De profundis 1

Там, за высоким белым забором, его терпеливо ожидала тягучая хмарь неба.
Эшелоны облаков ползут куда-то на север. Близится зима. Скоро вместо звезд будут прожектора периметральной защиты, а вместо неба — волглое одеяло, сквозь прорехи которого будет сыпаться снег. Санычу работы привалит. А их время, наоборот, сожмется, станет размером с «мониторку».
Обычно в конце ноября охраняемые паковали чемоданы и улетали куда-то в жаркие страны. Игорь Иванович к этому относился философски — у богатых свои причуды, деньги платят — и ладно. К тому же, в отличие от прочих объектов, этот — не консервировали. Наоборот, весь штат усадьбы оставался в наличии, а ему, как старшему смены, еще и приплачивали. Когда-то давно Первый пожадничал — а потом недосчитался кое-каких украшений своей супруги. Территория закрытая, все про всех знают, работают-то вахтами. Первый вызвал его, стрельнул глазами, коротко спросил:
— Знаешь, кто?
— Да, — спокойно кивнул Игорь Иванович.
Первый положил на стол стопку банкнот, сделал приглашающий жест. Игорь Иванович пожал плечами, взял деньги, не пересчитывая.
— Чтобы был порядок, — без эмоций сказал Первый. Старший смены чуть заметно кивнул.
После он позвонил своим старым знакомым, приехала пара надежных ребят, девчонку-горничную раскололи быстро, увезли. Все вернули. С тех пор в усадьбе все работало как часы. Ничего не пропадало, все только находилось.
Обычно перед отъездом Первый, Вторая и Четвертая — старшая горничная усадьбы — вызывали его на Объект и давали ЦУ. Все было уже сто раз проговорено, регламенты прописаны — но Первый любил этот антураж власти, а Игорю Ивановичу было все равно. Свою работу он всегда выполнял на ять.
Так и сейчас — запиликал внутренний интерком, загорелась красная лампочка. Игорь Иванович посмотрел на своего нового охранника — обалдуя Илюшеньку. Тот как ни в чем не бывало продолжал играть в какой-то свой дебилизм на телефоне.
— Ты может ответишь, родной? — с плохо скрываемой яростью поинтересовался Игорь Иванович. Вообще необучаемый, одни игры в голове. Если бы не батя, который попросил спрятать сына на Объекте — вылетел бы на второй день. Но батя у Илюшеньки человек серьезный, таким не отказывают. «Он у тебя будет как у Христа за пазухой» — прокрутил Игорь Иванович у себя в голове последнюю Володькину фразу. Еще и денег ведь дали за это наказание, так просто от него не избавишься.
— У меня уровень на время, дядя Игорь, — плаксиво пожаловался Илюшенька. — Возьмите, пожалуйста. А я за это ночью вас спать пораньше отпущу.
«Дебил» — сокрушенно подумал Игорь Иванович и нажал кнопку.
— Чего так долго? — Первый редко звонил сам, это было сюрпризом.
— Новый сотрудник, обучаемся.
— Вылетите на хуй со своим новым сотрудником. Через пять минут жду в Зеленом зале.
Зеленый зал был в самой глубине Объекта, придется бежать.
— Принял!
На ходу накидывая куртку и шапку, Игорь Иванович мазнул взглядом по Илюшеньке. Вообще ноль эмоций. Ладно, завтра Гриша вернется с отгула, будет полегче.
Дорожки хрустели от первых заморозков, он бежал, не застегиваясь, придерживая рукой неудобную форменную шапку ЧОПа. Оружие на Объект он никогда не брал, Первый один раз сказал, что в доме ствол может быть только у него — Игорь Иванович беспрекословно соблюдал.
На крыльце играла Третья со своим бестолковым йорком. Милая девочка, но совершенно избалованная, на персонал вообще внимания не обращала. Вот и теперь он на бегу, но достаточно внятно поздоровался, а в ответ получил лишь удивленный прищур: «Чего ему от меня надо?»
Зеленый зал — один из кабинетов Первого. Здесь стояли шкафы с книгами, справа, у окна — красивая шахматная доска, вырезанная из какого-то диковинного камня, Игорь Иванович все время забывал его название. Книги, разумеется, никто не читал, в шахматы никто не играл. Фигуры стояли будто войска, не знающие, зачем их собрали полководцы.
Первый сидел в массивном кожаном кресле с высокой спинкой, Вторая — в роскошном черном платье, переливающемся даже в скромном спотовом освещении, без особых эмоций смотрела в окно. Интересного там явно ничего не было — с правого края за усадьбой была только котельная и довольно внушительного вида КТПН. 
