20. «В поисках грибов и ягод, содержащих витамины» (продолжение)
– У Чапаева хоть усы были! А с тебя толка как козла с волка!
– Первая ласточка весны не делает, первый блин всегда комом, – успокаивающе замахал ладонями папаша. – Живете тут как пчелы, жизнью вольной, но вечно чем-то недовольны!
– А чем тут быть довольными? Унылое захолустье осушает мой мозг, высасывает из меня жизнь!
– Не волнуйся, мы еще сколотим здесь состояние!
– Скорее тебя самого здесь поколотят, а после в гроб заколотят!
– Сейчас мы находимся в переломном моменте! Еще немного поднажать и!..
– Что «и»?
– Катерина, тут широчайшие возможности открываются!
– Возможность бухать со своим сумасшедшим братцем украденный в институте казенный спирт?
– Ты не понимаешь! Я!..
– Ты тут с яблоками и то толком провернуть не смог! – выпалила мать. – Жертва склероза!
– Катя, там просто обстоятельства сложились так. Объективные обстоятельства были против меня! Это была провокация!
– Брехня!
– Катерина! Это совершенно необоснованное утверждение! Оно ни на чем не основано! Это лишь временные трудности! Не разбив яиц яичницы не пожаришь!
– Тебе тут самому скоро яйца разобьют с твоими ночными заскоками! Или вилы в бочину вгонят! Ты обещал, что через твою медаль по куроводству тебя замминистра сделают! И что?! Где твое министерство?! – задала она сакраментальный вопрос.
– Катерина, там кумовство и интриги, бюрократия и застой! Способному куроводу там не просто без «волосатой руки» пробиться!
– Не вешай мне лапшу на уши! Не полоскай мне мозги! Другие, вон смотришь, дубы дубами, без всяких медалей, а уже в шоколаде пристроены! Один ты, куровод – надомник, неприкаянный! Сыскался геморрой на мою бедную головушку! Да в Москве управдомы лучше живут, чем тут директора! Нужно было мне за управдома выходить! Или какого-нибудь Берлагу. Да даже за престарелого зиц-председателя – и тот лучше: можно урвать от его имени, а ему все равно сидеть; годом больше, годом меньше – невелика разница. Лобстеров и креветок мы с тобой точно не дождемся, как и «Московсколетней» колбасы. Эх, задним умом все крепки! С другого берега вода всегда мокрее.
– Критиковать задним числом проще всего. Любой управдом – невежественный глупец по сравнению со мной. Я все-таки директор, а не управдом двухквартирным домом. А управдом он только за звание «дома высокой культуры быта» способен бороться. Осознаешь разницу в масштабах?
– Это с виду ты деловой как делавар, а сам спотыкаешься тут как журавель в гостях у лисицы. Тебе только лягушки в клюве не хватает! Ты ничтожная личность! Ты в своем плаще, как улитка в раковине! – бушевала мать. Клеймить кого-нибудь – это она любила, хоть прямо хлебом не корми.
– Катерина, ты несправедлива! Журавли очень умные птицы… И вообще, басня про журавля и лисицу еще у Эзопа присутствует…
– В жопу твоего Эзопа! – бушевала мать. – Мы с твоими прожектами окончательно вылетим в трубу! По миру пойдем!
– Кто без страха и упрека, тот всегда не при деньгах. Это временные неурядицы.
– Твой уровень дурацкого оптимизма меня просто поражает!
– Сейчас просто такие времена…
– У тебя все время времена не те! Все время «такие»!
– Я!..
– Не якай! Жертва яблочной лихорадки! Разъякался он! Вшивая иешива!
– Там были сложные и деликатные обстоятельства…
– У тебя всегда «обстоятельства»!
– Я почти достиг успеха, но там и вправду, скорее всего, как ты интуитивно и предполагала, действовали яблочники. А против них человек бессилен – ты сама говорила!
