Только твое (финал)
В самом Внутреннем Городе появиться не было никакой возможности. Трафик Машины обходил эти места стороной, даже небо здесь мерцало, как старый тусклый монитор. Ни один из оболочечных драйверов в этих краях просто не работал. Эберхардт обнаружил себя сидящим на массивном черном валуне. Ветер сорвал с него дурацкую серую шляпу, потрепал полы того же цвета плаща — и был таков. Баал Шем печально глянул на улетевшую шляпу — только образа нуарного детектива ему сейчас не хватало. До города недалеко — с возвышенности вниз по пыльному полю — минут двадцать местного времени. Невысокие халупки, что составляли основу строений Внутреннего Города, толклись по всему горизонту, насколько хватало глаз. Гнойник и злачное место Паутины. Тут можно было бы искать бесконечно. Но воля Машины уверенно указывала ему путь.
В руках у него была довольно точная стилизация автомата Томпсона, вороненая сталь блестела оружейным маслом. Эберхардт терпеть не мог сетевого оружия — любой нетраннер давно мог трансформировать свой лок-код, превращаться в животных, накидывать боевые формы. А Машина с упорством, достойным лучшего применения, все равно давала своим адептам в Паутине всякое ненужное барахло, у которого нехитрыми манипуляциями можно отключить даже инпут выстрела. Баал Шем досадливо отшвырнул автомат и решительно зашагал в сторону города. Если уж устраивать цирк — то интересный.
Симуляции природы здесь мало кого заботили. Дул сухой, будто состоящий из песка, ветер, солнце походило на выцветающий диод. Земля задохнулась и спеклась, покрылась мелкими трещинками — словно кракелюр на старой миске. Эберхардт шел вперед, ожидая подставы или засады. Но со стороны города никто не шел навстречу. Хотя они наверняка видели его. Ждали.
Внутренний Город был построен из забытых нынче экономических соображений. Его радиальная планировка словно повторяла Нортфидж в реале, с тем лишь условием, что местные хибары были обитаемы. Из жестяных труб вился почти прозрачный дымок, где-то слышался собачий лай и монотонные удары металлом по металлу. У первого домика на окраине сидел мужик в карго-штанах и ел из консервной банки нечто невообразимое даже на вид.
— Я ищу Приход Белого Рассвета, — неожиданно сквозь Эберхардта заговорила Машина. Это было странное ощущение — невероятная мощь — и потрясающая уязвимость. Он мог бы снести десяток домов одним движением руки — а следом упасть мешком вонючих отходов. Было немного страшно — и волнительно.
— Турист штопаный, — хэкнул мужик и сплюнул чем-то черным прямо под ноги Баал Шему. — Здесь все ищут приход. Но не все находят, хе-хе...
Перед глазами Эберхарда промелькнуло восемь видов казни бедолаги. Но Машина не спешила развязывать войну. Еще не время, нет.
— Я переведу тебе две тысячи кредитов, если перестанешь дурить, — Эберхардт помимо своей воли продемонстрировал свой пульс-браслет. — Вопрос срочный, если ты...
— Я отведу тебя, Баал Шем.
Из-за угла вышел человек. Ничем не примечательный. Роба какого-то техника — сервомеханика, возможно. Загорелое лицо, белая борода. И хитрый прищур карих глаз.
— Веди! — Машина, похоже, не поняла слов неизвестного. Эберхардт удивился, и она догадалась. Теперь был сложный момент. Машина не привыкла к сложным схемам — она подавляла, уничтожала, ломала. Но Баал Шем почувствовал кое-что обнадеживающее — интерес. Машина не понимала, с чем столкнулась. Не понимала возможностей противника. Но была накрепко связана с Эберхардтом. Несколько секунд ситуация была хрупкой, Баал Шем чувствовал это как никто иной. И внезапно почувствовал потрясающую легкость. Машина отступила.
— Она ведь ушла? — с интересом склонил голову набок хитрый дед. Да, отличное имя для него — хитрый дед. Подходит.