Четвертая смотрела на него так, будто целый день жрала лимоны. Толковая баба, но ко всем наружникам относилась как к дворовым псам.
— Четыре пятьдесят, молодец, — кивнул Первый. — В общем так, Игорь Иванович. Ты здесь уже сколько лет торчишь?
— Шесть, Николай Павлович.
— И за это время, значит, ни разу на волю не хотел?
— Жена умерла, сын со мной не общается. Не вижу смысла.
— Так для кого бабки копишь, а, дядя Игорь?
Судя по фырканью Четвертой, ее этот вопрос тоже сильно волновал. Игорь Иванович смотрел в прищуренные глаза Первого.
— Это мое личное дело, Николай Павлович. При всем уважении.
— В личное не лезу, — уважительно кивнул Первый. — А то мне тут знаешь... всякое рассказывают.
— Знаю. Не верьте. Я прошел многое, мне это не интересно. Даю Вам слово офицера.
— Закрыли тему, — посуровел Первый и зыркнул на Четвертую. — Короче, Игорь, вводные такие. В связи с тем, что тут некоторые не особо стойкие родных не видели... сколько, Эльвирочка?
— Три года... — процедила Четвертая и ненавидяще посмотрела на Игоря.
— Так вот, в связи, так сказать, со вновь открывшимися обстоятельствами, я решил дать Эльвире и ее девочкам отпуск. Надя вернется сюда после Рождества, Эльвира и Жена — десятого. Я еду в отель, потом лечу сразу в отпуск. С завтрашнего дня ты остаешься здесь один. Ну, вернее со своим молодым бойцом, Гришей и Санычем. Вопросы, жалобы, предложения?
— Датчики движения сами будете отслеживать или мне оставите?
— Вот это разговор! — повеселел Первый. — А я думал, ты ныть начнешь, тоже в отпуск проситься.
— Я попрошу отпуск, но несколько позднее, — со своей дебильной шапкой он выглядел как проситель в барской приемной. И на голову не наденешь, и не спрячешь. Крутишь как дурак в руках. — Вводные принял, после отъезда активирую все системы. Отзвон ежедневный нужен по ситуации?
— Не, Игорь, здесь ты в полном карт-бланше! — видно было, что Первый ожидал сложного разговора и сговорчивость Игоря его неподдельно веселила. — Аленка тоже не хочет тебя слышать, да, Аленка?
Вторая продолжала смотреть в окно. Видимо, у них что-то случилось, но Игорь Иванович еще с начала службы никогда в дела старших не лез.
Первый, не услышав ответа, помрачнел. Ему не хотелось выносить сор из избы, но и заканчивать разговор на такой ноте тоже не хотелось.
— В общем, этот ерш с ушами мы тоже забираем, в доме если только мышка-норушка может побегать. Но ты, Игорь, учти, что за все похождения мышек в доме...
— Я понял. Все будет четко, отдыхайте спокойно.
— Все свободны, — Первый сжал подлокотники кресел. Эльвира и Игорь вышли из зала.

***

Створки ворот со скрипом и шуршанием закрылись. Первый уехал еще рано утром, потом был «Спринтер» для горничных, а теперь их покинули Вторая, Третья и их бестолковая псина. Двор, утыканный черными фонарями, оцепеневшими кустами и деревьями, покрытый, будто блестящим порошком, изморозью, теперь стоял тих и пустынен. Это было необычно. По прогнозу — завтра уже снег. И если раньше он ходил в обходы, перебрехивался с Женькой или Эльвирой, наблюдал, как зажигаются то тут, то там лампы в усадьбе, то теперь... От ощущения пустоты почему-то стало тянуть в груди, он по привычке посмотрел на небо. Тучи клубились в тусклом свете солнца как молоко с грязью. Когда-нибудь... Но не теперь.
Охранники жили в «мониторке» — приземистом одноэтажном здании слева от главных ворот. «Мониторка» делилась на две зоны — сама, собственно, «мониторка», где на тридцать шесть экранов выводились данные со всех камер дома и по периметру — и зона отдыха — два видавших вида дивана, полочка с книгами и телевизор. Да, и еще Илюшенька, когда приехал, притаранил ноутбук. Теперь, после смены у мониторов с телефоном наперевес, он уходил в зону отдыха и там «отдыхал» с ноутбуком. Жил Володькин сын здесь уже третью неделю, за это время Игорь хотел его грохнуть уже трижды. Но всякий раз сдерживался. Однако с отъездом Гриши ситуация накалилась. Теперь Игорь работал один, сам отзванивался в дежурку, сам активировал-деактивировал посты. Да, и спать он теперь толком не мог, потому что у мониторов Илюшенька постоянно чем-то шебуршал, качался на стуле и производил прочие неприятные звуки. Сегодня Гриша должен был вернуться к двенадцати. И первым делом Игорь планировал крепко поспать.