– У тебя на все и всегда находятся оправдания! Тебе только адвокатом перед присяжными выступать – любого Перри Мейсона за пояс бы заткнул, любого маньяка смог оправдать в их глазах! Впалил все сбережения в авантюру, растратчик! Я на эти деньги могла по путевке в военный санаторий в Сестрорецке съездить отдохнуть и нервы от вас подлечить!
– Там с путевкой все равно ситуация была непонятная…
– Что непонятного?! Тебе путевку предлагали?!
– Ну…
– Не нукай, не запряг! Если бы были деньги, я бы в санаторий попала! Тут я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик! И швец и жнец и на дуде игрец!
– Обстоятельства…
– Да? Обстоятельства? Да? Интриги? Это тебе не редиску в бочке с навозом выращивать! А с менялами что было? Там тебе живо хвост прищемили! Тоже интриги?
– Интриги, Марксом клянусь! С менялами явно была целая операция – под меня копали! Это был наш шанс приблизиться к состоянию как у Рокфеллера!
– Володя, как был ты треплом, так треплом и остался! Копали под него! Операции проводили! Ты, со своим помешательством на своем чокнутом Рокфеллере, загонишь нас в нищету!
– Между прочим, – выпалил папаша, вспылив из-за Рокфеллера, уничижительно обозванного чокнутым, – оборотень под твоего братца косил!
– А где деньги оборотня? Ась? – мать приставила ладонь к уху.
– Катерина, ты сама должна понимать, это оборотнические деньги, возможно обманка или фальшивка. Нельзя их тратить. Да и ищут их после ограбления, нельзя светить.
– Не всякий прут по закону гнут!
– Я все, – сообщил вернувшийся Виталик, не дав разгореться скандалу.
– И еще я вспомнила: надо заговор от гнуса прочесть, а то привяжется какой крапивный гнус, – озабоченно сообщила мать.
– Это да, – глубокомысленно согласился папаша. – От гнуса заговор первое дело.
– И от лемуров тоже поможет. И от белок – летяг. А то сотворят с вами непотребство, как с Сережей. И еще, – понизила голос, – если встретите падл-падальщиков, что надо делать?
– Повернуться к ним спиной и плевать в них через левое плечо, – в один голос отозвались мы с Виталиком.
– Молодцы.
– А если грибошлеп?
– Убегать.
– Тоже верно. А если медведя встретите, что надо сказать?
– Мы от Маши, она нас послала предупредить, что в магазине в очереди задержится.
– Правильно, – благосклонно кивнула мать. – Червивым медведям тоже так же говорите.
– А если гриблины встретятся? Что с ними делать?
– Плевать на них по три раза!
– Правильно. В кои то веки помните. – Сдержанно похвалила нас мать.
Мы насторожились.
Родители нарядились как на вечерний бал. Отец натянул пиджачную пару, коричневые лакированные штиблеты и зеленый галстук, мать декольтированное платье и туфли на каблуках.
– Надо помолиться Фоке и Матфею, – вспомнила она, – иначе грибов не будет.
– Так молись, – голосом Шекспировского Отелло, вскричал папаша.
Мать пробормотала что-то вроде: «Пашапашетамшамашетполяполеттоняспит» на икону, принесенную из спальни.
– Малиновки заслышав голосок, ты прихвати с собою туесок, – внятно закончила молитву. – К туеску бери корзинку – обзавидуется Зинка. Так, присядем на дорожку! – потребовала она.
Мы плюхнулись на стулья и табуретки в прихожей.
– А зачем присаживаться, мы же никуда не едем? – спросил я.
– Не твое дело! Обычай такой! – ответила мать. – Сиди молча!
– Кать, мы долго еще?
– Володь, что ты как зудень зудишь?
– Шашки в мешки и ходу! Мы будем по дороге идти. Пойдем в сторону Института.
– Там же грибов отродясь не было, – удивилась мать. – Одни мозгожорки да мухоморы с поганками.
– Верьте мне – я не какой-нибудь Лимонадный Джо, а грибной ковбой!
– В смысле? – не поняла мать.
– Грибной пастух, если так понятнее.
