Реванш

 

  Реванш

   До первой стипендии было три месяца и два барьера: вступительные экзамены и пятикопеечный бюджет, который нуждался в срочном пополнении.

   Вика отослала домой бумажного гонца с вестью: "Сдала первый экзамен". Телеграммы, взывающие о помощи, исчезали в проклятом Бермудском треугольнике.

   За две недели Вика задолжала сторожу за амортизацию раскладушки. Долг начальнику ЖЭКа не укладывался в астрономическую цифру. На домоуправление каждый день обрушивались бедствия. Повинна в них была провинциалка, успевшая захапать и продать не только тридцать белоснежных импортных унитазов, но и десять отечественных чугунных ванн.

   Хлопоты начались, когда Вика увидела осоловевшего хозяина раскладушки с   цвета жгучего чилийского перца носом. Она спряталась за мусорный короб в осаде обленившихся голубей, которые испугано шарахались от стремительных атак юрких воробьёв и послала сторожу мысленное приказание: пройти мимо.

   Сторож оказался сущим Кощеем.

- Чую, - сказал он. - Должок. 

   Сторож был в красных армейских галифе. На опавших плечах, как бурка, болталась цыганская кофта, пропитанная терпким подвальным запахом, перемешанным с пивным.

- Чапай, - выдала похвалу Вика, - только без кобылы, - и улыбнулась.

   Великолепными улыбками она уже владела в совершенстве. В подвале был треугольный кусок зеркала, выдраенный до солнечного блеска, перед которым она изучала великую магию империи человечков с номерками. Улыбка ткнулась в «стерню» на щёках сторожа и дала сбой.

   Рассчитаться со сторожем Вика решила пожарным инвентарём. Она изъяла его с одноногого, деревянного    щита, в середине которого находился внушительный, покрытый ржавыми окалинами пустой огнетушитель, отзывавшийся сердитым «голосом», когда Вика щёлкала по нему.

   Лифтёрша: пенсионная утеплённая фуфайкой и валенками бабушка в громадных очках, в которых отражались, словно синее летнее небо глаза, утверждала, что отвечает за него головой.

- Ты что говоришь, бабушка? - возмущалась Вика. — Это же несравнимые вещи.

- Да это не я сравниваю!

   Лифтёрша указывала на просторное окно и шёпотом называла имя. Окно было с бельевым балкончиком. Имя звучным.

   Сторожу Вика заявила, что на пожарный инвентарь имеется очень приличный покупатель с приличной и достойной ценой и показала на окно с балкончиком.

- А сама, почему не продаёшь? - хмуро спросил сторож.

- Хватки у меня нет, - вздохнула она. - Ты - крутой.

   Это была высшая похвала.

- А если что! - сторож угрюмо нацелился на Вику, а потом на балкончик, который даже осел от его взгляда. - Я его поприжму.

   Провинциалке хотелось знать, как прижимают покупателей.

- Я продавец, а ты покупатель, - сказал сторож - Что должно быть у покупателя? Хруст. - Он пробежал рукой по карманам Вики. - Голь, - с огорчением закончил сторож.

- Кто ж так определяет покупателя, - с насмешкой ответила Вика.

   Выудить в карманах сторожа удалось копейки. Добыча сверкнула на ладони Вики. Рука сторожа тотчас слизала её и упрятала в бездонные недра армейских галифе.

- Продавец у покупателя отнимает бабки? – вскинулась Вика.

   Нос сторожа словно макнули в красные чернила. Стало тихо. Было только слышно, как в коробе скребутся голуби. Тишину разрядил сторож.

- Ты на кого руку подняла? - прошептал он. - Я сейчас начальника полиции кликну.

   Шёпот вспугнул голубей. Оглушительная, заливчатая трель Вики совершенно сбила сторожа с толка. Кофта тотчас перекочевала на её плечи. Сторож попытался обвинить провинциалку в нечестной торговой сделке и несанкционированном воровстве государственного добра. Вика пошла по стопам администратора ЖЭКа.

   Только сумасшедший начальник полиции может поверить, что Вика хапнула государственное добро, чтобы отдать за здорово живёшь.

- Не за здорово живёшь, а чтобы вернуть должок, - мягко поправил сторож, подбирая отвисшее под носом, и мягко погрозил Вике.

- Разве я брала у тебя в долг? - возмутилась Вика.

   Свидетелей не было.  Отсутствовала даже выручка... единственное доказательство. Сторож вытер «плачущий» лоб, завернул пожарный инвентарь в чёрный кусок брезента и направился к окну с балкончиком. Вика - к лифтёрше.

   Бабушка сидела в позе спирита, шевелила губами и напряжённо смотрела на осиротевший щит, пытаясь вызвать дух исчезнувшего инструмента. Лифтёрша оказалась толковой. Выслушав план Вики, она направилась к телефону. С балкончика уже сыпались куски штукатурки, слетало бельё. По двору, поглядывая на балкончик, спешно бежал вокзальный старшина, на ходу расстёгивая кобуру, в фуражке, мундире с блестящими пуговицами, но в доколенных, хлопчатых в жёлтую полоску трусах и синих кроссовках, обутых на скорую руку. Слышались отчаянные крики. Сторож пытался избавиться от поличного. Он видел Вику, целился в неё багром в левой руке и огнетушителем в правой и кричал о страшном суде над ней.

   В страшном суде, по мнению Вики, нуждались опустошившие провинциальный бюджет обидчики.

   На рынке возле вокзала она прошла вдоль овощного и фруктового ряда и остановилась напротив азиата в тюбетейке, расшитой восточными сладостями. Он выставлял дыни, похожие на мины. Они целились в грудь и отпугивали покупателей. Вика захватила дыню и пристроила её под мышку.

- Сначала нужно взвесить, - завибрировал азиат. - Потом заплатить, а после взять.

   Это была сложная механика и провинциалка решила её упростить.

- Взвесим, когда съем.

   Поведение Вике покупателям понравилось. Человеку в тюбетейке тоже.

- Дарю, - проскрежетал он, сужая глаза до щелей дота. - Когда стемнеет, приходи. Ещё дам.

   В дыне Вика аккуратно вырезала треугольник, обчистила внутри и, засыпав песком, отправилась на поиски покупателя. Первый раз в городе Вике сопутствовала удача. Покупателем оказался вокзальный старшина, застегнувший сторожа в обезьянник.

- На память о нашей дружбе, - сказала Вика, - продаю со скидкой. Благотворительная акция.

- А почему она такая тяжёлая? - подозрительно спросил старшина.

- А мне посоветовали её утяжелить хорошими мыслями о хорошем человеке, она так слаще будет, -  ответила Вика.

   Советчиком оказался человек в тюбетейке, ненавидевший казённые мундиры, которые обкладывали дыни непомерной данью и обирали его.

   Вика уже покидала рынок, когда треугольник вывалился и из дыни, как из песочных часов, посыпался песок.

- Верни бабки, - рявкнул старшина. - Ты что же с азиатом всучила, сволочи? 

- Что, что? - вздохнула Вика после пробега по задворкам. - Песочные часы.

   Над деревянными крышами рынка, словно бумажные змеи, закружили полицейская фуражка и тюбетейка.

   За вокзалом высилась гостиница, где Вике отказали в ночлеге. Администратор и швейцар нуждались в хорошей порке. Был риск, была и надежда.