Невеста N 17
Хотела назвать рецензию по-другому: «Сбежавший жених». Но тут слишком много шипящих букв, а спектакль мягкий, как мех ламы или одеяло из шелкопряда.
Мягенько, живенько, но... скучно. Такой же скучной считали пьесу Н. В. Гоголя «Женитьба» его современники, осмеяв первые постановки в середине 19 века. Белинский писал: «Я сейчас из театра. Женитьба пала и ошикана. Играна была гнусно и подло... Теперь враги Гоголя пируют».
Ну нет, таких оценок сейчас, конечно же, никто ставит — век толерантности. Играли, старались, пытались дать новое прочтение в Мастерской Петра Фоменко в премьерной постановке «Совершенно невероятное событие». Но что-то пошло не так... При всей моей любви к этому театру, его актерам, впечатление от спектакля осталось именно такое: «Живенько, но в целом — так себе». Предыдущие мои рецензии о действиях на этих подмостках были полны восторгов. А тут — не случилось...
И ведь всё, как я люблю: точное следование тексту пьесы (с небольшими импровизами), с выверенными деталями костюмов, с шикарной сценографией, отличным музыкальным сопровождением — сиди, наслаждайся! Но чем?
Серебристая крылатка надворного советника Подколесина, отглаженная до самого мелкого шовчика. Безупречный мундир экзекутора со смешной фамилией Яичница. Зеленые, мягкой юфти сапоги отставного пехотного офицера Анучкина. Разбитной образ морского волка Жевакина, с едва заметной тельняшкой под курткой. Штрипки (они же стремёшки) на мужских брюках — для сословного люда, но нарочито короткие брюки для слуги Степана. Женские костюмы, исполненные в модных нынче свекольных и горчичных палитрах. Летящая белая лента невесты Агафьи Тихоновны и мятый хлопок работницы по дому Дуняшки.
Всё должно работать на образы. А не работает.
Шикарные декорации, дагерротипы в человеческий рост, выезжающий откуда-то из недр театральной машинерии свадебный стол персон на тридцать, старинный фотоаппарат на треноге — ну всё, всё учтено! Всё выверено до мельчайших нюансов — а спектакль «не летит» ...
Какой-то разнобой в актерском составе.
Кипучая энергия Кочкарёва, вознамерившегося всенепремено женить своего друга Подколесина на купеческой дочке Агафье Купердягиной лишь на время оживляет действие, которое потом опять провисает. Самые жаркие аплодисменты сорвал именно его монолог, обращенный в пространство, как в вечность.
А потом снова — вязники, вязники... И это не город во Владимирской губернии, а непроходимый театральный лес, в котором бродит главная героиня в попытке выбрать себе одного из четырёх женихов, нагрянувших в купеческий дом. Если режиссёр задумал показать «девушку на выданье» ограниченной — то ему это удалось. Однако же в тексте Гоголя Агафья Тихоновна не представляется такой уж недалёкой. Там она рассуждает жизненно — о будущем муже, детях, собственной судьбе.
В пьесе Гоголь устами Кочкарёва говорит: «Она дура». Ну так здесь важен контекст! Незадачливый сват сказал это намеренно, чтобы отвадить наседавших женихов Агафьюшки. Но девушка отнюдь не глупа, в свои-то подзадержавшиеся 27 лет — возраст для вступления в брак в 19 веке явно преклонный, любая поумнеет. Вот только с выбором мужа не задалось...
А кто же у нас семнадцатая невеста, что в заголовок вынесена? Так вот Агафья Купердягина ею и была, и могла бы стать женой отставного моряка Жевакина. «Ушла. Престранный случай! Вот уже никак в семнадцатый раз случается со мною, и всё почти одинаковым образом: кажется, эдак сначала все хорошо, а как дойдет дело до развязки — смотришь, и откажут».
О чем текст Гоголя? О коммерции в любви. В один кирпич или в два построен дом? Чем купец лучше чиновника? Серебряные ложки, знай свой квартал... Все примеряют невесту на свой лад, просчитывают прибыли да убытки, говор французский им подавай... А чувства где? Писатель своей пьесой говорит: брак без любви ведёт к прыжку героя в окно. Пусть не в прямом смысле, но к разводу точно. Подколесин понял это еще на подступах к венчанию, отчего и сбежал на курьерской скорости, подрядив за гривенник извозчика.
Но это в пьесе всё понятно, на то она и классика, раз задержалась на книжных полках и в умах читателей на две сотни лет. Жизнь, отраженная в литературе. И не только прошлая, но и нынешняя — мало что изменилось в свадебных раскладах. Сатира, гипербола, гротеск — всего этого достаточно у Гоголя.
Но как подать все это на современной сцене — вот в чем вопрос...
