На смерть Беллы Ахмадулиной

Эх, страна моя, ласточка, деточка,

птичка-рыбка с душой палача.

Умерла твоя вечная девочка.

Незажжённой сгорела свеча.

Мы сточили напильником лезвия,

Чтоб не резать ни душ, ни штиблет.

Да какая тут, к чёрту, поэзия,

если нечего жрать на обед?

В смысле, нет ни лангуста, ни каперса...

И на фоне подобных потерь

каждый день — это новая каверза,

или вызов, как модно теперь.

Умерла. Ну, и что необычного?

Все там будем. И выхода нет.

Ничего, понимаешь ли, личного:

смерть не видит, поэт — не поэт.

Что ж, вздохнём и закроем, как водится

свой мирок на добротный засов.

Отчего же душа так заходится

в тихом плаче без слёз и без слов?