— Да, она отпустила меня. Но не надейся, что она ушла насовсем. Она выжидает, пытается понять.
— Мне хватит небольшого времени, Баал Шем. Идем за мной.
Хитрый дед свернул с длинной радиальной улицы, они пошли по заросшим всяким сором задним дворикам. Не хотелось бы наступить в дерьмо или что похуже, но выбора не было. Его провожатый путал следы, и он был в своем праве. И все же интересно...
— Что это за Приход Белого Рассвета? Никогда о таком не слышал.
— Еще услышишь, — туманно заметил хитрый дед. — И не раз. Наконец мы увидели свет там, где он погас давным-давно. И теперь сделаем все, чтобы он не светил вечно. Мы не нетраннеры, не псайкеры. Но мы все же существуем, браток. И это теперь не остановить. Она ждала тебя, предрекала, что придешь. Еще один кирпичик в фундамент ее грядущего царства.
— Она?
— Да, Она, Баал Шем. Надежда этого сошедшего с ума мира.
Скрипнула калитка, они вошли в ничем не примечательный дворик. Здесь когда-то был бассейн. Но вода давно почернела, от нее остро и противно пахло разложением. Эберхардт осмотрелся.
— Где мы?
— Там где должны быть, — развел руками хитрый дед. — Теперь ждем, Она уже в пути.
— Послушай... как тебя?
— Отис.
— Отис, ты хоть представляешь, с чем вы собрались бороться? Мои братья, лучшие псионики этого мира, уже хотели покончить с властью Машины. И их больше нет. Сильных, отважных. Уверенных в своих силах. А что есть у вас? Какой-нибудь символ веры, в котором вы сгинете, когда с неба польется цифровой огонь? Я уже видел такое, и скажу тебе...
— Ваша ошибка была в том, что вы бились на ее поле. Но я не буду торопить события, ты скоро увидишь все сам. Просто подожди.
Время тянулось неимоверно медленно. Вонь сводила с ума, хотелось присесть, но дворик был пуст. Где-то перебрехивались собаки. Эберхардт принялся пинать мелкие камешки, хрустеть сухой почвой, измеряя размеры будущего поля битвы. Негусто, тут не сделаешь ничего серьезного, пару Знаков, неткод здесь был довольно простой, податливый — но что с того?
— Неткод не понадобится, Эберхардт.
Из противоположной калитки во двор вышла девчушка. Странное платье с до боли знакомыми узорами. В рыжие волосах заплетены... что? Провода? Лицо щедро осыпано веснушками, зеленые глаза цвета водяного изумруда смотрят весело и с легким вызовом. Нет, разумеется, это не ребенок, хоть и выглядит так... Но что это такое???
— Не что, а кто, Эберхардт. Зови меня Мария.
— Довольно забавно... Мария. Что ты такое? Ты не оболочка, не программный код, не...
— Я та, что родилась из мечты, Эберхардт. Мечты, которую вы все позабыли. Растоптали и бросили умирать в этой грязи. Но случилось чудо, Эберхардт. И теперь ты понесешь его, как и было предсказано...
— Воу-воу-воу, Мария, притормози-ка на секунду! — Баал Шем пытался проникнуть туда, за оболочку — и не мог. Потому что это была не оболочка, сотканная из неткода каким-то хитрым девайсом. Нет, это было...
— Я отпущу этого беднягу, Гейдинга. Он теперь на моей стороне. Как и десятки других, несущих мой свет. Твое задание официально выполнено. Но мы ведь оба знаем, что ты здесь не за этим.
— Да, мы оба знаем. Машина сейчас изучает тебя через меня. И, так же как и я, в полном недоумении. Она боится проявить себя, пока не поймет, с чем имеет дело. Ты напугала ее, пробив защиту Гейдинга. Возможно, ты могла бы нанести ущерб и ей...
— Она так и не поняла, — озорно улыбнулась Мария и выставила свою хрупкую ручку вперед. В ней был стеклянный шарик. Обычно в таких кружится метель или плещется вода. Простая детская игрушка. Но этот был пуст.