– Опять к коньяку приложился? – мать подозрительно принюхалась.
– Ничего я не прикладывался!
– Или белая горячка началась?
– Никакой горячки у меня не наблюдается. Просто я по жизни такой.
– Прости меня, Господи, – мать перекрестилась, – что за придурка вышла замуж. Объясни мне, чудо в перьях, как же такое может быть: не было, не было и вдруг есть?
– Птицы занесли или муравьи. Не знаю! Не отвлекайся. Если там институтские грибы косой косят, то и на нашу долю перепадет что-нибудь. Говорят, там во время оно для самого Ленина грибы собирали и в Кремль ему возили мешками. Гусена, ты пойдешь по саду, понесешь мешок с ведрами. И смотри, если увидишь кого, то к нам не подходи, – распорядился через пару минут папаша.
– Почему?
– Ты что, дебил? – в один голос поинтересовались родители. – Чтобы никто не догадался, что мы по грибы идем.
– А-то сглазят, – дополнила мать, оправляя лацкан пиджака Виталика. – И будем без грибов. Стоп! Надо герани нарвать!
– Зачем? – в один голос проорали мы втроем.
– Герань проверенное средство от колдунов и ведьм!
– Кать, мы так никогда не выйдем! – сквозь зубы процедил папаша.
– Сейчас нарву, и сразу выходим, – ободрала стоящий на подоконнике цветок. – Суньте листья в карманы и с Богом!
Мать еще и нанизала нам с Виталиком на шеи по снизке чеснока – подстраховаться от вампиров. Папаша тайком все-таки прихватил обрез мосинской винтовки – трехлинейки, велев мне спрятать его в мешок с ведрами. Родители прогулочным шагом пошли по проселку от дома к асфальтовой дороге, ведущей к лесу. Виталик семенящей походкой мультипликационного Пятачка бежал следом, держа в руках закрытый зонтик, украденный у мальчика Лени Просвиркина по кличке Бармалей. В этот зонтик Виталик, посмотрев фильм «Укол зонтиком», собирался вделать отравленный шип. Шип, сделанный из заостренного гвоздя, он на зонтике уже закрепил и теперь готовил яд по рецепту из исторической книжки о борьбе местных племен с викингами: выдерживая в земляной яме гниющие потроха.
Я крался по саду вслед за ними. Дождь усилился. На перекрестке с улицей, где жил мой приятель Орест, пугливые грибники повстречали идущего навстречу водителя машины ГАЗ-51, Сашку Садка по кличке Садзон, он же Джо – Похмельник.
– Здорово, Владимирович. Здравствуйте, Егоровна. Привет, Виталик.
– А мы к грибоеду идем! – в лоб ошарашил его Виталик.
Иногда в брата словно бес вселялся и он мог во всеуслышание ляпнуть какую-нибудь нелепицу. Но сейчас было непонятно, с какой целью стал вдруг придуриваться братец. Может хотел позлить родителей? Отомстить за недавнюю обиду? От него всего можно было ожидать.
– Здравствуйте, Саша, – неестественно засмеялась мать. – Виталий шутит так. Вот, гуляем…
– Ну, гуляйте, – запахнулся в плащ-палатку Садзон и прошел мимо. – Только грибошлепа не накликайте…
– Гога, ты что, совсем дебил? Ты как в разведку пойдешь? Первому встречному шпиону все выложил! – начал бушевать папаша. – Разведчик должен быть смел и умел, хитёр и остёр, пытлив и сметлив, неболтлив и правдив, стоек и боек, на выдумку нов и всегда к бою готов.
– Понял?
– Понял.
– Понял он! «Изучать противника, улучшать разведку – глаза и уши армии, помнить, что без этого нельзя бить врага наверняка», – учил нас товарищ Сталин!
– Я все понял! Я учту!
– Мне твои оправдания нужны, как Васе Пепе зонтик. Что это у тебя в руках? – уставился он на Виталия.
– Зонтик, – приглушенно пискнул братец.
