На смерть царевича Димитрия

Что ж ты Боря, Митьку замудохал?

Как-то это всё не по-людски.

Ведь тебе и так жилось неплохо.

Не кололся. Не бухал с тоски.

Жить по-царски — не в грязи возиться.

Трон под жопу, соболь на плечо.

Знай себе, поюзывай царицу

или там кого-нибудь ещё.

Что ж мы видим, сделали с ребёнком

посланные в Углич мудаки?

Он ведь был нормальным пацанёнком

и почти не писался в портки.

И ответил царь, сверкнув очами:

«Не ребёнок он, а сущий бес!

Что же вы, охальники, молчали,

когда он к моей царице лез?

Кто мне в квас подсыпал мухоморы?

Из шкатулки спиздил все рубли?

Кто нужду справлял в пирог, который

мне на день рожденья испекли?»

И сижу я овощным балластом,

Прибалдев от крепких царских слов.

Это к вам, историкам очкастым

обратился бедный Годунов!

Кто ж теперь историю почистит?

Сказка — ложь, но дело тут в ином:

на Руси ведь просто так не пиздят.

Раз уж пиздят, значит поделом!