Краем глаза он заметил какое-то движение возле зоны барбекю. Что это? Будто там, за правой колонной кто-то стоял. Стоял, смотрел на него. А потом спрятался. Что за ерунда?
Игорь решительно вошел в «мониторку», рявкнул:
— Выведи мне восемнадцатую камеру. Нет, точка один, не вторую.
— Что? — впервые за пару дней Илюшенька посмотрел в глаза Игоря. Как человек, работающий с компьютерами, достаточно долго, с пультом он управлялся ловко.
— Ты показал 18.2, а мне нужна 18.1, фронтальная с зоны барбекю.
— Она это... зависла, по ходу.
— В смысле зависла?
— В 10:26 вы там с обходом проходили. Смотрите.
На экране была тропка от зоны барбекю к оранжерее и правому флигелю. Обычный его путь утреннего обхода. 
— Теперь я отматываю назад. Вот, здесь 10:20. Ускоряю... Вот, в десять двадцать шесть вы должны были тут пройти. Но вас тут нет.
Игорь Иванович даже опешил.
— Погоди, когда ты это выяснил?
— Ну... сегодня утром. Но я подумал — на хер надо, все равно все уезжают, в техподдержку звонить...
— Сколько таких камер еще? — Игорь Иванович сжал одной рукой спинку кресла, второй — подлокотник. — Сколько?
— Я... пока шесть нашел. Все по периметру. 8.1, 11.3, 13.1, 15.2...
— Кто на техподдержке сегодня? Дрон? Звони ему, пусть сервер смотрит! Пишет там, нет? Если Первый узнает, что камеры отвалились — вылетим вместе.
— А если не Дрон?
— Тогда скажи мне, я вызову. Остальным про это знать не надо.
Игорь Иванович не был паникером. Но привык верить своим глазам. Там, за колонной, кто-то был. И, возможно, был до сих пор. 
Оружие у них в наличии имелось. Первый прекрасно понимал, что если кто-то пойдет по беспределу, дубинками не отмахаешься. В оружейном шкафу в «мониторке» — чтобы не докапывалась Росгвардия — стояли три «Вепря-12» в довольно неплохом обвесе. Игорь Иванович дернул один, присоединил магазин. 
— Если что — жми кнопку, — рявкнул он и выбежал на улицу.
После суеты в «мониторке» двор поражал тишиной и спокойствием. Только где-то невдалеке закаркала ворона — долго, страшно.
Игорь Иванович «Вепрь» с предохранителя снимать не стал. Начнешь палить — бумаги до Нового года писать придется. Просто нужно разобраться. Он медленно, не кладя палец на спусковой крючок, пошел по тропке к навесу в зоне барбекю. Покатая крыша чернела на фоне забора, как прореха, сквозь которую вползала темнота. Параллельно по старой привычке осматривал сектора. Ни следов, ни звуков. Санычу здесь делать нечего, да и рано для него, он до обеда не вылезает. Но он точно что-то видел.
И тут он услышал шепот. Тихий, навязчиво-однообразный. Будто кто-то стоял там, за колонной, уперевшись лбом в каменную кладку — и шептал, шептал, шептал. После службы Игорь Иванович не верил ни в Бога, ни в черта, но этот странный звук выбил его из колеи. Он остановился, поднял «Вепря».
— Выходи! — скомандовал он. Шепот оборвался, будто того, кто прятался за колонной, потревожили, отвлекли. Не обращая внимание на холодок, пробежавший по затылку, Игорь Иванович рявкнул:
— Вышел, чтобы я видел твои руки! Медленно выходи, иначе стреляю!
Было тихо, только ветер прошелестел где-то за забором. Опять закаркала ворона.
— Выходи, блядь! Ты на частной территории!
И вот снова — теперь слева. Фигура, достаточно высокая и темная. Край лица с немигающим взглядом. Выглянул и пропал. Сколько там пространства за колонной? Почему не слышен хруст под ногами? Кто это такой?
