Рай земной (глава 7)
Глава 7
За день до новой работы она встретилась с Натаном. Они сидели на кухне в квартире братьев, Нат пила чай, он — самогон.
— Мне не везёт в «Пять из тридцати шести», — говорила она, — Только зря баллы на ветер выбрасываю, уже дважды участвовала. Наверное, лучше не тратить их впустую и вместе с тем, что заработаю, если мне продлят контракт после первой недели, должно хватить на подачу заявки о переводе во второй класс. Как думаешь?
— Думаю, что вы сильно влипли. Веришь, что они пустят вас во второй? Дадут разрешение на брак и ребёнка рыбака и переводчицы? Да как бы ни были мизерны шансы выигрыша, они реальнее, чем вероятность этого. Ты надейся, но всё-таки продолжай играть в лотерею ежемесячно, вдруг повезёт.
— Боюсь, тогда баллов на заявку не хватит.
— Блядские баллы, как же я ненавижу эту дрянь! — он отхлебнул самогон, поморщился, — И ненавижу людей, которые в погоне за рейтингом превращаются в дрянь.
— Я тоже ненавижу. Бабушка называла психопатом того больного урода, который придумал управляющее людьми ничто — баллы. Она говорила, что это ничто выстраивает заданную модель поведения. Я читала в книгах по истории о разных общественных строях, и если при рабовладении правящий класс владел телом человека, при капитализме — плодами его труда, то при нашем — его мышлением и поведением. Ненавижу, но у меня нет выбора, мне некуда деваться, эта дрянь управляет и моим поведением. И я буду продолжать стараться изо всех сил за каждый сраный балл, чтобы наш с Дэном малыш жил. Нам некуда бежать.
— Понимаю, тёзка... ну надо ж было так сложиться, чтоб девчонку моего брата звали так же, как меня, твоё здоровье, Нат, — он допил и вновь наполнил стакан, — Уже думала как ребёнка назовёшь?
— Конечно, — улыбнулась она, — и неважно мальчик это будет или девочка — Лекс, Алекс, в честь моей бабушки Александры.
— Удивительным человеком была твоя бабушка, жаль, что не успели познакомиться при жизни. Светлая память ей, — он выпил ещё.
— Нат, я уезжаю завтра, ты не очень налегай тут на бухло, ладно? Дэн просил меня присмотреть за тобой.
— А меня — за тобой. Ну да ты и сама знаешь, он такой. А там некому присмотреть за ним и он совсем один. Знаешь, я чувствую, когда ему плохо, больно... и он чувствует меня. И каждая вахта будто отрезает от меня кусок, от нас... — он надолго умолк, глядя в стакан, потом налил ещё и продолжил, — В школе мы были уверены, что его распределят куда-то техником, он с детства мог починить всё — от простой механики до напичканного электроникой оборудования, в десять лет собрал робота-уборщика из хлама, что натаскал с помойки. Отец всячески поддерживал его интерес, помогал всем, чем мог, надеясь, что в будущем это обеспечит ему достойную работу и хорошие перспективы. Кроме того отец считал, что счастлив тот, кто занимается интересным ему делом, находит применение своему таланту, а Дэн и правда талантище в этом. Но проклятый ИИ комиссии по профессиональной пригодности определил его в рыбаки... За тебя, брат, пусть море будет спокойным, улов богатым, а возвращение скорым, — выпил залпом, перевернул стакан вверх дном, взял скрипку и заиграл что-то печальное, берущее за душу.
На следующее утро они оба стояли в очереди на контрольно-пропускной пункт. Людской конвейер был длинным, но двигался быстро. Многочисленный персонал — уборщики, повара, техники, садовники и прочая обслуга из третьего класса направлялись на работу во второй сектор. Нат работал земледельцем. В его обязанности входил уход за пастбищем для скота. Сначала срезался верхний слой почвы, который мог быть заражён радиоактивными осадками, потом землю кормили лучшими удобрениями, засевали здоровыми семенами, поливали водой супер высокой очистки, выращивая густую, высокую и сочную зелёную траву. Будущие стейки для первого и второго класса жили в лучших условиях, чем люди третьего и четвертого.
Подошла её очередь, она показала защитнику код пропуска на смартфоне. Он поднёс сканер к её запястью, считывая штрих-код ЧГ — чипа гражданина ГССГ. В случае неповиновения защитник мог нажать кнопку на сканере, чип посылал мощный разряд, вызвающий временный паралич бунтаря. Министерство Защиты в новом мире родилось от слияния остатков силовых структур — армии, полиции, частных военных группировок. Надобность в армии отпала, так как у Союза не было внешних врагов, мир наконец-то стал един. Оружие защитников было направлено против собственных граждан. В первые годы становления нового строя ещё было какое-то сопротивление, но любой бунт подавлялся настолько жестоко, что очень быстро почти не осталось людей, способных на борьбу.
