Поезд 3/27

— Какого черта мы тут ждем? Этот поезд, наверняка, задержала почтовая служба Ханвея. Ты ведь сам ишачил на нее целый год и знаешь, как они работают.

Грэг с Расселом стояли у подножия холма, в десяти милях от станции, на которой Грэг работал когда-то прицепчиком почты и вглядывались в выползающие из леса рельсы Бозманского тракта...

**
Поезда практически не останавливались в их захолустье. В основном через станцию проходили товарняки, которые везли руду с рудников Скалистых гор и составы со старателями. Публика в них была разношерстной. Кто-то поймал удачу за хвост и вез приличный капитал намытого золота, не оставляя без присмотра свой багаж и трясясь над ним словно скупой рыцарь. Кто-то разорился, так ничего и не добыв и заливал свою неудачу самым дешевым пойлом, которое можно было добыть в этой части страны. Были тут и священники безуспешно пытающиеся вдолбить догмы религии местным дикарям. И мелкие мошенники, готовые продать верную карту с местами богатыми золотом. И карманники, выискивающие цепким взглядом более обеспеченных пассажиров. Но один из поездов отличался от остальных...

Работа у Грэга была нетрудной, но требовала определенной сноровки. Состав замедлял ход перед станцией. Из почтового вагона высовывался сопровождающий с крюком и Грэг должен был точно подцепить на этот крюк мешок с корреспонденцией. Дважды за все время он не успевал проделать все точно и разорванные письма летали по станции, превращаясь в мусор. Оба раза это был локомотив Трансконтинентальной компании за номером 3/27. Грэг ненавидел этот поезд. Он ходил раз в месяц, никогда не опаздывал и едва сбавлял свой ход. Первые два вагона были товарные. Что в них перевозили, не знал никто. Они были всегда наглухо закрыты и опечатаны. Среди старателей ходил слух, что там золото, добываемое компанией «Аур и Ко». Потом следовали пассажирские вагоны, через окна которых, можно было увидеть богатое убранство, дорогую мебель, лощеных джентльменов и разнаряженых леди. Последним телепался почтовый вагон.

Поезд всегда шел с какой-то уверенной наглостью. Казалось ему даже не нужны рельсы, чтобы продавливать встающий на его пути туман или густой снегопад. Так же нагло полвека назад шли по этим землям первые золотоискатели, а спустя десятилетия строители тракта. Они не обращали внимания на возмущение вождей местных племен и забирали земли на правах более сильных. Индейцы снимали скальпы с бледнолицых. Те, в свою очередь, отстреливали индейцев, сжигая их поселения. Так в этот мирок приходила цивилизация со всеми атрибутами мира роскоши и утренних газет. Последнее индейское восстание было подавлено войсками регулярной армии, и вся долина залилась кровью. Проклятия выживших сливались со стоном умирающих. 

**
Грэг появился в этих местах, когда все было давно закончено. Остатки племен ушли еще глубже в леса. Те, кто не ушел, работали на рудниках решив сыграть в «орлянку» на вольных хлебах. Грэг с четырьмя товарищами приехал на берег Ржавой реки с лотком и двумя долларами в кармане. Они вкалывали как проклятые, мечтая нарваться на жилу, но им не везло. А потом пропал Кроул... 

**
У него была красная кожа и черные, как смоль, длинные волосы. Кроул был индейцем. Одним из тех, кто остался и попытался найти немного счастья в новом мире. По крайней мере, так он рассказывал своим новым приятелям. Он ладил с белыми и прибился к их компании еще у истоков Ржавой. Сначала они относились к нему с опаской, но его дружелюбие и открытость растопили их недоверие. Кроме того он был родом из этих мест и мог быть полезен. У Кроула была система. Он всегда искал золото по системе и никогда не находил его. Грэг с Расселом подтрунивали над ним, но индеец был непробиваемым малым:

— Вот увидите, парни, когда мы будем купаться в роскоши и курить папиросы через позолоченные мундштуки, вы вспомните, что говорил старина Кроул. Система — залог успеха.

Он пошел в станционную лавку за табаком и бобами и не вернулся. Хозяин лавки рассказал, что тот вышел от него без четверти девять: 

— Как раз, когда к вокзалу подходил этот поезд богатеев из «Аур и Ко». Я потому и запомнил. Этот локомотив никогда не опаздывает.

В принципе то, что из поселения исчезали люди не было ничего удивительного. Кого-то подрезали в пьяной драке в салуне. Кто-то уходил, разочаровавшись в своих надеждах. Кому-то везло и он садился на поезд с фунтом золотишка, зашитым в подкладку сюртука. Никто не обращал внимания на эту естественную миграцию. На место ушедших приезжали другие и жизнь продолжала свою круговерть, даря радости и огорчения обитателям Желтой Долины.

