С ДНЮХОЙ, ВЛАДИМИР СЕМЕНОВИЧ!

Злоба бьёт меня под дых, или в позвоночник.
Воздух ртом ловлю. Шагнуть не хватает сил.
И теперь понять могу, как поэт Высоцкий
Умирал уже почти, но пока что жил.

— Я, Владимир, лишь теперь понимать способен,
Как не терпится послать жизнь всю эту, б****;
Как за песни платишь ты собственною кровью,
Как свободно хочешь ты воздухом дышать.

Верховыми скачет зло, мчит собачьей сворой.
С ног сбивает. Не поднять больше головы.
Поперёк запретов твой неуёмный норов.
На тебя пошла орда, хуже татарвы.

Топчут тело на земле страшные копыта;
Рвут на части, на куски острые клыки.
И уже не избежать полицейских пыток,
Не подаст уже никто дружеской руки.

Ты, Семёныч, прожил жизнь вовремя и верно.
Осветил огнём наш дом, обратился в прах.
Нынче время подлецов пошлых, откровенных.
Злоба бродит на Руси в каменных сердцах.
           
                      ***
Кони медленней не побегут.

Бесполезно стегать их плетью.

И копытами по лихолетью

Разлетается звон минут.

Смерть такая же, брат, х**ня,

Оттого, что и жизнь х**ова.

С каждой песней нас тянет снова

Бесконечности полынья.

Бог — обманщик наш Саваоф,

Он замаран грехом мздоимства.

Наступает эпоха свинства,

Что коварнее злобных псов.

Улетает за облака

Тот гамзатовский клин журавлиный.

Изо рта, что забился глиной,

Песни слышатся на века.