Городской романс

1
Поэтессе мало мужа и любовника,
мало по тиви крэш-новостей, 
стирки мало ей, на подоконниках 
кактусов и роз, дизайн-идей.

Мало IT-бизнеса, хоть тресни,
и долгов, что надо отдавать.
Недостаточно стиха и песни,
даром, что она двум детям мать.

Мало папы с мамой престарелых,
и прогулок с пёсиком во тьме, 
и подруг, хенд-мейдов очумелых, 
и визитов к куму и куме. 

Мало поэтессе всех депрессий, 
что в больницу гнали не на дни,
и в бикини летних фотосессий, 
прочая и прочая фигни. 

Мало ей самой себя, родимой, 
на которой – клином белый свет. 
Поэтессе лишь необходимо 
знать, что где-то есть – её поэт.

2
Жалеть не след, тем паче – осуждать.
Есть Бог и для того и для другого.
Он справедлив, Ему лишь и решать,
какой ценой дано живое слово.

Безмузной, безъязыкою пришла
к чертогам рая, но спасла случайность
от их покоя, благости, и – зла.
Иная  предоставлена вслед данность:

сказать о многом, от себя – за тех,  
кто на молчанку вечную подписан.
Искуплен мною их невольный грех:
страшиться и не трогать «низких истин»,

«опасных тем», изломанной строки,
скрывать, и длить постылое терпенье.
О, как они от ада далеки!
Была любовь, и было вдохновенье.

3
Он был вполне – трагический поэт,
мне очень амплуа шло героини.
Тому уже как сотня лет в обед.
И каково обличье наше ныне?

Тетёха – я, на службе у семьи,
к тому ж дружу не шибко с головою.
Джекпоты  растранжирил – он свои.
Гагарочка с гусём теперь мы двое.

Поизносив в  баталиях сердца,
в нарубке кочанов  не преуспели.
Но словом – для стиха – мы до конца
дышали, забавлялись и горели.

У многих ценности навыворот давно,
а нас, таких красивых, век не тронул.
Идём себе в обнимку из кино.
Беспечные. Как есть: поэт, мадонна.