Следующим исчез Кэвин. Он вышел вечером из салуна, твердо держась на ногах, но так и не дошел до их хибары, расположенной в миле от окраины поселка. В последний раз его, прикуривающего окурок сигары у сторожа вокзала, видел служащий станции, через которую пролегал путь к дому. Грэг с товарищами искали его следы два дня, но без особого успеха. Тогда они решили, что он запрыгнул на проходящий товарняк с лесом и уехал восвояси.

Ну а после пропажи Сида и слухов о том, что не все чисто с этими исчезновениями, Рассел и Грэг решили, что пришла пора сматывать удочки с «клондайка». Собрав нехитрые пожитки, они двинулись на восток и осели в небольшом городке, где Грэг устроился на работу в почтовую службу, а Рассел перебивался случайными заработками на лесопилке... 

**
Когда у Грэга вычли десять баков из его жалованья за испорченную почту, он решил что хватит. Пришла пора крутануть колесо фортуны в другую сторону:

— Послушай Расс. В этом поезде, есть чем поживиться. Я наблюдал за окнами вагонов и видел в какой роскоши путешествуют его пассажиры. Кассирша Мэд говорила, что только билет на него стоит половину моего месячного заработка. Публика, которая может себе позволить прокатиться в подобном поезде, наверняка не бедная и у каждого из пассажиров бумажник толщиной с Библию, а пассажирки обвешаны бриллиантами, словно столетняя ель хвоей. Кроме того эти товарные вагоны... Там золото. Помяни мое слово — много золота. В десяти милях отсюда дорога уходит на подъем. Там, поезд сбрасывает ход до пяти миль в час. Мы запрыгнем на подножку багажного вагона, приставим к голове сопровождающего свои кольты. Свяжем его и под видом пассажиров пройдем к месту, где лежит золото. Если оно кем-то охраняется, то просто прострелим головы охранникам — там всегда играет музыка и никто не услышит звуков выстрелов. Набьем мешки и спрыгнем на следующем подъеме. Даже если окажется, что в товарных вагонах нечем разжиться, мы заставим этих джентльменов и их леди поделиться с нами своими портмоне и побрякушками. Пересидим, пока уляжется суматоха на французской территории в Канаде, и рванем в Европу. Мне осточертели эти леса, эти индейцы и эти пьяные рожи неудачников с приисков. 

**
Именно этот план и привел их в лощину, затягиваемую туманом, заставляющим пристальнее вглядываться в сторону, откуда должен был появиться поезд 3 дробь 27....

— Ты же помнишь, Расс, он никогда не опаздывает. Выбрось свой старый хронометр. Скоро купим себе по паре золотых часов с цепочками толщиной с ту, которая держит у причала пароход старого Джека, — Грэг сплюнул пожеванный лист табака на траву, — а вот и он — наш поезд в новую жизнь.

Из-за холма, пуская клубы дыма, медленно выползал паровоз. Он шел, натужно молотя своим паровым двигателем. Подъем был крут. Казалось, что вот-вот и поезд остановится. Мимо них проползли поочередно лафет с углем, опечатанные вагоны, освещенные, с мелькающими сквозь шторы тенями пассажиров, вагоны высшего класса и, наконец, показался поручень багажного вагона. Расс уцепился за него первый. Взобрался на площадку и помог Грэгу. Через люк выдачи почты они проникли вовнутрь, готовые к любым неожиданностям. Все было спокойно. Слишком спокойно. В почтовике никого не было. Тускло горела лампа на столе, заваленном бумагами. Все свободное пространство было забито тюками с почтой. Между ними оставался лишь узкий проход к двери, ведущей к пассажирским салонам. Поезд, лязгнув сцепками, начал резко набирать ход, несмотря на то, что до конца подъема оставалось не меньше трех миль.

— Странно, что сопровождающий почту, не на своем месте. Грэг, ты же знаешь, что им строго-настрого запрещено покидать вагон во время всего маршрута.

— Перестань Расс. Это особенный поезд. Возможно, в нем и особенные правила. Только интересно откуда тут столько тюков. До этого места на пути его следования всего три станции и пара захолустных полустанков. Там и народу столько не живет, чтобы навалить такое количество корреспонденции.

Грэг подошел к столу и вскрыл первое попавшееся письмо. Пробежав глазами историю какого-то Клинта, обещающего своей невесте вернуться к Рождеству он обратил внимание на дату. 3 декабря 1875 года. Тридцать лет назад. Письмо явно слегка задержалось в пути.

— Брось эти бумажки, Грэги. Надо идти за тем, зачем мы пришли.

Они открыли дверь и, цепляясь за выступ, перебрались на площадку следующего вагона..

