Рай земной (главы 16-17)
Глава 16
Накопитель, где держали женщин с детьми, оказался ещё одним кругом ада. Забег проводили раз в неделю, до тех пор держали всех в одном помещении с матрасами на голом полу. Некоторые женщины умирали в первые дни после родов от горячки или потери крови. Некоторые младенцы умирали от инфекции пуповины или от того, что у их матерей не было молока. Некоторые женщины сами душили своих детей, лишь бы выйти отсюда. Нат и не представляла, сколько отсеивается ещё до забега, в родовых и накопителе, из-за отсутствия медицинской помощи.
Её малыш оказался тихим и спокойным, почти не плакал, хорошо сосал грудь и много спал, несмотря на постоянный шум вокруг. Стоны умирающих женщин, крики младенцев, плач, мольбы, ругань. Во всём этом безумии Нат запомнилась одна женщина — коротко стриженая блондинка с красными глазами, она постоянно ходила по залу, укачивая ребёнка и напевая одну и ту же колыбельную часами. Иногда подходила к другим женщинам, протягивала маленький свёрток и говорила: «Смотрите, какая у меня красивая девочка! Я назвала её Белла... взгляните, ну разве она не чудо!». Её руки дрожали, глаза блуждали, а на губах плавала отсутствующая улыбка. В накопителе Нат с сыном провела пять дней и ночей.
Огромный котёл амфитеатра был заполнен до краёв. Людская масса ревела и колыхалась, как единый организм. А на дне котла жирным чёрным кольцом свернулась змея беговой дорожки. Её асфальт разогрелся от жары, и пахло смолой. Одетых в зелёные рубашки женщин с колясками выстроили на старте. Комментатор зачитывал список участниц — номер, имя, преступление. Очередь дошла до Нат.
— А вот особый случай — участница под номером девять, Натали Грин, двадцать пять лет, помимо нелегальной беременности, копирование и хранение запрещённой литературы, — на дорожку перед стартом защитник выкатил тележку, нагруженную коробками с папками, — Натали, тебе сегодня повезло — два забега по цене одного, и эта тележка с макулатурой весит намного больше твоего младенца. Надеюсь, ты оценишь милосердие ККР. Напоминаю, организатор сегодняшнего забега — Комитет Контроля Рождаемости! Спешите сделать ставки!
Защитник облил тележку горючим и поджог. Нат смотрела, как горит дело жизни Лекс, её наследие, и думала о том, что так и не дочитала «Маленького принца». Она плакала, но слёзы не успевали скатиться по щекам, мгновенно высушенные жаром от костра. Когда всё догорело, тележку убрали и забег начался.
Стартовый выстрел спугнул стаю жирных ворон. Тяжело взмахивая крыльями, взлетели они с чёрной беговой дорожки в белое от зноя небо. Сорок пять женщин, толкая перед собой коляски с номерами, бежали по липкой ленте зелёными мухами. От жары асфальт подтаял, стал мягким и клейким, колёса и тапки прилипали, бежать было неимоверно тяжело, километр казался бесконечным, как Млечный Путь.
Одна из колясок раздавила слепого котёнка, неизвестно как попавшего на беговую дорожку, с неба тут же спикировали несколько ворон и начали отдирать дымящиеся кишки, моментально прилипшие к раскалённому асфальту, как к сковороде. Дымящийся стейк medium rear...
Коротко стриженая блондинка с мокрым лицом и воспаленными глазами закричала, споткнулась, навалилась на коляску. Та перевернулась, и орущий младенец вылетел по дуге, шлёпнулся на асфальт, дёрнулся и затих. Тут же в его сторону поскакали две вороны, заинтересованно склоняя набок головы, будто прислушиваясь к дикому вою неудавшейся мамы. А остальные продолжали бежать.
И Нат бежала дальше, несмотря на спазмы внизу живота. Ещё не сократившаяся после родов матка при каждом шаге выплёскивала порцию крови. Прокладка между ног набухла тяжелым, горячим комом, красные струйки текут по ногам, смешиваясь с потом, капают на плавящийся асфальт. Питают эту проклятую беговую дорожку.
Она живая и не хочет тебя отпускать. Дышит жаром и клеится к обуви, с каждым разом труднее оторвать ногу и сделать шаг и ещё, и ещё. Бежать. Толкать драгоценную коляску, не дать ей влипнуть в жадную клейкую ленту. Не влипнуть самой. Ползти из последних сил.
Её восприятие разделилось на две части: одна сконцентрирована на маленьком, багровом от надрывного крика личике в коляске, а вторая фиксирует приближение финишной ленты. Там азартно прыгает потный комментатор «Спортлото» и, брызгая слюной, орёт в микрофон: «Последние напряжённые минуты забега! Всего шесть из сорока пяти! Организатор и спонсор программы — ККР!»
Сквозь пот и слёзы, выжигающие глаза, сквозь вуаль мокрых волос, упавших на лицо, сквозь тошнотную, полуобморочную муть Нат видела финиш, комментатора, дрон с камерой и то, что за ними. Горячий воздух дрожит и слоится над раскалённым утилизатором для тридцати девяти маленьких неудачников.
Последние метры. Добежавшие женщины сходят с ума. Всего шесть из сорока пяти, а их больше. И тут начинается безумие. С жуткими воплями они рвутся к финишу, толкают ослабших соперниц, переворачивают чужие коляски, новорожденные летят под ноги, под колеса. Асфальт беговой дорожки впитал щедрую жертву, стал ещё более липким, горячим.
