Рыбные пирожки (секундантская зарисовка с дуэли)

Выходишь из старого институтского двора и следующий дом вверх к площади — те самые Пеньки. 
***
Их у нас три штуки, когда-то филиалы Комбината Общественного Питания номера с пятого по седьмой. Три однотипных здания стоят на трех параллельных улицах, иногда сбивая с толку горожан, которые пытаются ориентироваться. На Гагарина стояла маленький цех полуфабрикатов, на Горняков — ресторан Сауле, на Космонавтов — Диетстоловая. Слева крыльцо Кулинарии, дворик справа отдан под народные гуляния. Самый скромный на Гагарина, буйный Подсаульник на Горняков и скромные Пеньки на Космонавтов. За год до того, как я поступил в институт, кулинарию у старых институтских корпусов переквалифицировали в Пирожковую. И Пеньки стали постоянным местом отдыха студентов не только вечером, но и с раннего утра. Во дворике за решеткой пили пиво, шелестели газетами, стучали лещом по столикам, а кулаками друг по другу, с жаром обсуждали шансы киевского Динамо и местного Тобола. В Пирожковой с не меньшим жаром спорили о футболе, хоккее и близких госэкзаменах. А что творилось под прилавком, лучше и не упоминать. Достаточно того, что под ним неоднократно переписывались рефераты и курсовые! 
На прилавке же тесто и полуфабрикаты потеснились, уступив место пирожкам самого разного калибра и вкуса. Здесь были пирожка жареные и печеные, беляши и учпучмаки, расстегаи и чебуреки, отдельные и огромные нарезанные на кусочки пироги. Здесь появился первый в городе автомат по жарке пирожков с картошкой, который раз в минуту скидывал на поднос очередной хрустящий пирожок. Были пирожки с зеленью, с рисом и яйцом, яйцом и луком, повидлом и капустой, картошкой и рыбой. В общем, с учетом копеечной цены и удобного времени работы, здесь был настоящий рай для студентов. 
***
Поднимаешься на пять ступенек, тянешь на себя тяжелую, тех еще времен дверь и проваливаешь на сорок лет прошлое. Те же полы из каменной крошки, разлинованные стальными полосками, те же элбэшки в старых светильниках. А та, в углу, кажется, так и промигала все эти сорок лет. Те же витрины с пирожками. Те же ценники, с написанным от руки названиями и ценами. Только цена побольше, да вместо копеек тенге. Вот «Пирожок печ с печ» — печеный с печенью. Вот «Пирожок кар жар» — тот самый легендарный картофельный жареный. Невольно смотрю в угол, но блестящего хромом автомата там нет, стоит просто стол с подносами. Пробегаю глазами по ряду ценников, останавливаюсь на мгновенье на очередном. «Пирожок с судаком». 
***
Каждое утро в тот далекий год Пирожковая открылась перед студентами чисто вымытая, воняющая хлоркой, с горками пирожков на подносах. Я заходил сюда после второй пары, чтобы купить стакан томатного сока и «пирожок кар жар» за четыре копейки. И всегда на ценнике «Пирожок с судаком» кто-то жирно вписывал букву «М». Каждое утро находился студент, которые исправлял ценник. Я спросил как-то, почему не писать «Пирожок рыбный». Продавщица сказала, что пишут согласно утвержденному прейскуранту. 
***
Ценник вызывал тревогу. Что-то было не так в моем путешествии в детство. Я не стал противиться желанию, достал из сумки маркер, дотянулся до ценника и жирно вписал букву «М» на ее законное место. В этот момент из подсобки вышла продавщица. Она не видела, что я делал, но заметила мои странные движения и недоуменно поглядывала то на меня, то на витрину с пирожками. Потом заметила ценник и дотянулась до него. Мне стало немножко стыдно, но и легко. Как курившему за углом школьнику, который успел докурить сигарету до того, как его заметил завуч. А продавщица вдруг улыбнулась и подмигнула мне. Я, кажется, покраснел. 
Она спросила: 
— Вам с рыбой? 
Я ответил, будто из восемьдесят пятого года:
— Нет. Мне томатного сока и пирожок с картошкой жаренный.