Ход конем

«Когда стара баба, то и ведьма, – сказал хладнокровно седой козак...»

Н.В. Гоголь «Вий»

Старая ведьма Карлина умирала. Заострились черты лица, рот со свистом втягивал небольшие порции воздуха, кожа приобрела пергаментную хрупкость. Неожиданно ясным и властным голосом она произнесла: «Pas si vite!» (*не так быстро), а затем что-то неразборчивое на корсиканском диалекте.

Державшая ее за руку невестка безнадежно покосилась на часы. Мельком взглянув на лицо умирающей, она поразилась чистоте и свету, исходящему от кожи. Морщины разгладились, старуха выглядела пятнадцатилетней девочкой. Даже крючковатый птичий носик не портил общую картину.

***

К пришествию болезни мозга, названной в честь немецкого медика, ведьма подготовилась заранее, разделив мозг непроницаемыми переборками. Чтобы судно дольше оставалось на плаву. Задуманная ею операция требовала максимальной сосредоточенности, поэтому нужно было задействовать максимальное количество мозговых отсеков, свободных от поражения. Плавали, знаем.

Для первого прыжка Карлина собиралась воспользоваться удачно найденным телесным сосудом с подходящей резонансной частотой. Дорога обещала быть недлинной. Нет, не за черту бытия – туда ей было еще ой как рановато. Судьба зачем-то наделила Карлину расширенным набором возможностей, и ведьма собиралась пользоваться подарком как можно дольше. Она была отнюдь не всемогущей, но все-таки с некоторыми силами, недоступными большинству смертных. Чем кто не шутит – может, и с вариантом апгрейда. Когда, как не на пороге смерти, следует проверять подобные гипотезы?

Говоря о памяти, используют разные выражения: «колодец памяти», «глубокая память», «провалы в памяти». Подобные слова вызывают ассоциацию с движением по вертикали и непременно вниз. «Коридоры памяти» связаны с движением по горизонтали. «Лабиринты памяти» – сложная конфигурация в непонятном измерении.

Для Карлины память уже давно была болотом, по кочкам которого она скакала от одного воспоминания к другому. Сохранились только моменты, связанные с полноценными эмоциями.

Больше всего она мечтала попасть в период времени до того, как стала ведьмой. Когда мир был еще цветным, а не черно-белым. Не в детство, не в юность, а в долгую пору своей огромной зрелой любви, еще не узнавшей предательства. К сожалению, для визитов в прошлое она имела лишь pass limited и могла спускаться вниз вплоть до момента своего ведьминского обращения, но не раньше.

И тут она придумала ход конем. Конечно! Это же такой простой способ обойти преграду. Переселение в чужую оболочку разрешено. Второй шаг – путешествие назад в чужой памяти, возможное до любого момента, включая рождение и даже внутриутробное пребывание. Следующий шаг – пребывая в прошлом, найти точку вторичного перехода в пространстве, чтобы отправиться к единственному-неповторимому, любимому и любящему. К тому, обиде на кого она обязана самой главной трансформацией своей жизни. Ну… скажем так… этой текущей версии существования.

Итак, медлить некогда. Некоторые коллеги по ремеслу для перемещений по времени концентрировались на часах. Механических, солнечных, водных – без разницы.  Для Карлины четки их прекрасно заменяли. К ним и потянулись костлявые пальцы.

Невестка испустила очередной глубокий вздох. А на выдохе непроизвольно погрузилась в воспоминания.

***

«Ну масюсечка, Сеточка-конфеточка!» – рано начавший лысеть молодой бугай с рельефной мускулатурой, казалось, исчерпал все уменьшительно-ласкательные прозвища, трепеща в ожидании неотвратимых последствий разрушительного гнева своей разъяренной половины.

Коя чеканным голосом уже не в первый раз подводила итоги прошедшего дня: «Видел ты, что я пью? Знал, что мне назавтра будет плохо? Знал, что рядом был прохладный ручей? Отчего ж ты, падла, мне не предложил в нем искупаться?».

Утренняя жизнь в дикарском поселении на черноморском берегу постепенно набирала обороты. Где-то далеко, намеком, слышался легкий звук флейты и перебор гитарных струн. Вальяжный баритон лениво выводил «На мандариновом холме йе-йе-йе…».

