Кедровые орешки
Ну что мужики, рассказать вам за тайгу сибирскую? Тайга — она такая... Хорошего человека примет, обласкает, жизнь ему наладит, а вот плохого — изжует, выпьет без остатка и изведет окончательно! Не отпустит одним словом...
Вот вам мой рассказ про тайгу...
Пошел я однажды поздней осенью в тайгу за кедровыми орешками. Только вошел в кедровник и присмотрелся к шишечкам, слышу за спиной хруст валежника тревожный. Оборачиваюсь — ба! Да за мной медведяха огромный пристроился! С явными нехорошими намерениями! Опростал я сразу в портки все что было накоплено и бегом! А он за мной! И начались погони наши: гонял он меня по всему кедровнику где то с час наверное! Чувствую — играет зверь со мной! Аппетит нагуливает!
Наконец загнал он меня на обрыв отвесный. Внизу, метров пятьдесят не меньше, речка Вилюйка по валунам катится, сзади медведь распаленный наседает. Что делать? Куда деться? А он на задние лапы встал, как в неком ресторане и на меня пошел, как официант с неоплаченным счетом! Чую на лице уже зловонные миазмы его пустого желудка...
Перекрестился я (была-не была!) и сиганул вниз! Пока летел, молитву Отче наш успел прочитать, она мне и помогла: вошел я в воду ногами аккурат между двумя валунами в омуток глубокий. Живот правда сильно ободрал и одежду всю на камнях оставил! Только вынырнул дух перевести, глядь — а сверху медведь летит! Вот же сволочь неугомонная! Успел я увернуться от его туши тяжелой, тут он тоже между валунами и вошел... Только не пролез! Здоровенный же говорю! Голова с лапами сверху на камнях осталась, а мясо с костью вниз ушли, хариуса кормить!
Понял, я что родился на свет еще раз, перекрестился с аминью и с умиртворенным сознанием отдался на волю волн....
Через пару километров меня полуживого и замерзшего геологи вытащили на берег, обогрели, спиртом отпоили, песнями под гитару расстрогали и отправили на вертолете в райцентр, в больницу.
Там доктор, выслушав меня изнутри и с наружи, прописал уколы от которых свет белый я возлюбил до крайности!
Да и делала их (уколы!) мне сестра симпатичная. Эдакая смесь Паулины Андреевой с Анной Семенович! На четвертом уколе я влюбился в неё по уши и сделал сестре (Люсе!) предложение.
Рассмеялась она и говорит:
— Вот уколы закончатся там и поговорим! Все так начинают... (это она о чём?) Уж больно ты ободранный сильно, может уже части своей главной лишился! — и шасть своей рукой ко мне под одеяло!
— Ха! — смеется, — Да с таким размером можно и в норку мышиную просвистеть!
А я ей в ответ: — Не принижай моего мужского достоинства! Оно просто от испуга не отошло...
Зажал я эту часть свою в кулак горячий и стал ждать выздоровления.
Недели через три вернулось мое сознание в рамки реальности, уколы закончились и Люся оказалась уже не такой эффектной, а просто приятной, с фигурой Федосеевой-Шукшиной и лицом Фаины Раневской. Да и в радость это мне только! Да если эту Семенович хорошо потереть, то много там открытий чУдных готовит просветленный ум!
Ну, а первое слово — дороже второго! Поэтому повторил я ей свое предложение. А Люся опять прощупала меня, сказала —Ого! и согласилась!
Сыграли мы свадьбу под Новый год. Ёлку нам геологи доставили из тайги вместе со шкурой того медведя! Мы хотели скромно, но они были со спиртом и с гитарой! Оттоптались мы тогда на этой шкуре славно...
Поселились мы с Люсей в моей комнатке светлой, родила она мне двойняшек здоровых кругленьких, как орешки кедровые, которые мы теперь покупаем уже на рынке на капитал материнский!
Вот вам и тайга-матушка! А шкура мне до сих пор ноги греет перед кроватью супружеской: не любит Люська когда я с ногами холодными...