Случай на озере

«На такого червя, как ты,

ни одна золотая рыбка не клюнет»

\Е. Хикамура\

Нет ничего романтичнее и красивее русской деревни. Здесь поют народные песни, водят хороводы и старики на завалинке, хитро прищурясь, лузгают семечки. А как здесь играет гармонь! Здесь хочется жить, дышать полной грудью, и радоваться простому деревенскому быту. Сказочные места! Нина проснулась от остервенелого кваканья лягушек. Сквозь этот концерт с трудом улавливался щебет птиц и звук далёкого мотоцикла. Мотоцикл был Егора — он был один на деревню, «ИЖ» с коляской, а в джаз птиц врывались ударные дятла. Дятел с лягушками создавали такой невыносимый ансамбль, что хотелось одновременно писать, спать, пить и блевать. Нина задумалась, что ей хочется больше всего — не определилась.

Подкатывала тошнота. Она повернулась набок и упёрлась в небритую заблёванную щёку Григория. Девушка села, прикрыв рот ладошкой, чтобы самой не расплескать содержимое желудка, которое уже подло булькало в районе языка.

«Блин же мой!» — прошептала она, когда позыв успокоился. Стала искать пиво, чтобы попить и поправится. Нина помнила, что с Гришей у них был такой продуктовый набор: пять бутылок водки, пять бутылок пива и большая бутылка колы. Были ещё три карамельки «барбарис» и одна «чупа-чупс», которые завалялись у неё в кармане телогрейки.

Вообще-то Гриша пригласил её на рыбалку, но Нина была девушкой опытной, а женихов в деревне было мало, поэтому она совсем не рассчитывала на рыбный промысел, а очень рассчитывала на любовь неистовую. Тем более, что парень ей нравился, хоть и кобель. Но с машиной. Это даже было немного лестно — женить на себе человека, который перепробовал всех девок в деревне. А также вдов, чужих жён и одну старуху. Это была история тёмная, как Гришка залез на бабу Глашу, но та потом целый месяц светилась. То ли она ведьма, то ли бухло и темнота.

С рыбалкой разобрались быстро — Григорий закинул донку, поставил две удочки и они забыли он них навсегда. Нина свою норму знала — ровно полторы бутылки водки. Потому как никогда не помнила, что выпивала больше — вырубалась. Так и лишилась девственности под общим наркозом, даже не зная, кто её первый мужчина в этой паскудной жизни. Она помнила, что кола и конфеты закончились, когда они выпили по бутылке. Начали вторую, закусывая пивом. Расход — по бутылке. Должно оставаться. Вспомнила, что выплясыали с Гришей под Кай Метова — динамики машины орали, шурша громкостью, как подорванные. Главный рыбак сорвал колокольчик с донки — задолбал звенеть.

Нина двинула ногой, в углу палатки звякнула пустая тара. Она с тоской посмотрела в другой угол. О, чудо! Целая бутылка водки и бутылка пива. Воздух был свеж. Птицы стихли. Мотоцикл, прощально пукнув, заглох вдали. Дятел угомонился, лягушки — нет. Девушка сидела в кустах, сикала, курила и потягивала пиво. Блаженство... Только лягушки донимали, как черти. «Тоже трахаются» — подумала она.

Встала, как была — без трусиков, в футболке и телогрейке. Выкинула окурок. Жадно допила пиво и метнула бутылку в кваканье. Оркестр задумался секунд на десять и продолжил концерт. Нина подошла к гришиной роскошной «копейке», с трудом открыла скрипнувшую дверь, села. Включила музыку — любимого Диму Билана. Лягушки притихли. Потом раздались шлепки о воду, и минуты через две заквакало на другом берегу.

Ну, слава Богу! Надо было умыться со всех сторон. Девушка подошла к воде. По утру вода была как зеркало. Посмотрела на лицо. Опухшее, но бывало и хуже. Она такое в кино видела — «Самая обаятельная и привлекательная». Ополоснула лицо, вошла в воду по щиколотку, раздвинула ноги. Писька была слегка опухшая. «Гришка постарался» — улыбнулась она. Зачерпнула ладошкой воды, приложила холодное к горячему. Сладко потряслась.

— Ну, здравствуй, красавица, — неожиданно услышала она.

Нина вздрогнула и огляделась. Никого не было.

— Сюда смотри, дура! — тон был командный и откуда-то из осоки.

Она посмотрела туда и обомлела: с кочки на неё смотрела здоровущая жаба.

— Чего смотришь, как вошь на гребешок? — с городским выговором произнесло животное.

Девушка опомнилась:

— А.. а.. вы... кто?

— Я-то? Хех! Я — Царевич-Лягух. И у меня к тебе деловое предложение.

— К-какое?

— Ну, сначала о привлекательности моего предложения и о бонусах при реализации его.

— Каких бусах? — осмелела Нина.

— Ох... Деревня она и есть деревня. Жил бы где-нибудь в болотах Флориды, проще было, -

проворчал Лягух.

