Боеголовка (сказкаложь)
В сказках лучше молчать о таком,
Брякнешь всуе — в темницу закроют.
Жил в мордовской глубинке Дракон,
Необычный, с одной головою.
И она, голова, пусть одна,
Но огня в ней и дури — палата,
Для любого кульбита годна,
И полна небывалым талантом.
Выйдет в поле, бывало, срыгнёт
Огонёк в рожь златую неловко,
И погубит, как тот огнемёт,
Урожай искромётной головкой.
А ещё, непонятно зачем,
/Кто допрёт — напишите мне в личку/
Рос в штанах неделимый трёхчлен
С голубым, но ядрёным яичком.
Князь Мордасов, не будь дураком,
Приспособил Зверюгу для власти.
И теперь каждый ворог знаком
С языком из драконовой пасти!
Завоёваны: Нижний, Москва,
ПолУрала, Сибири полушка.
Копит силы орда для броска.
Отыскали для Змея подружку.
Косогласкою девку зовут.
А когда не зовут, вспоминают,
Как дыхание спёрла в зобу
Чудо-девка у хана Мамая.
Полулитру — легко из горла,
И коня на скаку — перегаром.
— Обслужи, Косогласка орла!
— Очень рада, готова и даром.
Ночкой тёмной к Дракону в шатёр
Заползала на ощупь дивчина.
Рот её член с яичком потёр.
Шут-Дракоша теперь не мужчина.
Изо рта не летят языком
Огнедышащей ярости плети.
— Не Дракон, а зелёный бекон, —
Потешаются бабы и дети.
&&
Затолкали обратно мордву
В зад болотистый тёмного бора.
Вспоминать о походе — табу.
Князь Мордасов, чернее чем ворон,
/Как и надо ему, дураку/
Губит печень дурным алкоголем.
Верный Шут, шаря лапой в паху,
Огнедышит фантомною болью…