– Вижу, что не топор. Откуда он у тебя?
– Нашел…
– Смотри мне! – папаша погрозил узловатым пальцем и, вырвав зонт, попытался его открыть. – Точно спер где-то? украл у какого-то мутанта? Да? что молчишь? Гога! Я твой отец – Черный плащ! Отвечай немедленно!
– Ты что головы нам морочишь?! В молчанку играешь? Отвечай, а то наглухо откупорошу, паразит проклятый! – пригрозила Виталику мать. – Характер паскудный насквозь! Никакого уважения к родителям! Уже хвост на нас задираешь?! Ты даже в детстве срал больше, чем обычные дети! Смотри у меня, а то мигом тебе хвост укорочу!
– Нашел я его!
– Ты бы еще сачок взял, раздолба сингапурский! Или каску строительную! Зачем он тебе?
– Я взял зонтик, чтобы приманить грибы – зонтики. – Обиженно выдал Виталик.
– Дебил! – в один голос выдали родители.
– Да ты просто хоббит какой-то. – Расстроенно покачал головой папаша, недавно прочитавший книгу «Хоббит или Туда и обратно», украденную Виталиком из библиотеки.
Тут с боковой улицы вывернулась помощница счетовода Наполеоновна.
– Здравствуйте, Владимир Владимирович, здравствуйте Екатерина Егоровна.
– Здравствуйте.
– Мы не к грибнику, и не в разведку! – попытался обмануть Наполеоновну Виталик. – Просто гуляем…
– Странный он у вас, – перекрестилась Наполеоновна, на всякий случай, обходя их стороной.
– В школе им сейчас задают много, вот ребенок и заговаривается, – вслед старушке объяснила мать. – Программу же меняют, а дети не успевают привыкнуть к новой.
– Перестройка все перекорежила, – сплюнула бабка. – Сразу было ясно, что «сухой закон» до добра страну не доведет. Потом еще и стену Берлинскую снесли, сволочи! Гореть им в Аду!
Бормоча проклятия, полубезумная старуха потащилась по своим подозрительным и явно нечистым делам.
– Дебил, ты лучше вообще молчи! – папаша стукнул зонтиком малолетнего путаника по голове. Зонтик от удара раскрылся. – А то доведешь нас до цугундера!
– Подведешь под монастырь! – отвесила оплеуху Виталию мать.
– А ты чего там сидишь, придурь? – сдавленным голосом прошипел мне папаша. – Беги скорее в посадку, пока нет никого.
Я, согнувшись, перебежал через асфальт и, прижимаясь к деревьям, двинулся по защитной лесопосадке, растущей вдоль шоссе. Незадачливые грибоискатели продолжили прогулочное шествие под дождем и покинули деревенские пределы. Километра через полтора, когда до большого леса оставалось не более пятисот метров, их нагнал трактор ДТ-75, управляемый парторгом Геннадием Андреевичем Завирацким по кличке Зюзя, неравнодушным к нашей матери. Бывший «выдвижнец», сыгравший свою роль и в качестве «козла отпущения» безжалостно сброшенный вниз по политической и партийной лестнице, работал Зюзя, внешне и манерами напоминавший Папандопуло из кинофильма «Свадьба в Малиновке», попеременно то на бензовозе, то на тракторе ДТ-75. Он начал на свой бесхитростный деревенский манер ухаживать за ней. Когда мать зимой шла домой из бухгалтерии, то Зюзя ехал на ДТ перед нею и расчищал дорогу от снега. Мы тогда жили в старом доме. Воду приходилось возить на санях из колонки с соседней улицы, а в прихожей постоянно толклись лягушки, которых мать очень боялась. Они из дыры в полу кухни круглогодично выползали, а в прихожей у них типа места для митингов было.
– Здорово Владимирович, привет Егоровна! Куда собрались? – свесился из кабины вырядившийся в шевиотовый пиджак со свисавшей из петлицы выцветшей искусственной гвоздикой, по виду взятой из кладбищенского венка, поношенные армейские бриджи, желтую рубашку и узкий черный галстук и густо усеянные глиной, навозом и ваксой хромовые сапоги Зюзя.
