Счастье быть собой
Рассказы о знакомствах с девушками порой вызывают необоснованные насмешки, поэтому я решил написать так, как вы любите, и про то, что предпочитаете...
Станислав явился миру на три месяца раньше срока и рос, вопреки всем законам физики и Российской Федерации, в однополой семье с отцом и дедом. По всем формулярам таким детям предстояла деиндивидуация. У матери оказался врожденный синдром кукушки — после больнички она растворилась в пространстве, словно ложка порошкового кофе в бочке кваса. Пуповину резали на бегу.
Пока другие дети мандючного возраста ломали головы о своем будущем, Стас уже знал — он станет десантником! Решение пришло мгновенно, после того, как во дворе однажды возник человек в голубом берете, с расшитыми погонами, аксельбантами и медалями на кителе.
— Трахать, десантник! — крикнула курившая на балконе тонкий Винстон толстая мамка семерых по лавкам.
Во дворе началась паника. Все разбежались по подъездам, как крысы по норам. Двор напоминал поле боя — брошенные велосипеды, перевернутые коляски, раскиданное домино на столе в беседке, разбросанные игрушки. Стас же смотрел на пришельца с восхищением. Тот тоже заметил мальца в песочнице, подошел к нему. Присмотрелся:
Через много лет Стасу расскажут, что Федя Волков был не доблестным десантником, а скорее воплощением зла. Всего в два года он проявил жестокость, убив первого котенка. В пять лет зарезал дворника, а в семь совершил невообразимое — совершил изнасилование в самой извращенной форме с безногой старушкой. И если до десяти лет Федю ставили в угол, то в пятнадцать он уже плотно присел на нары. Несмотря на двадцать лет тюремного заключения, Федя почти не изменился. Только шрамов на лице стало больше, а вот глаз, наоборот, на один меньше по причине незнания тюремных загадок про вилку. В поезде задушил подушкой дембеля и облачился в его красивую форму.
Утром весь двор испытал облегчение — Волков умер. Впервые соседи охотно сдавали нажитое на похороны, но с одной просьбой — закопать упыря как можно глубже.
Стас, естественно, решил стать хорошим десантником. Сначала он объявил свое решение детям в садике:
— Я буду десантником! Запомните и бойтесь, членососы!
— Говноедов жжет! — засмеялись дети.
Казалось, сам бог велел Стасику посвятить свою жизнь ВДВ, пометив его правое плечо родимым пятном, похожим на парашютик.
Мальчишка серьезно готовился к становлению десантником. Съедал холодную кашу с тараканами до последней ложки, шариковой ручкой рисовал на майках полоски, тренировал лоб, стуча им о кирпичи и стены. Пересмотрел все военные фильмы и сериалы. Но один, только один вопрос не давал Стасу покоя. И придя, отмудоханный поварихой, домой со школьного выпускного, юноша наконец решился спросить отца:
— Папа, а почему нас все называют говноедами?
— С этим вопросом обратись к деду. Я сам до сих пор не могу понять, с какого перепугу он назвал меня Сигизмундом!? Я ждал шестнадцать лет, чтобы стать Юрием, — сказал отец и улыбнулся, будто поймал Бога за бороду.
— Да по приколу, сын, хахаха, скажи спасибо, что не негр и не гавкаешь, — сказал дедушка, подошел к внуку и сел ему на колени.
— В честь космонавта назвался? — спросил Стас отца.
Тот на секунду задумался, а затем выпучил глаза, крутанул пару внезапных, но изящных па, сделал книксен и сказал:
— В честь одного писателя современности.
— Так все же, почему мы говноеды-то?
Дед, устраиваясь поудобнее, поёрзал на коленях внука сухими старческими ягодицами и откашлялся:
— Это старая, как мои кальсоны, история про то, как я всех обвел вокруг пальца. Тогда твоего папы еще не то, что на свете не было, он вообще не планировался — я случайно зашел не в ту волосатую норку.
— Отец, пожалуйста, будьте осторожнее с выбором слов, — попросил отец.
Дед начал увлекательный рассказ, полный интриг и приключений.
— Жизнь была насыщенной, но я всегда стремился найти свое место под солнцем.
— Солнце светит для всех одинаково. Вы были чудаками?
— Не перебивай, пожалуйста! — дед рассердился, но все же продолжил. — Короче говоря, у меня был хитрый план, чтобы завоевать почет и уважение пацанов улицы. Я предложил главарю спор: либо я съем фекалии, либо меня оприходуют в туза всей бандой. Старшой одобрил мой дерзкий план и предложил сделать это за городской баней, где навалено на любой вкус хоть ложкой ешь. Дома я приукрасил шоколадом крендель так, что выглядел он всем говнам говном, и заранее положил его за баней под кустик. Увы, задачу усложнила судьба — вечером в баню завезли просроченное пиво и закрыли туалет. Утром же моё «поле чудес» любители попариться завалили кренделями от всей души. Короче...