— Она так и не поняла, Эберхардт. Я пробила ее защиту не снаружи, а изнутри. Лови!
Он перехватил шарик, а затем...
Это был какой-то холм или просто возвышенность. Темнело, разобрать было тяжело. Травы шумели покойно и монотонно, будто ветер гулял на всем белом свете. Но он шел вниз, к озеру... или это был берег реки? Впрочем, какая разница? Просто ему нужно было туда. Он был бос, в какой-то дурацкой мятой рубашке. Небо выцветало пурпуром и ультрафиолетом. Но самое важное в другом. Да, вот оно, то самое ощущение, когда ты ступаешь на согретый солнцем песок, он забивается между пальцев ног, а по коже ласково, успокаивающе плещется прохладная вода. Да, эти шаги, которые дарят ему покой и уверенность в том, что мир снова жив и добр... То ли сон, то ли видение...
Вот что было в этом дурацком шарике. Воспоминание. Только твое воспоминание, Эберхардт Конли. Только твое.
— Теперь Машина не имеет над тобой власти, — просто сказала Мария и улыбнулась. — Так будет со всеми, рано или поздно. Но сейчас самое важное — бороться. Она не может взять тебя, но сюда идут ее тени. Ты знаешь, что нужно делать, Баал Шем. Они хотели бы, чтобы у тебя получилось, старый пес.
«Старый пес». Да, так его назвал Эрдинг после того, как узнал, что его правая рука не поддержит мятеж. Исправить ничего нельзя. А вот спасти других...
Эберхардт чувствовал их. Серьезные ребята, у Машины был и план «Б». Но теперь это неважно. Теперь у всего этого появлялся смысл.
— Ты знаешь, где меня искать, Эберхардт, — калитка скрипнула и Мария ушла. Отис посмотрел на Баал Шема.
— Я мог бы сражаться...
— Это ни к чему, Отис. Теперь это личное. Только мое.
***
Их было пятеро. Черные балахоны, в одном из них явно сидел Внушитель, потому что волосы у Эберхардта встали дыбом. Наверное, это сражение войдет в историю. Как и Резня в Восьмом Радиусе, после которой экзорцистов не осталось. Практически.
— Пощады не бу... — начал было один из Карателей, и тут его голова с треском лопнула, раскрылась, как кроваво-костяной цветок. Эберхардт ощутил жужжание наведенных на него Стрел Покаяния. Предсказуемо, ребята. Две он отразил, одна застряла в барьере. Четвертая торчала в голове стоявшего слева от Внушителя убийцы. Его лицо скривилось, сморщилось. И стало осыпаться неткодовым пеплом — вечно пульсирующими в пустоте строчками, которые больше никто не прочтет. Внушитель расставил руки и начал с усилием сводить их. Ментальные тиски. Неплохо. Двое оставшихся в живых вытащили плазмометы. Такое было запрещено в Паутине, но для чего правила, если их нельзя нарушать?
Два выстрела и страшное давление с боков. Наверное, ребятка думали, что напали на кого-то вроде бедного Ичигуры — полубезумного старика с парой старых трюков. Большая ошибка.
Он рассеял плазменные выплески — в цифровом мире выстрелов он не боялся. А вот Тиски — проблема. Но тоже решаемая, нужно лишь немного переключить точку приложения усилия, ведь инпуты в этом дерьмовом мире...
Внушитель страшно заорал. Да, небольшие Тиски, что сживают твою голову усилием твоей же воли — это страшно. Ведь ослабить их — значит... да, вот так...
Голова Внушителя сжалась, сквозь длинную трещину в верхушке смятого черепа брызнула темная кровь. Каратели замерли. Это хороший шанс. Эберхардт вытянул перед собой руки, нащупывая их жалкие поводки. Да, вот так... А теперь немного потуже...
Ему даже не нужно было продолжать — бедолаги орали и визжали от натяжения собственных каналов управления. Один страшно захрипел и затих. Второй боролся, страшно выпучив глаза. Эберхардт с интересом посмотрел на него, поскреб подбородок и ласково улыбнулся.