— Короче, я могу исполнить твоё самое заветное желание, — продолжил земноводный.

Из школьного курса русских сказок Нина помнила, что желаний должно быть три.

— А почему не три?

— Я тебе что, Золотая рыбка какая-нибудь занюханная? Одно, но глобальное.

— Это какое?

— Ну, к примеру, выйти замуж за известного актёра или за олигарха. Там как получится.

— Я Гришу люблю!

— Тьху, дура! Из этого глобального желания будут исполняться множество других: красивая жизнь, ванна с шампанским, путешествия по всему миру, дорогие украшения. Даже любовника разрешу, если кто позарится на тебя.

— Но я Гришу...

— Двух любовников! — перебил жаб, — и любовницу!

— Но...

— Так! Стоп! Ну, сама посуди: какое будущее у тебя тут? И трахают-то тебя потому что свежак, хоть и страшненькая. На ферме вкалываешь весь сезон. Зимой — два канала по телевизору и поросят кормить. Мать весь день говорит, что ты дурра и шалава. Ну, выйдешь ты замуж, и чего? Муж твой будущий уже цирозник в двадцать лет. Первый год будет трахать, второй и третий — бить, четвёртый совсем не просыхать, а на пятый сдохнет. К тридцати ты уже глубокая старуха, от тебя маньяк сексуальный сбежит.

— Вы тоже не красавец, если шо, — огрызнулась Нина.

— Шо, шо, тьху! По меркам нашего мира я — идеален. Продолжать?

— Да.

— А вот представь себе Париж. У тебя собственная ви... ээээ... дом не берегу Сены видом на творение Эйфеля. Ты лежишь на... удобном кресле, слуга подаёт вкуснейший... водку с пивом! У тебя есть слуги! И никто, слышишь, никто и никогда не назовёт тебя шлюхой!

— Обалдеть!

— Вот именно.

— И что я должна сделать?

— Расколдовать меня.

— Я должна вас поцеловать?

Царевич закрыл лапой глаза:

— Ох уж эти сказочники! Ничего не понимают в блицтрансвидовой мутации, а туда же, — он убрал лапу, — Иван тогда царевне в рот напихал. Ну и я должен тебя полюбить, как мужчина.

— Ээээ.... А у вас есть то, что я могу взять в рот?

Жаб квакнул от раздражения:

— Ой, ну и балбесина... Как же с тобой тяжело... Гендер изменён, лахудра, действуем в другую сторону.

— Это как?

— Каком кверху, прости за каламбур. Я. Тебе. В вагину. Сую. Свой. Язык. Понятно?

— Не очень. Можно подробнее?

— Можно. Ты знаешь, с кокой скоростью и на какое расстояние мы выплёвываем язык, когда ловим насекомых? А при моих размерах и язык у меня почти человеческий. Растаешь от оргазма, как Снегурочка. Собственно, она не от костра тогда... Лель, проказник, вареньем ей там намазал. Так появилось мороженое и исчезла Снегурочка.

Растаять от оргазма Нине хотелось — у неё его никогда не было. А ещё ей захотелось эти бусы с водкой и слугами.

— Согласна. Куда мне ложится? И в какой лучше позе?

— Э, нет, подруга. Это торжественный момент. Ты вот что, деванька, сплети венок из цветов полевых, разденься донага, подойди к краю озерца, да возляж в воду, ноженьки беленькие раздвинув. И ожидай меня... Да, и не поскользнись, дурёха, момент обосрёшь.

Гриша проснулся от холода, похмелья и желания облегчить душу молодецкую — испустить мочу. Пошарив по палатке, нашёл в углу целую бутылку водки. Свинтил крышку, сделал три глотка. Отдышался. Выпил ещё. Вылез из палатки в чём мама родила — так даже лучше, быстрее попустит. Пошёл к запруде, чтобы отлить прямо в воду. Голым в кусты, босиком по корням и веткам? Да ну!

Спускаясь, решил ещё глотнуть, закинул голову с бутылкой, как горнист, и... очень хорошо приложился задницей и спиной, уехав по пояс в воду. От боли он застонал и повернулся на живот — спина ныла. В голове заиграл «вертолёт». Гриша лежал и мечтал о роскошной жизни, пока перепутавшая полового партнера жаба не насытила свою похоть.

Нина Царевича не дождалась. Лежала в воде где-то час. И Гришка её бросил — умчал в деревню. А ведь пёхом километров пять до деревни возвращаться. А Гриша бросил пить. Даже пиво. Стал следить за собой. Бриться. Отнял у кого-то пилочку, постоянно полировал ногти.

Через некоторое время за ним приехала машина. Пассажиром был человек, очень похожий на одного политика. Он и увёз Гришку. Говорят, в Москву. Оно и понятно: когда связь естественная, пусть и немного зоофильная, то расколдовываются в деловых и трудолюбивых людей. А когда такая — в чиновников да политиков.

Сказки — они мудрые.