Полковник

Восточная Германия. Городок NN. Рядом фермерский сосновый лес, в котором прочно засела густая, плотная темнота. Редкие, мелкие просветы между деревьями. Их очень мало, но они есть.

По дороге к лесу двигаются два БТР, забитые солдатами. Следом — чёрная «Волга». Она может обогнать бронированные машины, выпускающие удушливую гарь, но водитель почему-то не делает это.

Они останавливаются на окраине леса.

Открывается передняя дверца «Волги». Показываются сапоги в дудочку, красные лампасы. Генерал Иван Степанович Кузнецов — шеф Особого отдела армии, расположенной в городе Дрездене. После него высаживается полковник Иванов Кузьма Петрович — шеф особого отдела дивизии.

Генерал хмуро смотрит на лес, на лице недовольство, ему что-то не нравится, он мрачнеет и переводит взгляд на полковника, который тоже смотрит на лес, но в отличии от генеральского лица на его лице задумчивость.

— Где он скрывается?

Голос генерала придушенный. Полковнику уверен, что в его шефе засело не одно только недовольство.

— В лесу на полянке засекли.

— Что у него?

— Автомат с двумя магазинами.

— Что? — Лицо генерала передёргивается. — Это сколько же он сможет ухлопать солдат, если мы пустим их на него? 

Голос сухой, генерал сверлит раздражённым и колючим взглядом полковника, морщит лоб, шевелит губами. 

— Многовато.

Полковник понимает, что сложившаяся ситуация не располагает генерала к матерному распеканию его. В другой, например, в провальной, а провальная ситуация может быть в виде споткнулся генерал, заходя в кабинет полковника, это было бы нормально.

На дороге показывается «Трабант» и огромная будка. С лица генерала исчезает недовольство. Колкий взгляд светлеет и становится дружелюбным.

— Правильно сделал, что вызвал, — с облегчением говорит он полковнику, который, глядя на будку, матерится про себя.

— Я их не вызывал. У них собачий нюх на такие ситуации.

Из «Трабанта» вылезает Ганс: шеф районного отдела МГБ. Он знает русский язык. Переводчик не нужен.

— Покажи, — говорит генерал.

Ганс открывает дверь в будке. Выскакивают овчарки.

Генерал считает: десять.

— А не мало?

Ганс улыбается. Ему ли не знать: сколько нужно.

Полковник смотрит на улыбку Ганса. Он видит, что на ней написано и мысленно читает: я хочу в первую очередь проверить, как работает моя команда, а помочь русским не главное.

— Мы делаем так, — говорит он. — Солдат нужно беречь. Я расставляю собак. Одна от другой десять метров. Получается полоса шириной в сто метров. Впереди ставлю вожака и указываю направление, отпускаю. Ему не уйти. Будет стрелять — всех не перебьёт. Достанут.

— А не промахнуться?

Генерал смотрит на собак. «Телки».

— Обучены, — отвечает Ганс. — Натренированы. Не раз применял на практике.

— Порвут стрелка, — говорит полковник и так сжимает кулаки, что пальцы хрустят.

— Зато солдаты останутся целыми, — бросает Ганс.

— Да. — Генерал слегка зевает. — Беречь солдат нужно.

— Товарищ генерал, — вмешивается полковник. — Не нужно собак. Я пойду к нему, поговорю и выведу.

— А если он в тебя стрелять начнёт?

— Не начнёт. В собак будет палить, а в меня нет.

— А почему он не станет стрелять в тебя? Ты что: его родственник?

В голосе генерала ехидные нотки.

— Я русский.

— И что?

— И он русский. Мы поймём друг друга.

— Нет, — говорит генерал. — Собаки лучше. Он может тебя продырявить.

— Иван Степанович. Не нужно собак.

— Я тебе сейчас генерал, а не Иван Степанович, — срывается генерал и переходит на другой тон. — Кузьма Петрович. Я отвечаю за операцию, а не ты. Мне отвечать.

— Я понимаю, но поступить по — другому не могу.

Генерал думает. Собаки проще. Он колеблется, потом говорит.

— Ну, смотри. Я тебе не приказываю. Я снимаю всю ответственность с себя за тебя. Сам решил, сам и делай. А сколько он уже в бегах?

— Три дня, — отвечает полковник и обращается к Гансу.

— У тебя хлеб есть?

— Для собак. Я их перед такими делами голодными держу, так что хлеб для них слаще мяса. А тебе зачем он?

— Голодный. Есть хочется. Дорогой пожую.

Генерал с недоумением смотрит на полковника. В такой ситуации есть хочется?

Полковник получает буханку хлеба и уходит в лес.

Генерал кричит.

— Остановись полковник. Кузьма Петрович. Чёрт бы тебя взял. Я сейчас собак пушу, прикажу арестовать тебя.

Полковник скрывается за деревьями и кустами.

Десять минут, двадцать, полчаса. Генерал всё чаше и чаше посматривает на лес. Он ждёт выстрел.

Показывается полковник. С ним прихрамывающий солдат. На плече автомат, в руке полбуханки хлеба. Он отламывает хлеб кусками и почти не прожёвывав его, проглатывает.

Генерал с изумлением смотрит на полковника, потом с раздражением на солдата и срывается.

— Почему убежал ёб твою мать?

— Меня били старослужащие. Не выдержал и убежал.

Лицо генерала тухнет. Он поворачивается к полковнику и бросает.

— Разберитесь и доложите.

— Наказывать за невыполнение приказа будете?

— Пошёл ты, Кузьма Петрович на хер. Возвращайся в дивизию.

Генерал поворачивается к немцу. Ганс не доволен. Не дали поработать. Русские не понимают, что в таких ситуациях с собаками безопасней. С его лица готова сорваться насмешка, но насмешка не срывается, срывается генерал.

— А ты, Ганс, уёбуй со своими собаками.

Генерал быстрым шагом направляется к «Волге». Открывает дверцу. Сначала исчезает туловище с головой, затем красные лампасы и последними сапоги в дудочку.

«Волга» с визгом разворачивается и исчезает.

— Это хорошо, что Вы собак не пустили. Загрызли бы меня, — говорит солдат. Спасибо.

Полковник не отвечает и идёт к БТР. За ним солдат, доедая хлеб.