Время рождает слова. Но и люди кое-что могут!
Во все времена в жизни человека нет-нет, да и возникало что-то новенькое. То, что требует новых слов. Профессия, техника, одежда, развлечение, животное, термин какой-нибудь. Неологизмов время требует. Которые, как все мы помним, бывают двух видов: общеязыковые и авторские. Первые появляются в обороте как-то просто, сами по себе. Скучновато заимствуются, к примеру, из чужих языков. Достаточно вспомнить девяностые годы. А вот второй тип поинтереснее будет. Их происхождение можно отследить до конкретного автора. Писателя, например. Ломоносов придумал для физического явления термин «коловратное» или «вращательное» движение. Тредиаковский: «общество», «достоверность» и «громогласный». Карамзин: «промышленность», «трогательный» и «катастрофа». Достоевскому мы обязаны словом «стушеваться», а Салтыкову-Щедрину — «злопыхателем». Особенно потрудились на этой ниве эгофутуристы. Со сцен своих «поэзоконцертов» и «стихобоен» Хлебников изрекал новые слова, в которых предпочитал форму содержанию. Большинство слов не прижилось (отрицанцы, брюховеры, гнилолюбы, тухлоумцы, облакини, лебедиво). Но были и слова, которыми мы сегодня пользуемся, — «изнемождённый» и «лётчик». Северянин ввел в обиход слово «бездарь».
Но, пожалуй, больше всех в создании новых слов отметился Маяковский. Например «изласкать», «озакатить» , «разбандитить», «сторотый», «быкомордый», «голоштанный»... Большинство неологизмов, которые предложил поэт, не прожили долго и остались лишь в литературном языке. Но одно ёмкое выражение Владимира Маяковского ушло в народ и даже перестало опознаваться как авторское: «буржуй». Сейчас в очередные Новые времена, думается, появятся и новые авторы с новыми словами. Время, язык и человеческая натура этого требуют. Приживутся ли они, эти слова — кто знает. Что скажете, дорогие наши авторы? Нужны ли людям авторские формы словообразования? Или достаточно переводов, воскрешения архаизмов, или следует, как Каменский, выдёргивать слово из допетровского «ковра-самолёта» и применять его к актуальному, но чужеродному «аэроплану»? Дав вторую, самостоятельную жизнь?