И снова достоевщина

Не дурацкое и не наивное

- Я убил человека.

- Если чего-то бояться, лучше не писать и в лес не ходить! А Вы точно умеете сочинять?

- Не знаю! Хочу попытаться немного уйти от Достоевского, но взять его идею Раскольникова.

- Аааааа! Офигеть! Вот это твой случай сейчас! Реальные детали! А топор у тебя в крови?

И я намазал кетчупом топор.

Следственная экспертиза подтвердила, что это кетчуп.

- А Вы зачем топор кетчупом намазали? – спросил следователь.

- Для интриги! Без интриги никуда!

И дело закрыли.

Но пообещали, что если я еще раз напишу: я убил человека, дело опять откроют.

Я понимал, что это была всего лишь шутка, но мне стало не по себе от мысли о том, что мои слова могут быть восприняты всерьез. Я решил больше не шутить на эту тему и не упоминать о своей тайне.

 

Я продолжал писать, но уже не о том, что произошло в лесу. Я начал исследовать другие темы и направления, и моя писательская карьера постепенно начала развиваться.

 

Спустя несколько лет я получил приглашение на литературный фестиваль, где представил свою новую книгу. Я был рад, что моя работа была признана и оценена.

 

На фестивале я встретил своего друга-писателя, который помог мне редактировать первую книгу. Он попросил меня рассказать о своей первой работе, и я решил поделиться с ним своей тайной.

 

Он выслушал меня и сказал, что понимает мое состояние. Он посоветовал мне написать новую книгу, в которой я бы открыто рассказал о своем опыте и том, как я справился с этой тяжелой ситуацией.

 

Я решил последовать его совету и начал работать над новой книгой. Я открыто рассказал о своих чувствах и мыслях после убийства, о том, как я старался забыть произошедшее и освободиться от тяжести на душе.

 

Моя новая книга была признана критиками и читателями, и я понял, что моя тайна больше не мешает мне жить и работать. Я нашел свой путь в литературе и понял, что нужно быть открытым и честным со своими чувствами и мыслями, чтобы достичь успеха.

Но никакой тайны у меня не было. Человека я не убил. Это я подражал Раскольникову, по-Достоевскому.

 

*

Главное – хороший редактор

- Я убил человека.

- Ну грохни меня, давай, грохни!

- А я это по Достоевскому написал, подражал Раскольникову!

- Что? Ты меня не грохнешь? Ааааа! И ради чего затевалась вся эта эпопея.

- Мы же решили это дописать.

- Нет, я не буду это дописывать! Лучше меня грохни!

И я стал искать другого редактора.

Я решил, что этот редактор был слишком странным и не профессиональным. Я не мог доверять ему свою работу и свои мысли.

 

Я начал искать другого редактора, который был бы более компетентным и понимающим. Я хотел, чтобы он помог мне дописать мою книгу и сделать ее лучше.

 

Наконец, я нашел редактора, который был очень опытным и знал свое дело. Он внимательно прочитал мой рассказ и дал мне много полезных советов.

 

Он предложил изменить некоторые моменты в моей истории, чтобы сделать ее более убедительной и интересной для читателей. Он также помог мне с грамматикой и стилем написания.

 

Я работал с новым редактором несколько месяцев, и мы вместе дописали книгу. Я был очень доволен результатом и благодарен ему за помощь.

 

Моя книга была опубликована и получила хорошие отзывы от читателей и критиков. Я понял, что правильный редактор может сделать большую разницу в качестве вашей работы.

 

Я больше не думал о том странном редакторе, который не понимал мою работу. Я был счастлив, что нашел того, кто помог мне достичь успеха.

*

Поизощрялись

Я убил человека.

- Я не против штампов в романе. Но в начале нельзя все-таки. Ну это совсем.  

- Почему? Хороший ход.

- Да, это вырастет до большого романа. Но зачем ты сразу вываливашь весь смысл? Я убил человека. И все, хорош.

- Наоборот, отличная первая строчка, лучше, чем у Достоевского. Новый Раскольников.

Но тут появился сам Достоевский с юристом.

- Вы меня плагиатите! У Вас что, нет других идей? – заорал Достоевский.

- Идеи общие. Я по-другому напишу, лучше Вас!

И Достоевский засмеялся и исчез.

Редактор и юрист тоже куда-то исчезли.

И я сам стал дописывать свой роман.

*

Штамп

Я убил человека.

- Можно очень, мощно! Ты умеешь это делать! Да!

- А я Достоевскому подражаю, Раскольникову.

- Ааааа! Канва у тебя есть. Начинай действовать!

 Я стоял на улице, дыша тяжело и смотря на тело, лежащее передо мной. Я убил человека. Я знал, что это неправильно, но я не мог остановиться. Меня охватила жажда крови, и я не мог ее удержать.

 

Вспоминалось все, как в тумане. Я шел по улице, когда увидел его. Он был один, и я подумал, что это идеальный момент. Я подошел к нему сзади и ударил его по голове. Он упал на землю, и я продолжал бить его, пока он не перестал двигаться.

 

Я не знал, что делать дальше. Я оставил его там и убежал. Но я не мог забыть то, что сделал. Я чувствовал себя грязным и ужасным человеком. Я был готов сдаться полиции и понести наказание за свои действия.

 

Но потом я вспомнил Раскольникова из "Преступления и наказания". Я начал читать эту книгу, чтобы понять, как он оправдывал свой преступный поступок. Я понял, что это было необходимо для него, чтобы доказать свою силу воли и выйти из униженного положения.

 

Теперь я чувствовал себя по-другому. Я не был грязным и ужасным человеком. Я был сильным и умным, как Раскольников. Я сделал то, что нужно было сделать, чтобы доказать свою силу воли.

 

Я продолжал жить своей жизнью, зная, что я совершил преступление. Но я больше не чувствовал себя виноватым. Я был свободен.

- Нет, Вы переврали идею Раскольникова! – сказал редактор.

И я убил редактора! Морально. Я опубликовал свой роман без редактора!

(с) Юрий Тубольцев