У ворон сегодня обильный обед. Они это давно знают и кружат над бойней. Трибуны ревут в экстазе. В котле амфитеатра пахнет горячей смолой и дымящейся кровью, воздух вибрирует от того звериного и безумного, что исходит от толпы.
Запредельный ужас открыл второе дыхание, и Нат побежала так, как никогда в жизни. Время и пространство отчётливо слились в финишную прямую. Каждый шаг, каждый метр, каждый миг. Летела маленькой зелёной мухой, отрываясь от клейкой ленты беговой дорожки. Она и не подозревала, что способна бежать так... Людская амёба на трибунах колыхнулась в едином движении и взвыла на пике. Финиш.
Пульс грохотал так, что заложило уши, и она слышала всё, как сквозь вату — рёв толпы, крики комментатора и букмекеров, рыдания несчастных матерей. И вдруг поняла, что не слышит самого главного звука. И стало невыносимо страшно посмотреть, но она посмотрела на синеющее личико захлебнувшегося рвотой малыша.
Скорлупа крепкого орешка-Нат пошла трещинами, лопнула, отваливаясь кусками и из-под неё вырвался жуткий вой. Дрон с камерой метнулся к ней, взял крупным планом красное, искажённое лицо и глаза, в которых разверзся ад.
*********************
В большом, красивом доме во втором секторе на диване перед экраном, взявшись за руки, сидели мужчина и женщина. Когда лицо Нат заполнило экран, женщина так сильно сжала руку мужа, что побелели костяшки пальцев, вторая рука метнулась ко рту, зубы сжали мякоть ладони, чтоб не закричать — рядом на диване сладко посапывал маленький ангел. И тут она увидела то, что заставило её до крови прокусить руку, даже не почувствовав боли. Длинные, пышные кудри Нат, растрёпанные и торчащие всклокоченной гривой, прямо на глазах из иссиня-чёрных стали белыми.
Глава 17
На камнях между Краем и Пустошью сидели двое — худой парень и седая девушка. За спиной лежал огромный город, впереди, через пару километров голого песка начинались развалины старого мира. Кладбище цивилизации уходило далеко за горизонт, и заходящее солнце щедро облило руины кровью умирающего дня.
— Знаешь, там далеко-далеко, сразу за развалинами есть горы и лес с речкой, я видел с шаттла. А ещё дальше есть море... Оно прекрасно, ты должна его увидеть. Мы могли б построить шалаш и жить, как первобытные люди — собирать грибы, охотиться, ловить рыбу, я же рыбак. Причём, с дипломом, ага...
Он горько усмехнулся и почесал шею, его кожа была покрыта красной сыпью и шелушилась — результат месяца работы на фабрике по производству жидкости для чистки фильтров. От этой дряни не спасали ни маска, ни перчатки, но Дэн считал что, несмотря на постоянный, сводящий с ума зуд, ему повезло — лучше экзема, чем рак у чистильщиков этих самых фильтров. Хотя, судя по уровню загрязнения в четвёртом секторе, рак ожидал всех обитателей Края, рано или поздно.
Когда брата десоциализировали, он даже через тысячи километров почувствовал неладное. Траулер ушёл далеко в море, связи не было почти неделю, и неизвестность лишь усиливала тревогу. К тому же в эту вахту бригадир избрал его объектом для издевательств, и Дэн был близок к грани. А когда появилась связь, и он узнал не только о брате, но и про арест Нат — эту грань перешёл, выкинув бригадира за борт. Того выловили с лёгкими травмами и обосраными штанами, Дэна забрали защитники. Он, как и брат, отказался от второго шанса в виде забега и попал сюда, в четвёртый сектор — выгребную яму, в которую общество выбрасывало сломанных им людей. В которую выбросило Натана.
— Мне тут рассказали, что он и дня не провёл на Краю, сразу ушёл туда... Ушёл, взяв только одну вещь — свою скрипку. Представляешь, скрипку... играл в Пустоши Баха для крыс-мутантов, — его голос дрогнул и после тяжёлой паузы продолжил, — Я тоже хотел, но не мог уйти без тебя. Не мог оставить тебя тут и не мог позволить, чтоб ты одна шла туда. У нас не осталось ничего, кроме друг друга. Я ждал тебя, любимая.
Он достал из кармана два пузырька, вытряхнул на ладонь пару голубых кристаллов, вдохнул один и протянул второй Нат, которая всё это время что-то писала прутиком на песке. Дописав, она взяла двумя пальцами крошку размером чуть больше спичечной головки, прищурив глаз, посмотрела сквозь неё на солнце, положила на ладонь, пару секунд раздумывала, потом зажав правую ноздрю, втянула левой наркотик. Во втором пузырьке были таблетки йода, они проглотили по дозе, спрыгнули с камней, надели маски, взяли рюкзаки и пошли в сторону мёртвого мира. В Пустошь. А ветер быстро возвращал песку девственную гладкость, заметая две цепочки следов и написанные прутиком строки:
Закрою рот, глаза и уши
Ни видеть не хочу, ни слушать,
Ни говорить о чём-нибудь,
Чтоб скоротать нелёгкий путь
За горизонт...
За точку невозврата...
Из грязи человеческого ада.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