— Я здесь, Игорь Иванович! — позади вырос Илюшенька. Игорь Иванович на секунду обернулся, чтобы выматерить напарника — и наваждение пропало. Ощущение присутствия, тяготившее его только что, исчезло. За колонной больше никого не было.

***
— Ты видел кого-то? — скрипнув зубами спросил Игорь Иванович. Илюшенька сидел ни жив ни мертв. Таким он старшего смены еще не видел.
— Нет же... — чуть не плача повторил охранник. — Вы как вышли, я позвонил Дрону, он сказал глянет, а я взял карабин...
— То есть ты никого не видел... — Игорь Иванович сел на второе кресло, выдохнул. — Ладно, проехали. Что говорит Дрон по камерам?
— Ну... лучше позвоните сами. А то не поверите.
Игорь Иванович хмыкнул, взял телефон, набрал номер Дрона — единственного доверенного технаря в головном офисе.
— Иваныч, ты? — без обиняков начал Дрон, взяв трубку. — Хорошо сам позвонил, твоему опездалу сложно объяснить. Смотри — ты веришь в чудеса?
— Ты бухой там что ли? — удивился Игорь Иванович.
— После смены обязательно бухну. Попроси твоего ослоеба включить 18.2 и мотать с ночи.
— Ос... Илья, включи 18.2. С какого момента смотрим?
— С трех часов ночи.
Камера в режиме ночного видения начала показывать до боли знакомую тропинку. Потушенные фонари, дорожку, навес зоны барбекю, угол оранжереи. Мотали они на тройном ускорении. Вот пошевелился от порыва ветра куст. Вот какая-то мелкая поземка прокатилась по крыше, а вот...
— Стоп! — заорал в трубку Дрон. — Чуть назад... Вот, смотри, на одиннадцать часов!
То, что он увидел, заставило его вздрогнуть. Со стороны оранжереи в сторону зоны барбекю промелькнула тень. Промелькнула в доли секунды, в какой-то разрыв между кадрами. Только при покадровой промотке можно было ее заметить. И даже эта доля секунды... Что это было?
— Движется невероятно быстро, я ее чисто случайно отфильтровал. Но это не самое интересно. Самое интересное другое. На всем пути следования эта тень не видна. Но восстановив примерную хронологию отключения твоих камер могу сказать, что эта штука пришла с теплого склада. А туда, наверное, залезла через забор по той елке. И на всем примерном пути следования камеры ничего не фиксируют. То есть они показывают пустоту. До сих пор. То есть эта территория для тебя теперь — слепая зона.
— Взлом?
— Если и взлом, то не с домен контроллера. И мне очень не нравится, что я только благодаря твоему долбоклюю увидел эту ситуацию. Если кто-то в системе, а мы не в курсе — это очень плохо.
— Сможешь приехать?
— Если только после работы. И в атмосфере строжайшей секретности. Если кто-то узнает, что нас хакнули...
— Денег на такси я тебе переведу, — кивнул с благодарностью Игорь Иванович. — И еще немного сверху — за хлопоты.

***
К двенадцати Гриша не вернулся. Абонент был не абонент, и ситуация вообще перестала быть томной. Осталось еще выяснить, что Саныч отъехал там в своей хибаре — и все, декабрь пройдет как надо. Завтра снег, все люди не пойми где...
— Пойду Саныча проверю, — решился Игорь Иванович и взял карабин. — Пробуй до Гриши дозваниваться, не мог же он опоздать — и не сообщить ни о чем.
Илюшенька, который уже больше часа не брал в руки телефон, поспешно кивнул.
Небо сулило снегопад. Оно намокало кристаллами и грустью, сеялось снежной картечью. Ветер затих, словно готовя силы к ночи. Только мерный хруст его шагов.
Домик садовника был несколько в стороне от основных троп. Вторая и Третья Саныча не любили, и только бестолковый Ашер, пес Третьей, постоянно бегал к двухэтажной постройке в любую погоду.
Дорожки ночью заметет, надо попросить садовника смазать шнек у снегоуборщика, подготовить машину. Теперь, без Четвертой есть риск вообще потерять старика.
Игорь Иванович коротко постучал. Потом еще раз. В доме было тихо.
— Саныч, ты спишь? Это я.
Слева от двери чуть заметно колыхнулась шторка. Щелкнул замок.
— Заходи, — Саныч был сам не свой. От его обычной забубенной веселости не осталось и следа. Он быстро закрыл дверь, размашисто перекрестился. Только теперь Игорь Иванович обратил внимание на то, что все окна в доме были зашторены. — Я думал опять Гриша пришел.
— Гриша? Он здесь? — не поверил своим ушам Игорь Иванович.