— Расс, тебе не кажется, что машинист слишком уж разогнал этот состав?

— Пойдем Грэги, не обращай внимания на всякую ерунду. Нам надо успеть сделать много дел. Если он не притормозит на нашей «станции», то пристрелим его и сойдем там, где нам надо.

Спрятав кольты под полы сюртуков, они вошли в вагон. Там было пусто.

— Наверное, все перебрались в начало состава. Слышишь, там играет музыка. Поди, пьют виски и танцуют с дамами. Это плохо. Мы будем, словно белые вороны в их обществе. Доставай-ка пушки, приятель, возможно, наши планы поменяются.

Они прошли вагон до конца. Перешли в следующий. Потом в следующий. Потом в последний. Музыка играла у них в головах. Весь состав был пуст. За роялем, стоящим в последнем салоне никого не было.

— Что за чертовщина? Ведь мы только что видели в окнах пассажиров. Не могли же они все раствориться в воздухе. И почему нет прохода к товарнякам? Как нам добраться до них? Придется выбираться на крышу.

Рассел открыл окно.

— Этот экспресс несется, словно в топках его котлов сжигают чистый керосин. Посмотри, какой сильный туман и как раскачиваются вагоны. Мы свернем себе шеи, и это будет не самый лучший исход нашего предприятия.

Рассел отошел от окна и уселся на диван Он взял из ящика стола сигару и прикрыл глаза. Даже если предположить что им почудились звуки музыки и привиделись мелькающие тени в окнах, то оставался вопрос — зачем этот поезд перевозит пустые вагоны? Надо дождаться, когда он снова притормозит и добраться до золота, если, конечно оно существует. Взять его и сваливать поскорее. Несмотря на то, что Расс развалился на удобном диване и курил дорогую сигару, ему было не уютно. Грэг пристроился в кресле напротив и плеснул себе в стакан виски из стоящей на столе бутылки. Прошел час. Потом минул второй. Скорость не падала. Темнота за окнами, смешавшись с туманом, не позволяла разглядеть местность, по которой шел поезд. Вдруг снова заиграла музыка.

— Никогда не думал, что ты умеешь извлекать звуки музыки из чего-нибудь кроме раздолбаной губной гармошки, — пробормотал Рассел но, открыв глаза, он увидел Грэга, испуганно смотрящего в сторону рояля. За инструментом, спиной к ним, сидел тапер в цилиндре и серебристом фраке.

— Господа, ваши билеты? — голос над ухом заставил вздрогнуть. Расс повернулся и его сердце громко застучало. Кондуктор с лицом землистого цвета и пустыми глазницами на месте глаз улыбался ему проваленным ртом, — Джентльмены, предъявите ваши билеты. В противном случае я вынужден буду высадить вас на первой же станции и передать в руки полиции.

Из дальнего угла поднялся, невесть откуда взявшийся пассажир и скрипучим голосом произнес:

— Господа, вы, наверное, сели не на тот поезд. В этом вагоне путешествует только высшее общество.

— Эти парни затевали, что-то нечистое, мистер Талкер, — шамкающий голос прозвучал уже рядом с Грэгом. Он повернулся и увидел подобие человека. Это существо, с клочьями седых волос, свисавших с черепа вперемешку с черной плотью, щерилось на него и постукивало черными пальцами с закрученными грязными ногтями по набалдашнику трости, — посмотрите на них. Они, наверняка хотели ограбить нас. Поживиться за счет невинных путешественников, а потом, возможно, и изнасиловать наших дам.

Грэг, вышел из оцепенения и, выхватив кольт, выстрелил в существо. Обладатель трости рассмеялся скрипучим смехом:

— Эй! Будь поаккуратнее, приятель. А не то прострелишь голову своего дружка.

— Грэг. Тебя ведь так зовут? Не слушай старика Джейса. Он совсем выжил из ума от долгого путешествия. Пойдем лучше в тот тихий уголок, и я покажу тебе, как может любить настоящая леди. Оставь свою пушку, и пойдем со мной. Пойдем Грэг, — вкрадчивый голос из под темной вуали звучал маняще. Грэг не уловил, когда она появилась. Он вообще многое перестал улавливать. Подняв руку к лицу дамы, он откинул вуаль и отшатнулся. Прядь волос с копошащимися в ней червями прикрывала один гниющий глаз. Вторым женщина подмигнула ему и, подняв руку в белой перчатке к лицу Грэга, провела пальцами по его щеке. От ее прикосновения тело Грэга пронзил холод.

