Захария Ситчин (вольный пересказ)

Быть бы миру вечно сиру,

Да корапь с небес, а в ём

Побирушники с Нибиру

Прилетели за рыжъём.

 

А паскоку им и дома

Тиамат за мутату,

То ане решили хомо

Прихуячить к хомуту.

 

Взяли фауны по твари —

Нахер партеногенез!

И пошёл (трусы на хари)

Парацельсовый працесс.

 

Был ли сад любви Эдемов?

Мы не знаем чё, да как,

Но макакам в жопы генов

Впрыснул доктор Аннунак.

 

Долго ль, коротко ль, в итоге

Отстоялось всё дерьмо:

Аннунаки, типо, — боги,

Макакоиды же — чьмо.

 

Но порою выходило,

Что и генный опорос

Меж ушей имел не рыло,

А пристойный ебасос.

 

Вот таких и боги пёрли.

А нагулянную чадь

Аккупанты, вроде, тёрли

Нефилимой величать.

 

Так что быть пора в сортире

Всякой дарвинской ботве —

Не одна порода в мире,

А по сути, таки, две.

 

Большей частью пидарасы,

Мусор, погань, гопота.

Вместо лиц у них гримасы,

Вместо речи — хуета.

 

Вместо хлебушка — полова,

Вместо волюшки — уздень.

Попиздень — свобода слова,

А надраться — Юрьев день.

 

Ниберасы — по виманам,

И — привет, кого люблю.          

Ну, а хомо-обезьянам —

Карма хлама во хмелю.

 

Нефилимы же мельчали,

Родословную тая,

Но как штирлицы молчали

От сознанья бытия.

 

Ведь сказали аннунаки

Потому, мол, не велим,

Что куда ценней макаки

Даже мелкий нефилим.

 

Подгоняйте же, папаши,

Свой небесный драндулет.

Заебли чужие наши,

Аж силов, в натуре, нет.

 

Клево всяким диким майям —

Кукулькан им бред простит.

Только мы, сиротки, знаем,

Что никто не прилетит.

 

Оттого-то и гуляем

Злой судьбе наперекор,

И в мартышках разбавляем

Свой божественный ихо́р.