— Говно сожрал, короче!! — неприлично громко заржал отец Стаса. — А потом еще попросил две дополнительные попытки! Говноед, сука! Бугага!
— Я лицом в грязь не упал, честь рода спас! Скажи спасибо что говноед, а то б ходили счас с погонялом Петушарь или Дуршлаг. И, между прочим, ваши имена и фамилия — это билет в богатую жизнь, если сможете решить ребус после моей смерти. А она, чую, не за горами!
— Понятно, дед, ты чудак! — сказал Стас, так и не поняв дедовского прикола.
— Запомни, внучок, мой девиз по жизни — делай то, что другие не хотят и будешь жить так, как другие не могут! Жизнь полна возможностей, но только те, кто готовы выйти за рамки обычного, достигают настоящего успеха.
Стас хоть и ждал осень, когда добрые дядьки из военкомата разносят повестки, но все произошло неожиданно.
В большой комнате стоял накрытый кулинарными шедеврами в исполнении холостяков стол. Кое-что, возможно, было даже съедобным. Только водка и колбаса не вызывали сомнений в своих лечебных свойствах.
— Танцуй, сынок, тебе письмо!
Стас, изобразив что-то среднее между лезгинкой и яблочком, получил заветную повестку из военкомата.
— Ни пуха ни пера, герой, — дед провожал внука в военкомат выдыхая перегар как полковая лошадь.
— Иди на фиг, — традиционно ответил Стас.
— К чёрту надо…
— Иди к черту на фиг.
Военкомат напоминал переполошенный пчелиный улей. Призывники, в трусах и тапочках, прижимали к безволосой груди документы и ждали своей очереди в длинном коридоре перед кабинетами врачей. Среди них было много знакомых со школы и улицы. Странное поведение многих смущало Стаса. Дима, известный здоровяк района, жевал сопли и плакал. Золотой медалист и победитель олимпиад по математике сидел в черных очках с палкой для слепых. Один из одноклассников Стаса естественно и даже немного возбуждающе совершал половой акт с мусорной урной.
— В какие войска они хотят попасть? — шепотом спросил Стас парня, стоящего рядом.
— Они не хотят попасть ни в какие войска. Они пытаются обмануть медкомиссию, делают вид, что у них проблемы со здоровьем. Но это глупо, здесь такое не проходит, — ответил парень.
— А ты куда хочешь попасть?
— Домой, само собой. Моя мать директор овощебазы, даёт военкому. Еще и бабла занесла… луком.
— Понятно. А я в десант иду… трахать пехоту.
— Хи-хи… под дебила косишь? Не получится, вчера реального парализованного загребли. Думали косарь.
— Садальский! — крикнул врач из кабинета с табличкой «ухогорлонос», на которой «нос» было зачеркнуто и исправлено на «член» чьей-то заботливой рукой.
Стас вошел в кабинет с улыбкой.
— Есть какие-то проблемы со здоровьем?
— Никак нет!
— Может быть хотя бы какие-то жалобы?
— Категорически нет!
— Садальский, мозг мне не тупите, выкладывайте козыря, — сказал врач, аккуратно уложив бумаги, — кал кушать будете, уважаемый?
— Никак нет! Я нормальный, — Стас на мгновение задумался и добавил: — Только если Родина прикажет!
В каждом кабинете повторялась подобная сцена. Стаса удивляло настойчивое предложение врачей поесть не самую приятную пищу. Оказывается, некоторые желающие избежать службы в вооруженных силах с удовольствием соглашались, а некоторые даже просили добавки. «Все жрут гавно, но гавноед почему-то я» - думал Стас, пока его размышления не прервало приглашение на финальное решение врачебной комиссии.
— Садальский, вы смогли нас удивить. Поздравляем.
— Так точно! — Стас подтянул трусы до сосков и принял стойку смирно.
— Все призывники признаны годным к воинской службе кроме… вас! Только реальный идиот может хотеть идти в армию. Свободны.
Домой Стас пришел расстроенным. Дед смотрел в телевизор.
— Ну, что, богатырь, делись новостями.
— Нечего особого рассказывать. Меня обманули словно козла под димедролом. Врачи убили мечту.
— Чё, дерьмо хавал? — улыбаясь, спросил дед, не отрывая взгляд от выключенного телевизора.