В защитники отбирали детей после множества тестов. Не столь на физическую форму, сколь на психо-эмоциональную и интеллектуальную составляющие. Склонность к жестокости, неспособность к эмпатии, низкий уровень интеллекта и готовность без размышлений следовать приказам были приоритетными качествами при отборе. Потом подростки занимались физической подготовкой с приёмом стероидов и гормональных стимуляторов, учились владеть всеми видами оружия, боевыми искусствами и мастерству пыток. Перед выпуском они проходили ряд биомодификаций: от пуленепробиваемых пластин под кожей, защищающих жизненно важные органы, до встроенных в роговицу линз с ночным и инфракрасным видением и микрофона в ухе, напрямую передающего приказы начальства.
Нат смотрела на защитника на КПП. Под два метра, весь какой-то квадратный, с нижней челюстью, перевешивающей всё остальное лицо, низким лбом, целиком состоящим из массивных надбровных дуг, из-под которых цепко и жёстко смотрели водянистые глаза с взглядом дохлой рыбы. Рядовые защитники проживали в третьем секторе, но обладали преимуществами по сравнению с остальными гражданами — безлимитное снабжение водой, электричеством и чернилами первой категории для принтеров еды. А также право на ограниченное медицинское обслуживание и социальная надбавка в виде баллов. Эти льготы и сканер с кнопкой в руке позволяли им смотреть с чувством собственного превосходства на граждан своего же класса, как на низший сорт. Защитники считались элитой третьего класса.
Квадратная глыба в чёрной униформе проверила коды пропусков Натали и Натана и пропустила их к эскалатору подземки.
— Нати, твой поезд от второй платформы через пять минут, а мне в другую сторону. Удачи тебе в первый день, может вечером пересечёмся тут, а если разминёмся — встретимся позже, расскажешь, как всё прошло.
Они попрощались и разъехались по своим маршрутам. Нат впервые попала во второй сектор и поразилась тому, насколько тут всё отличалось от третьего. Выйдя из подземки, она словно попала в иной мир всего в сорока минутах езды. Здесь всё было другим — запахи, цвета, даже воздух другой — богатый кислородом, чистый от смога и такой прозрачный, что видно было с потрясающей чёткостью очень далеко. Все заводы, загрязняющие окружающую среду, были расположены в третьем секторе, а воздушная нано-сеть не пропускала частицы смога во второй и первый сектора, даже если ветер дул в их сторону. Этим воздухом хотелось надышаться досыта, полной грудью. Его хотелось жадно пить большими глотками, как ледяную воду в жаркий день. С непривычки даже слегка закружилась голова.
Нат шла мимо парков, с восторгом и удивлением разглядывала зелёные лужайки, причудливо подстриженные кусты и яркие клумбы, впервые увидев живые цветы. Она и представить не могла такой богатой палитры красок, форм и ароматов. Её потрясли грандиозные фонтаны, но не только своей эстетикой — наблюдая, как переливаются на солнце затейливые струи и искрятся брызги, Нат пришла в голову мысль о своём тазике и нормировании воды в третьем секторе. И, вдыхая с наслаждением полной грудью, подумала, что чистый воздух в третьем секторе тоже лимитирован.
А ещё тут не было высоток. Офисные небоскрёбы располагались в Сити — деловом центре, занимающем несколько кварталов. Отдельным районом была Зона Фан — любые развлечения от шоппинга, роскошных ресторанов и VR-кинотеатров, до закрытых клубов для людей со специфическими пристрастиями. А сейчас Нат находилась в спальном районе элиты второго класса — чиновников высоких рангов из всех комитетов пяти Министерств. Огромные дома, каждый — шедевр архитектуры, стояли на приличном расстоянии друг от друга в окружении ухоженных скверов. Нат шла по улице, усаженной высокими деревьями, сплошь усыпанными синими цветочками, которые беспрестанно опадали, выстилая траву газонов и тротуар мягким синим ковром. Словно крошки неба усыпали землю. Обилие растительности давало густую тень, и тут было не так жарко, как в третьем секторе, где ничего не росло. Там никому бы и в голову не пришло тратить воду на полив растений. И на фонтаны.
Нат дошла до нужного дома, нажала кнопку звонка и поднесла к камере смартфон с кодом пропуска. Ворота бесшумно открылись, и она вошла на территорию особняка. Подъездная дорожка, усыпанная чёрно-белым гравием, по обеим сторонам которой деревья с пышной кроной образуют сплошную зеленую арку над головой. Искусно подстриженные кусты, уютная беседка в окружении белых и алых роз, маленький пруд, заросший разноцветными водяными лилиями, удобные скамейки на берегу. Нат подумала, как прекрасно было бы сидеть вечерами у этого пруда, любоваться цветами и сочинять стихи. Она шла к дому, с восхищением разглядывая всё вокруг, впитывая впечатления, как губка. Помахала садовнику, подстригавшему куст в форме кота. Он помахал в ответ и показал тропинку, по которой можно быстрее дойти до дома, чем по подъездной дорожке.
Нат поднялась на крыльцо и не успела позвонить, как дверь распахнулась. Женщина в форме горничной приветливо улыбнулась.
— Доброе утро, меня зовут Люси, а Вы, должно быть, Натали Грин, я провожу, Вас ждут.