— Пойдем, дружок. Пойдем в тихий уголок. Я покажу тебе. Пойдем. Я покажу. Покажу...— другой рукой она бесстыдно расшнуровывала платье на своей груди, обнажая вздутые синие вены и серую кожу с трупными пятнами. Зловоние ударило в нос, — покажу, Грэги, как я могу любить. Ты никогда не испытывал такого наслаждения. Просто встань и иди за мной в тихий уголок.

Из угла, в который указывала женщина, доносился смех и визгливые голоса:

— Сюда, сюда. Мы покажем тебе, как могут любить дамы из высшего общества. Это тебе не потаскушки из грязного салуна. Иди к нам, Грэг. Мы подарим тебе вечное наслаждение.

Поезд дегрнулся. Леди потеряла равновесие и навалилась на Грэга. Он инстинктивно выставил руки вперед и почувствовал как его пальцы, прорывая платье, провалились в липкую плоть.

— Осторожнее, мой друг. Ты порвал мой лучший наряд. Какой нетерпеливый, — женщина мерзко захохотала, — бери пример со своего компаньона. Видишь, как он присмирел?

Расс смотрел остекленевшим взглядом сквозь Грэга, и в его глазах не было ни капли разума.

— Хорошо что ты ничего не чувствуешь, сынок, — прогнусавил мистер Талкер, — чувства не дали бы тебе насладиться путешествием в нашем замечательном экспрессе. Разум, эмоции — это все лишний багаж в нашем вагоне. Раз уж ты сел в этот поезд, то будь добр — соблюдай правила. Они не сложные и их не много. Всего лишь одно — сдохни!

Грэг, словно во сне, увидел, как Талкер склонился над Расселом, заслонив его лицо. Расс закричал. Это был крик безумия. Паровоз дал гудок и состав ускорился.

— Подкиньте дровишек в топку, мистер Талкер, нам предстоит еще долгая дорога, — заорал тапер у рояля и заиграл вальс. Его голос показался Грэгу знакомым. Рассел встал с дивана и, словно марионетка из дешевого балагана старика Хьюго, подошел к Грэгу:

— Дружище, — голос Раса звучал отрешенно, — на кой черт нам сдалось это золото? Давай прокатимся на экспрессе до конечной. Там нас будет ждать прекрасная жизнь. Я видел это. Просто выкинь из головы все глупости и займи свое место в вагоне. Тут очень удобно. Великолепное общество. Отличная музыка. Прекрасные леди. Дорогой виски. Что еще нужно простым парням вроде нас? Мы уже поймали свою удачу.

— Послушай своего дружка, Грэги. Послушай его, малыш, — заклокотала ему в ухо дама с вуалью, — он дело говорит. И помни — тихий уголок. Я буду ждать тебя там.

Она снова засмеялась и, поправив сползающую с плеч накидку, пошла к тускло освещенному столу, вихляя задом. Рассел продолжал стоять перед Грэгом, покачиваясь в такт стука колес и тихо бормотал про новую жизнь и увлекательное путешествие. Стихла музыка. Грэг старался удержать в себе остатки разума, чтобы не слететь с катушек окончательно. Тапер встал из-за рояля и повернулся лицом к залу. На Грэга, дружелюбно улыбаясь, смотрел Кроул.

— Я же говорил вам, парни — система, вот главный залог успеха. Вы разработали отличный план, и теперь ваша жизнь изменится к лучшему. Ведь вы, белые люди с востока, подарили нам лучшую жизнь. Вы принесли цивилизацию в наши края. Построили отличную дорогу. Пустили поезда по рельсам и пароходы по рекам. Подарили нам кучу побрякушек. Научили нас носить вашу одежду и пить ваше виски. Стрелять из ружей. Да. Чуть не забыл. Еще вы научили ненавидеть вас. Подумаешь, залили нашей кровью земли предков. Это ведь все пустяки, в сравнении с лучшей жизнью. Не так ли, приятель? Так и сказали нам души погибших: — «Наплюйте, ребята. Отдайте должок нашим друзьям из-за океана. Подарите им то, чего они достойны». Я думаю, ты достоин кататься в этом поезде вечно, мой бледнолицый друг. Ты же помнишь о том, что система всегда приводит к счастью — говоря это, Кроул медленно подходил к Грэгу и тот видел, как его улыбка обращается в оскал. Поезд снова дергнулся и, выпустив пар из котлов, разразился длинным гудком, разрывающим туман. «Лучшая жизнь» — все что Грэг успел подумать, до того как зубы Кроула коснулись его шеи.

— Отлично ребята, — заорал кондуктор, — надо было сразу сказать, что у вас все в порядке с билетами. Добро пожаловать в вагон высшего класса. Следующая станция — Вечность.

Поезд, стуча колесами, несся по равнине. В топках котлов сгорали еще две души, а где то его ожидали очередные пассажиры. Достойные лучшей жизни.