Это он, Веничка
Автобиографическая (точнее, псевдоавтобиографическая) постмодернистская поэма в прозе «Москва-Петушки», написанная Венедиктом Ерофеевым в 1969 году, не раз переносилась на сцену. Понятно, что подобная возможность, как и официальная, а не самиздатовская публикация текста на родине автора, появилась только после перестройки. Я видел, как минимум, две постановки: лет двадцать назад — в Театре на Таганке и лет десять назад — в Студии театрального искусства. Хотя, конечно, версий было создано гораздо, гораздо больше.
И вот — пожалуйста, еще одна премьера по культовому, можно сказать, уже классическому сочинению, полному мистики, сатиры и трагизма. Своего Веничку с его «энциклопедией русского пьянства» представил новый столичный театр под названием «Кашемир».
Несмотря ни на что, вопреки крылатой фразе Цицерона Inter arma silent Musae, в России продолжают возникать частные театральные инициативы (а вот государственные театры переживают процесс объединения и слияния, редко логичный, чаще нелепый, однако это тема для отдельного разговора). Проект с необычным названием «Кашемир» создан продюсером Андреем Черкасовым и балетмейстером Ириной Леваковой по принципу антрепризы и, кажется, не столько ради денег, сколько для удовольствия.
Новая команда арендует Дворец на Яузе, а в этом районе когда-то находилась мануфактура шелковых и шерстяных тканей Якова Рошфора. Отсюда и «Кашемир». Конечно, название притянуто к искусству за уши, но кто запретит? Хозяин — барин. Владельцы хотят делать красивый и теплый, как кашемировая ткань, театр. Ну пусть попробуют. В наши времена запретов, тотального ханжества и двойных стандартов так легко оскорбить чьи-то чувства, а вместо оваций получить донос.
Пока в репертуаре всего два спектакля: раньше «Москвы-Петушков» появился «Фауст. Четвертая стена» по мотивам пьесы-буффонады Николая Евреинова (1915), представляющей пародию на систему Станиславского и закулисную жизнь оперного театра. Соседство довольно странное, только опять же — этот выбор на страх и риск продюсеров. Я посмотрел оба спектакля. История Венички показалась художественно убедительнее.
Надо ли напоминать, что лирический герой, от имени которого ведётся рассказ, маленький человек, позднесоветский алкоголик-интеллектуал, бывший бригадир монтажников, обаятельный Веня Ерофеев. Он отправляется на электричке с Курского вокзала в город Петушки, «где не умолкают птицы, ни днем, ни ночью, где ни зимой, ни летом не отцветает жасмин». Он бесконечно пьёт, чуть ли не до галлюцинаций. И банальная поездка превращается в невероятное путешествие, в инфернальный трип, где подмосковные пейзажи сменяются миражами, где на равных с обычными, пусть и странноватыми пассажирами сосуществуют ангелы небесные. И где упоминается масса исторических лиц, разумеется, в контексте их сложных отношений с алкоголем: «Модест Мусоргский лежит в канаве с перепою, а мимо проходит Николай Римский-Корсаков, в смокинге и с бамбуковой тростью».
Можно долго спорить: не устарела ли «бессмертная поэма», которую одни читатели и зрители считают пьяными бреднями, другие находят в ней философские глубины и метафизические откровения, а третьи простодушно любят за остроумный и сочный язык? Можно сомневаться: а понятны ли современной публике ушедшие реалии советской жизни, не слишком ли растиражированы и замусолены реплики и так далее, и тому подобное?
33-летний Федор Малышев, актер и режиссер «Мастерской Петра Фоменко», сумел поставить динамичное и эффектное зрелище, избегая пошлости, не застревая в быте. Лаконичная сценография — тоннель, который еще и поезд — работает на его замысел. И главное — Малышев осуществил точный кастинг. Ведь это как «Гамлет»: если у вас нет исполнителя заглавной роли, то за трагедию всех времен и народов не стоит и браться. Без удачного выбора исполнителя роли Венички не надо ставить «Москву-Петушки». При довольно сильном и ярком ансамбле, составленном из хороших актеров из разных театров, нельзя не выделить Ивана Добронравова. Представитель талантливой актерской династии создал запоминающийся образ человека одновременно слабого и сильного, и что важно — вольного, свободолюбивого, независимого.
Спектакль оставляет хорошее послевкусие. Без утреннего похмелья.
#новые_критики #театральный_обзор #театр_кашемир #венедикт_ерофеев #москва_петушки #андрей_черкасов