Тепло и уютно...

А в камере пыток — тепло и уютно,
Подумаешь, больно и сил нет терпеть...
Привыкнешь, подлец, человек, ко всему-то,
Повоешь-повоешь — научишься петь.

Подумаешь — страшно, всем страшно сначала,
Да что там сначала, всем страшно в конце...
О том, как томилась душа и дичала,
Прочтёшь по морщинам на юном лице...

Прочтёшь по морщинам, как трудно мужчинам,
Как женщинам трудно, а детям легко
Бродить по пустым сновидений лощинам
И жадно тумана глотать молоко.

А в камере пыток — прозрачные стены,
И видно снаружи — что прячешь внутри,
Слов тянешь из сердца незримые стебли
И каждый свой миг умножаешь на три.

И каждый свой шаг умножаешь на десять —
Затем, что привычная мера шагов —
Такая, что сил нет почувствовать, взвесить,
Вернуть в неуютный корсет берегов.

Но в камере счастья все прежние части
Срастутся обратно/как было/опять,
Труднее всего ведь — прощать и прощаться,
Больнее всего — воскресать...