– Гуляем…
– Гуляете?
– Гуляем…
– Виталя, а ты не замерз?
Брат угрюмо молчал и делал вид, что вопрос к нему не относится.
– Егоровна, чего это он?
– Да не выспался он, Геннадий Андреевич. Не обращай внимания, – ответила мать.
– Может, подвезти вас?
– Нет, не надо, – отказался папаша, косясь на лес.
– Ладно, поехал я. – Парторг помахал рукой и запел: Почетная профессия – колхозный тракторист. Нам наплевать на рок, что нам панк и металлист?
Трактор развернулся, обдав семью липкой грязью из-под гусениц, и рванул к деревне.
– Только этого тетерева нам и не хватало! – отец злым взглядом проводил уезжающий трактор.
– Володь, может, вернемся? Мы уже как зюзики, – попыталась призвать супруга к благоразумию мать.
– Куда мы вернемся? Тогда нас сразу заподозрят!
– Надо бы ему трактор поджечь, – предложил Виталик.
– Я тебе подожгу! – папаша отвесил ему оплеуху. – И так тракторов в совхозе мало, в аренду толком сдать нечего, а ты собрался целый ДТ сжигать, разоритель! Хватит того, что Гусена трактор Корявого сжег, еще один вредитель!
– Корявый же враг народа? – не понял Виталик.
– Это не дает повода жечь совхозные трактора! Хоть Корявый и сын Гондураса! Будь он хоть сам Гитлер во плоти, а совхозный трактор надо было не сжигать, а просто аккуратно изъять у вражины. Вредителей вокруг полно – это еще не повод казенный транспорт жечь! Этак на вас, растратчиков, никаких тракторов не напасешься. Хватит трепаться! Пошлите, недалеко уже. В лесу не так льет.
Предприимчивый папаша часто посылал трактора в райцентр и его окрестности, вспахивать дачи городских и имел с этого неплохую прибыль.
– Володя, какой же ты бурдулек!
– Бурдулек ты меня называла, – пропел папаша. – Бурдулек, а мы с тобой не пара.
– В психушке тебе пару подберут, падла купоросная! – шипела мать. – Завел нас в мокрень, тут никаких грибов и нет. Вернемся домой мокрыми как цуцики и несолено хлебавшими.
– Ничего, у нас еще все впереди, – не падал духом отец. – Мы еще наберем столько грибов, сколько не в силах будем унести.
– Теперь из-за твоей твердолобости и жадности, из-за твоего головотяпства дети замерзнут и от воспаления легких помрут! Ты сам дурак и брат у тебя дурак в квадрате!!! В дождь по грибы только полные безумцы могли пойти!!!
Так, громко переругиваясь, добрались до леса.
– Поносил? Дай поносить другому! – потребовал папаша, срывая надетый на меня плащ ОЗК, не успевший еще стать жертвой отца и познакомиться с гудроном. Он на фоне Чернобыльской паники несколько комплектов ОЗК, противогазы, два дозиметра и войсковой прибор химической разведки (ВПХР) с индикаторными трубками. Думал все это выгодно продать. Дозиметры действительно позже смог на видеоплеер поменять. – Буду как Черный плащ – ужас, летящий на крыльях ночи!
– Володь, ты и так уже как ужас, без всякого плаща, – то ли польстила ему, то ли съехидничала мать.
– А я как? – обиженно поинтересовался я. – Голый буду?
– Одень вот, – папаша протянул мне свой промокший насквозь пиджак. – Ты у нас закаленный, не замерзнешь.
– Володя, какой же ты бесчувственный. Прямо как носорог! Он замерзнет.
– Чего это он замерзнет? Я с пиджака воду струхивал, тепло будет. Как говорится, дружба дружбой, а пиджачок врозь.
– Только струхивать ты и умеешь, ни на что больше не годен!
– Не до тебя. Давайте грибы искать!