Двое лохматых и бородатых партнеров по шахматам, видимо, играли утренний блиц. На доске вместо фигур стояло несколько рюмок с прозрачной жидкостью. Девушка в драных шортах, хлопочущая около отказывающегося разгораться чадящего костра, посоветовала «Лошадью ходи!».

И Карлина выполнила совет, напряженно вслушиваясь в строчку песни для прыжка в пространстве.

***

Проморгавшись, она осмотрелась. Что ж.  Те же берега Средиземного моря, те же кипарисы. Снова небритые личности, одетые в рваную джинсу, напевающие ту же мелодию с похожими словами «Sur la colline de mandarines, la-la-la…». Опять затертый восемьдесят лохматый год, куда по ведьминским законам ей попадать было строго запрещено. Вот только она, к сожалению, не в собственном теле, а в облике юной девицы подросткового образа с острыми локтями, которой была в те годы ее невестка.

Теперь следовало оглядеться более тщательно в поисках подлеца. Обаятельного, надо сказать, негодяя и мерзавца, ошивавшегося в этой локации каждое лето в роли бессменного организатора веселья. Этакий человек-праздник. Здесь она его когда-то повстречала, здесь они сегодня и расстались пятнадцать лет спустя. Вроде даже передавали надежные люди, что подлец позже горько сожалел. Дескать, проворонил счастье, разменял на юбки мини. Впрочем, и без посредников сказано между ними было многое, как до, так и после.

Для оптимизации поискового процесса Карлина решила направиться на звук девичьего хохота. Заливистого, почти до истерики. Щекочет он ее там, что ли? Девица и впрямь радовалась жизни на полную катушку, щерясь на все тридцать два зуба. Источник, пробудивший сей фонтан радостных эмоций, пребывал в некотором недоумении, по инерции растерянно улыбаясь, словно говоря: ну вот такой я забавный юморист, что же поделать?

Карлина без колебаний взяла Генриха за руку и решительно поволокла через кусты можжевельника, бормоча под нос: «Ничего, ты мне еще потом спасибо скажешь!» В рассеянности даже забыла перейти на родной французский.

Вообще по первоначальному плану предполагалось произнесение особой магической формулы. Однако ведьма настолько рассвирепела при виде соперницы, уже примеряющей роль разлучницы, что просто не могла себя сдерживать. Просто плюнула идиоту в глаза, рявкнула «Смотри на нее!» и толкнула прямо в объятия законной супруги. Собственно говоря, себя же или своей сорокалетней копии. Круто развернулась на пятках и ушла не оглядываясь.

***

Бывшая умирающая внезапно очнулась и командным голосом потребовала от невестки принести десерт. Та встряхнула головой, как бы говоря: «Приснится же такое!». Затем с недоверием покосилась на севшую в кровати Карлину. Умирать старушка явно передумала. Вон схватилась одновременно за зеркало, расческу и помаду. А еще полчаса назад стакан с водой до рта не могла донести. Позвольте, а этот дряхлый пень что здесь делает? Вроде бы даже имя его было запрещено к упоминанию в радиусе десяти километров.

От дверей в палату раздавалось робкое погмыкивание и покашливание, затем прерывающийся голос приступил к монологу: «Радость моя, я так боялся, что ты умрешь! А я так и не сказал, какая ты у меня красавица! Знаешь, я ведь в тебя не сразу окончательно влюбился. Мы уже много лет жили с тобой вместе, и, признаюсь, я начал терять вдохновение. Но однажды мне как будто кто глаза раскрыл. Даже голос прозвучал как наяву «Смотри на нее!». Что-то я читал такое про третий глаз – может это оно и есть? Во всяком случае, твоя красота мне открылась…бла-бла-бла…»

Карлина слушала откровения, рассеянно обдумывая новую информацию. Супруг, любовь всей ее жизни, дряхловат стал, руки трясутся и ноги еле переставляет. А ведь она уже начала молодеть. Еще неделька – и совсем девочкой запрыгает. Тогда – прощай, больничные коридоры! И маникюр пора срочно обновить. Так что список наиболее срочных дел подлежит категорическому пересмотру. К сожалению, все получилось как всегда: решение проблемы кардинально меняет обстоятельства, порождая целый ворох других. Ну, где наша не пропадала!