— Я же не чудак.
— Значит, чпокнули туза, да? – пошутил дед.
— Дурак ты старый!
Ночью Стас не смог заснуть. План на жизнь рухнул. Стало стыдно, что он ничего не знает о вкусе кала — слишком плотно всё в жизни их семьи было связано с говноедством.
Утром дед сидел обоссцавшимя в кресле напротив телевизора без признаков жизни — то есть мертвым, но со стоячим членом. «Обиделся, что обозвал старым», — решил внук. И некстати вспомнил Фрейда: «Эрекция — это первая реакция организма на смерть, сигнал о необходимости замещения через размножение». Отец включил деду телевизор.
— Жалко отца. Он так и не узнал, что это не работа Малевича Черный квадрат, а обычный телевизор Фунай. Ты решил в какой вуз пойдешь?
— Бизнесом займусь матерью клянусь...
Отец посмотрел на Стаса с недоумением:
— Что бы впаривать на рынке гнильё, необходим талант и образование. Это нефтью торговать может каждый дурак.
— Я буду продавать мочу.
— Обоссанный дед надоумил? Ссаки твои никому не нужны!
— Косарям нужны!
— Ой, дурак! Косарям косы нужны. К счастью, мой отец не дожил до этого позора.
Внезапно дедушка вмешался в разговор, недовольно перднув, что для покойников совершенно обычное явление. Отец возмутился.
— Он даже мертвым за тебя топит!
Дед пустил шептуна еще раз, но более миролюбиво и фиалками как бы подтверждая свое доброжелательное настроение.
— Папа, гаси свой газогенератор, тяжело дышать. В морге можно, но не в квартире, где живут родные люди.
Покойник как будто услышал просьбу и больше не газовал.
Дедушку похоронили в скромном гробу эконом-класса «Баландёр» из картона на краю кладбища у православного сортира. Семья жила счастливо на пенсию старика, но недолго — на третий месяц почтальон начал подозревать, что вручает деньги не старичку, а мешку картошки в гамашах с нарисованными фломастером глазами, после чего пенсию деда начал класть себе в карман. Дедовские накопления таяли как майский снег в городском крематории. Его антикварные вещи, выставленные на продажу, спросом не пользовались. Даже эксклюзив в виде деревянного протеза с нацарапанным ножиком лично Чапаевым матерным словом не вызвал ажиотажа в токсичной среде коллекционеров.
Отец работать категорически отказывался и сделал ставку подцепить богатую курочку, но его неизменный вопрос «девушка, а можно с вами познакомиться?» пугал женщин больше немытого члена маньяка из городского парка.
Стаса же не принимали не только на работу, но и в учебные заведения. В небольшом городе отбившийся от службы в армии вызывал тревогу.
— Стас, дороги у нас с тобой две, но финал один. Или продать квартиру и жить на вокзале, или сразу прописаться в сумасшедшем доме и слушать веселые истории на полном пансионе. В тюрьму нам нельзя, сам понимаешь… прозвище не авторитетное.
— Отец, давай лучше решать ребус дедушки.
— Бесполезно сын. Сколько лет его решаем и все напрасно. Есть подозрения, что твой дед просто был на самом деле чудаковатым, — отец переключил канал телевизора. В кино какой-то мордатый жид кричал на Высоцкого — «Кофелёк, кофелёк… Какой кофелёк?»
Батя посмотрел на Стаса. Потом на артиста. Снова на Стаса. Сходство было заметным невооруженным глазом.
— Это что за фуфел на тебя похожий? Сдается мне, дедуля действительно любил шляться по волосатым норкам.
— Похож. Но я моложе и не алкоголик.
— Это поправимо, сынок. Запомни — все случайности не случайны!
Жизнь, как известно, это коробка шоколадных конфет. И впервые в жизни Стаса в коробке на самом деле оказались конфеты.
Полгода Стас насиловал желудок чебуреками и насиловал печень насыщенными сивушными маслами, что позволило догнать и обогнать «оригинал» из телика. Феноменальное сходство с артистом удивляло, особенно в темноте. Благодаря издевательству над собственным организмом, разница в годах сошла на нет.
На первом концерте в местном Доме культуры слабовидящих Стас порвал зал и едва не порвал промежность, неудачно попытавшись сесть на шпагат. В зале раздались подлые смешки, на что Стас ответил:
— Жизнь бывает мучительна, невыносима... Но вы должны знать ей цену, — и прошёлся по мечте «слепошар»: — Знаете, чем занимаются слепые после смерти? Они наблюдают за живыми. Особенно, когда те принимают душ...
