Лес, озеро, болото, рельсы (еще одно продолжение)

Я пошагал, и шагалось мне в этот второй раз легко и весело. Подогревало дорогу скорое наступление темноты, дело было к вечеру, не прекращающаяся морось и честное слово – я обещал бабушке, без ночлега. Ну, чуть-чуть опоздаю.

В тот раз я как-то быстро прошел те болотистые два километра и вышел на просеку. Но не на ту. Со мной и сейчас бывает такое, может быть, оно с той поры началось – замечтаешься, а потом – где я? Но сейчас вокруг улицы и люди, а тогда с одной стороны был лес, с другой болото. Я шел по просеке.

И это была не моя уже просека, я давно понял, но не хотел, боялся себе признаваться. На ней не было никаких следов, а ведь когда мы шли по ней к озеру – я вляпывался в грязь, соскальзывался, разок упал. Сашка еще смеялся, – во, рыбак.

Опять же много позже я узнал – тех просек в тех лесах было десятками, вырубали их для вывоза валеного и пиленого леса.

А тогда — я нашел на этой нетоптанной просеке пенек – присел. В воздухе висела морось, стопроцентная влажность, но тогда это было даже хорошо, попрятались комары. Очень хотелось есть, я съел из авоськи помидоры и крошево хлеба, он размок. Банку тушенки выкинул налево, в топь. Все равно ее нечем было открыть.

Я тогда не думал, что меня волки съедят, что я умру или что-то такое. И с тех пор об этом не думаю. В воздухе стояла сырь, куртка ее не пропускала, но с лица я время от времени снимал и стряхивал капли. И надо было идти – по другой, незнакомой просеке. И я пошел.

Я шел, и это была уже ночь, и Сашка снова не наврал – видно было почти как днем, луна светила как ночник в комнате у бабушки. И тут я увидел следы, собачьи следы. Это были следы большой собаки, и они были странными – собака выбегала сбоку, от леса, немножко пробегала по просеке, а потом забегала обратно.

Но все равно – это был мой друг, надежда и удача. На моем Севере была куча собак, лайки, полулайки и пустолайки, но все они были собаки-партнеры. На людей никогда не бросались, а мы, дети, вообще были с ними одной крови – катались на них верхом, запрягали во что угодно, спали вповалку, рядом, только что не жрали из одной миски. Короче, собак, я не боялся. Где собака – рядом дом. Но это была не та собака.

Этот пес не подходил, не вилял хвостом, хвост висел в промеж ляжек, и это было непонято – даже у полулаек хвосты сгибались колечками. Но все равно – это был добрый пес. Зубы не показал. Рыкнул непонятно, мотнул башкой. Мне нечем было его угостить: помидоры и хлеб я сожрал, а тушенку выбросил.

Он еще раз рыкнул и повернул свою сизую морду в свой огромный и страшный лес. Там, от просеки, через метров пятьдесят болот, была нормальная человеческая дорога. С линиями ЛЭП. По ней я и пошел.