— Здесь, болезный, где ж ему еще быть-то... Здесь, родимый... Оружие у тебя есть с собой — это хорошо. С тобой пойду. Больше ни минуты здесь не останусь.
— Погоди, не балаболь, — Игорь Иванович подошел к старику поближе и взглянул в глаза. Саныч был смертельно напуган.
— Я здесь не останусь, — Саныч принялся собирать свои вещи в безразмерную замызганную сумку. — Еще одну такую ночь я не выдержу. И главное — что я ему сделал?
— Кому сделал? О чем речь?
— Гриша пришел сегодня ночью. Мертвый. Я сначала не понял, лежу, смотрю — кто-то стоит за окном. Думал ты пришел, решил открыть. И только... Он шептать начал... А я подумал — будто за спиной стоит... Я как окна все занавесил, спрятался за диван... А потом видно уснул... И ты пришел.
Слова Саныча странным образом напоминали то, что видел он. Вот только...
— Подожди, а как ты понял, что это Гриша? Ты вообще уверен....
— Я его голос завсегда узнаю! Он мне считай на ухо шептал: «Я внизу... Темно... Шепот... Я внизу... Темно... Шепот». Тут не перепутаешь!
Игорь Иванович повесил карабин на плечо. Что здесь вообще происходит? Саныч, конечно, был запойный, жил здесь уже двенадцать лет — чуть ли не с постройки Объекта. И чудил страшно. Но придумать такое... Зачем?
— Так, ладно, перебазируйся в «мониторку», — принял решение Игорь Иванович. — Гриши все равно пока нет, поспишь на его кровати. А как вернется...
— Свят-свят! — истово перекрестился Саныч. — Думай, че лепишь!
— Саныч, ты, хоть, видать, и не датый, но пургу несешь знатную. Гриша уехал две недели назад. Сегодня вернется.
— Он тебе звонил? — глухо спросил Саныч и со странным ожиданием посмотрел на старшего смены. — Хоть раз с того дня?
— Я в жизнь людей не лезу. Поехал человек отдыхать — ни я ему не звоню, не он мне. Надо уважение иметь.
— Его тогда еще грохнули, — тихо сказал Саныч и взвалил сумку на плечо. — Как он за ворота вышел. Думал умнее всех. Схрон себе в лесу оборудовал. Там его, наверное, и прикопали. А он теперь ходит нас пугать.
— Погоди, — опешил Игорь Иванович. — В смысле убили? Какой схрон? Ты о чем?
— С Ингой Павловной Григорий спал. А Дмитрий Антонович узнал. И приказал его по-тихому убрать. Ты что ж, Игорь Батькович не знал ничего? Э-э-эх, а еще начальник охраны...

***
Темнело. Игорь Иванович посмотрел на часы. Половина третьего. Гриша никогда не опаздывал. Но мог, в любом случае, позвонить, если задержался. И все эта история с убийством...
Сумка у Саныча была тяжелая, он еле волок ее, осматриваясь по сторонам.
— Что за схрон? — негромко спросил Игорь Иванович, оглядываясь на домик Саныча. Прошуршал ветер, пахнуло холодом. Тем самым зубастым. Зимним.
— Он приходил ко мне, Гриша-то. Перед отъездом. Он мне все рассказал. И про шашни свои, и про Дмитрия Антоновича. Сказал, что пути у него теперь два. Либо самому сдохнуть, либо...
— Либо что?
— Сам как думаешь?
— Он же не дурак лезть сюда?
— Не дурак. Боялся с тобой схлестнуться. Предлагал тебя напоить. А я... Не по мне такое. Сам хер сует не пойми куда — и всех под монастырь подводит. А в схроне у него оружие было и кое-какая снаряга. Друзья привезли и сховали. Но только теперь бестолку это. Мертвяка, которого вот так, без чина и обряда на морозе положили — теперь не выведем. Заест.
Почему-то это жуткое слово «заест» покоробило Игоря Ивановича. Все эти мертвяки, схроны... Почему он-то ничего не заметил, ведь все же на виду было! Ладно Гриша... Но Первый, Вторая...
— Итит твою мать! — вдруг выругался Саныч и сплюнул на газон. — Слушай, Иваныч, сходи, пожалуйста, в дом, я папиросы забыл.
— Ну ты даешь! — хмыкнул Игорь Иванович. — Еще бы в «мониторке» вспомнил. Ладно, иди. Где они у тебя лежат?
— Там увидишь, у лестницы комодик, прям сверху.