Первое выступление показало, что программу стоит придумать заранее, а не сочинять на сцене. Номера с бояном Стас решил убрать… играть на нём не умел. Матерные частушки про Хрущева и кукурузины тоже на время отложил в стол. Точнее всего в аудиторию попадали страстный танец «отец под электричеством» на разогреве и пошлые шутки из Спид-Инфо.
Вскоре по стране гастролировало двое Садальских — настоящий и «десантник».
Молодой Садальский заказывал плакаты со своим лицом и датой концертов, и люди с удовольствием посещали творческие встречи как с настоящим так и с мошенником. На просьбу рассказать про Высоцкого, неизменно отвечал:
— Про Семёновича написано сотни статей. Лучше я расскажу про великого человека по кличке Говноедов!
Люди впадали в восторг. Историй про деда было много, но некоторые приходилось пересказывать по несколько раз. Прикол с обмазанным под фекалии кренделем аудитории нравился особенно.
Деятельность Стаса была законна со всех сторон — парень под своей фамилией и фото встречался с неизвестно откуда взявшимися поклонниками, и обе стороны оставались друг другом довольны. У Стаса появились деньги и добавка из донатов одиноких женщин, оплачивавших секс с кумиром. Сбылась и бизнес-мечта Стасика — в качестве сувениров он продавал свою мочу во флаконах от духов «Шанель №5».
Согласно закону сохранения счастья, у Стаса оно прибавлялось, а у актера убавлялось страшными темпами. Через девять месяцев в суды поступили первые иски от родивших от киношного Садальского детей. Провинциальные женщины требовали алиментов и повторить. Актер в суде плавал как шпрота в банке, но удар держал.
— Я не могу вспомнить, что было вчера, а вы хотите знать, где я был девять месяцев назад? Я год из дома не выходил… бухал как Станиславский.
Суд ему не верил, хоть и знал — в творческой среде секс с женщиной считается грехом, но против фактов не попрешь. Генетические экспертизы показывали родство выше девяноста процентов. В конце концов, актер расслабился и научился получать удовольствие от показаний потерпевших:
— Простите, можете повторить на чём я вас всю ночь вертел? — с чувством собственного достоинства интересовался подсудимый. У настоящего не было времени на других людей, поэтому процесс совокупления занимал считанные минуты. Не понимал артист одного — зачем он врал про десант?
Судьба свела Станиславов в поселке Гадюкино, где местный ДК по недоразумению пригласил устроить творческий вечер обоих Садальских. Столкнувшись в коридоре гостиницы «Шератон», Стасы замерли и с минуту недоверчиво пялились друг на друга как коза на новые ворота.
— Да ну на фиг, — сказал актер.
— Ну да на фиг… к черту, — ответил Стасик и попытался разрядить обстановку: – А я вас в «Ералаше» видел.
— А я тебя в этом, как его… — поддатый артист силился вспомнить нужное слово, — в зеркале, во! Ты кто такой, китайская подделка?
— Садальский Станислав Юрьевич, человек разговорного жанра, в мечтах десантник первого разряда, — Стасик так и не отказывался от мечты детства. – Всё по закону.
— Я — Садальский, а ты говно на палке! — загудел артист. — Ты с Кикабидзе бухал? В кино в играл? С Высоцким баб делил?!
— Да что Высоцкий, давайте я вам расскажу про Говноедова!
Начавшаяся драка походила на суету двух поросят за звание главного украшения новогоднего стола. По сторонам летели выдранные клочья волос, оторванные карманы, откуда-то взявшиеся куриные перья.
— Врешь, не возьмешь, сраный кафелёк! — рычал Стасик.
— И не собирался! А вот ты, дешевка, сейчас еще возьмешь! За щеку!
В итоге артист дезориентировал противника укусом в ягодицу, оказался сверху и, силясь поднять ожиревшего до состояния неподъемности Стасика, потянул его за рубашку, от чего та разорвалась, а Садальский, увидев на плече Садльского родимое пятно в виде парашюта, ахнул.
— Это невозможно! — воскликнул он и, закатив рукав, обнажил плечо, где было такое же родимое пятно с редкими черными волосками. — Брат!?
— Невероятно… — пробормотал Стасик с глубоким вздохом и обнял своего брата.
Они стояли рядом, сжимая друг друга в объятиях, и слезы текли по их щекам, словно реки боли и радости одновременно. Один из-за того, что нашёл брата, а второй от понимания, что надо быть собой и не пытаться быть кем-то другим. В этом мире уже достаточно людей, которые скрывают свою истинную сущность и притворяются кем-то, кем они на самом деле не являются.