— Все, дружок. Все, все...
А затем раздробил ему голову кованым каблуком ботинка. Хоть где-то пригодился этот дурацкий антураж...
***
Хэкк смотрел на него как на ожившего мертвеца. Эберхардт встал со STEM-кресла, небрежно отбросив шлейфы. Орделла не было. Неудивительно. Эта зондер-команда ждет наверху. Тем лучше, значит общину не тронут. Эберхардт улыбнулся своим мыслям и пошарил в карманах балахона.
Да, шарик был на месте. Что же, Отис был прав. О Марии услышат многие. Эберхардт с загадочной улыбкой повертел шарик в руках и протянул его Хэкку.
— Это что? — отпрянул Хэкк.
— Понятия не имею, Хэкк, но уверен, что это — только твое. Оставь себе, пригодится. А мне, пожалуй, пора.
— Они ведь убьют тебя. А у меня нет оружия...
— Я не использую физического оружия, Хэкк, это знают все. Но иногда проходится. Будь здоров.
Робот на входе мигнул своими синими глазами, протянул ему дробовик.
— Спасибо, я со своим, — довольно улыбнулся Эберхардт. Впервые за долгие годы он хотел битвы, ждал ее. Клеймо предательства перестало его тяготить. Хотя бы на время. Если ради этого он остался жив — пусть так и будет. Аминь.
Эберхардт обнаружил «Лазарь» на своем месте. Слава... кому? Марии? Теперь не так уж важно.
Они ждали его. Орделл стоял позади адепта, Внушителей не было видно, но Эберхардт чувствовал их. Нападут после первого удара. Теперь их двое — но и бой происходит не в Паутине. Придется импровизировать.
— Я имею распоряжение казнить тебя, Конли! — взвизгнул Орделл, нервно взмахнув розарием, лишь только Баал Шем вышел на улицу. Свет дня угасал, навершье Посоха мерцало красным. — Это неслыханно!
— Кажется, я выполнил задание, — прищурился Эберхардт и сложил руки на груди. — Ваш клиент вернулся к себе.
— Он тоже арестован! — уже на грани срыва заверещал Орделл. — И вся ваша шайка...
Адепт ударил ожидаемо подло. Посох полыхнул, Эберхардт почувствовал, как накалились все чипы в его голове. Но это было неважно. Долгие мучения здесь не сработают.
Выстрел был такой силы, что тело адепта швырнуло на автобус. Посох погас. Орделл непонимающе смотрел на убитого.
— Я не использую физического оружия, Орделл. Но для убийц своих друзей сделаю исключение.
Он дважды выстрелил в автобус. Пульсацию пленных псиоников он мог почувствовать и сквозь металл. Жаль, что так вышло, но теперь стороны такие.
Орделл дернулся было атаковать, но увидев страшный револьвер Эберхардта, остановился, подняв руки.
— Не убивай меня.
— И не собираюсь. Разблокируй машину и давай мне управляющий чип. А сам езжай в Астер. И скажи, чтобы отпустили Гейдинга.
— Ты не представляешь, что теперь начнется, Эберхардт...
— Представляю, Орделл. Тот, прежний Эберхардт, был против войны. Но теперь она неизбежна. Потому что появился смысл, который вы у нас отобрали. Так что помни об этом, когда предстанешь перед Конклавом. Мы не сгинем серой пылью в ваших серверах. Так и передай им.
— Думаешь, кто-то пойдет за тобой, идиот?
— Не знаю. Но это ведь не предопределено, это ведь только твое предположение, Орделл?
Автобус зашелестел хувердвижками и поспешно тронулся. Эберхардт отщелкнул барабан, с улыбкой осмотрел его. Пуль больше не было. Значит, все закончилось, старина.
— Господи, Эберхардт, это было чудесно! — позади раздался вопль Хэкка. Баал Шем улыбнулся и с облегчением швырнул ненужный револьвер в снег.