Вздыхалось

Ветры жгли, мели метели,

Обрывались струны строп,

Днями сыпались недели,

Мчали змейками метро.

И бессмысленности кода,

Как-то походя, впроброс

Подвела итоги года,

Рельсой выгнула вопрос...

 

Мчали пони по откосам.

Слышал я — под стук копыт

Бился внутренний опоссум,

Всеми фибрами забыт.

В омут внешнего пространства

Прорывался он, а там —

Скукота, распутство, пьянство,

Глухота и слепота,

Пыль надежды, пепел цели...

Проступали на мели

В морде пяток, на лице ли

Не ромашки — ковыли —

Безобразные морщины.

Мир заброшен, дол иссох.

Так тоскуем мы, мужчины —

Сеткой, вдоль, наискосок —

По единственной, которой

До конца, по мере сил,

Рукояткой и мотором,

И салоном, и шасси

Век верны. И это счастье.

Пусть оно почти без сил,

Но не делится на части,

Как обычный апельсин...

**

Были там: Печаль в начале,

Комариный нервный зуд,

Пик конца и взрыд ночами,

И дневной конвой, и суд.

 

Бились стёкла кирпичами,

Стыла дрожь, из под земли

Птицы чёрное кричали,

Розы винные цвели.

 

Слилось красное на белый,

Самый чистый и простой,

В небе множились пробелы

Дикой синью холостой.

 

Ворковалось жутко в уши,

А под утро невзначай 

Изорвало в клочья душу,

Резко кончив, не начав.

 

Даже шум потусторонний

По задворкам миражей

Обращался в гам вороний

На крутейшем вираже.

 

А в прогалины оконце,

В небо жухлое, со дна

Зрил распухший глаз японца

Скокамоно Сукана..

&

В общем, Элли, масть такая:

И Провал мой, и Тибет,

И опоссум, Дорогая — 

Все скучали по тебе!