Трафарет
Я уже упоминал неоднократно о том, что в 90 е и нулевые достаточно плотно сталкивался с украинцами и на работе, и в быту, и впечатления у меня от этих знакомств остались весьма склизкие.
Расскажу об одном, как мне кажется, типичном представителе этой упрямой нации. Звали его Валера. С юных лет он прозябал в окрестностях центростремительной тяги молодежи к буряковой горилке, конопляным ландрейсам и отвару маковой соломки что не мешало ему хорошо учиться в школе. С момента первой поллюции и до 25 лет Валера упорно дрючил глупых сельских дивчин и их брехливых матерей не умея при этом обьясниться в любви. Переебав все что можно и залечив очередной триппер, Валера сошелся с весьма сексуальной и полностью порабощенной им РСП, сразу заскучал и скоренько покинул каменец-подольские пенаты дабы торговать на рынках Москвы самым разным шмотьем и всегда имел планы на эмиграцию в Америку. Разведенка как собачка увязалась за ним.
Господи помилуй, какой же это был умный, энергичный, распираемый идеями, скаредный индивидуум! Его интеллекта с избытком хватало на то, что бы в разговорах незаметно уходить от тем в которых он дуб дубом и не давать окружающим рта раскрыть если вдруг требовалось ощеломить сраных совков волшебными россказнями о том, какова в натуре райская житуха в США. У него там, лет 6 как подъедалась родная тетка с ебарем, которые сидели на пособиях и при этом подрабатывали нелегально когда им заблагорассудится, т.е. по мнению племяша пановали в полный рост.
В часы летнего беспонта Валера с презрительной тоской озирал волейбольный манеж Динамо в ободранных последах коричневого скоча на торговых местах где мы прибухивали под гирляндами турецких дубленок и плащей. Он отклячивал губу и возвещал нам как махатма несмышленышам: — Там видеоаппаратуру, аудиостойки хайфай, компьютеры, принтеры, мягкую мебель, все почти новое выносят на помойку, ставят аккуратно, только выбирай. Хочешь сканер - цепляй, тащи до хаты! Всюду халява. Все для людей.
Мы вздыхали и облизывались кто об чем - хайфай, сканеры, умные кофеварки!
- Моя тетка, раз в день,самоходной машинкой замывает сотню квадратов местной забегаловки и за полтора-два часа работы получает налом от 50 $. А хочет так заправку например отпидарасит. И тоже кеш. Ебарь правда совсем не работает, целыми днями пятки слюнявит да хавает все что не приколочено.
— А унитазы тетя моет? — зачарованно спрашивали мы проедая последний хуй без соли и даже без подзалупного творога в ожидании сезона. Бутылка Будвайзера или Гролша на оптовке стоила полтора доллара, проститутка с грязными ноггами от борта сотка баксов за пару-тройку часов, аренда нашей рыночной точки габаритами метр надва — 1.500 грина в месяц.
— Неее, — с нескрываемым оттенком расового превосходства тянул Валера — гавно моют негры и латиносы.
Со своей мадам он обращался весьма оригинально. Как поведал нам его камрад и по совместительству кум Олег, с погонялом Дундич, четкий пацан Валера обожал вкушать норвежскую семгу, покупал тушку килограмма на три, самолично и вкусно ее засаливал, а потом со смаком пожирал за семейным столом не позволяя своей сожительнице и ее ребенку даже хребтину обглодать. Пока она умоляла выделить им хотя бы маленький кусочек рыбки или плавничок пососать, он возбуждался как жеребец и от избытка сытости в крови начинал сильно ее ебать загнув колени жертвы практически за уши. Причем насиловал в таком интересном ракурсе до тех пор, пока голодная деваха не достигала жуткого оргазма захлебываясь в рыданиях и скулеже, после чего обоссывалась прямо ему на мошонку и конечно себе на жопу с густыми потеками спермы. И только после окончания экзекуции садист смягчался и бросал в мокрую койку децл бабла что бы она купила себе прокладки и упаковку бич пакетов. Эти замечательные детали мы прознали со слов всегда хихикающего Олеко Дундича - Валерка занимался сексом как скотина на поле ебется, не стесняясь, прямо при товарище. Так они привыкли сношаться у себя в глубине сельских поползновений, в беленых хатынках с чернобривыми озорными дивчинами, мечтающими попасть на панель любого иностранного гос-ва. Красивая хохлушка с характерным разрезом глаз была рабыней своего господина, не могла даже пикнуть поперек отчего наша коллега, капитальная мордовка Лена, глядя на скорбь ущербной девушки просто кипела от бешенства и нестерпимого желания быть на ее месте, дабы жестоко отомстить подлецу путем физиологического иссушения его предстательной железы! Золотые цепи, цепочки, мониста и кулончики на возмущенной груди матерой торгашки струились, переливались и взаимно цеплялись так, что хотелось остановить их коловращение обеими руками.
Планов эмиграции у Валерки было много, от фиктивного брака и до выигрыша в лотерею гринкарты. Но более всего ему втемяшилась идея съебаться по религиозным убеждениям. Для достижения блистательной цели он готов был окунуться с головой в омут любой секты - хоть в баптисты, а хоть и в свидетели Иеговы, за людей он их один хуй не считал, зато копил деньги на вступительное *пожертвование* лидерам религиозной ячейки, но не от души, душевно и в душу, а для подтверждения левого стажа в ихней структуре и фактов угнетения и репрессий властей на религиозной почве. Он не сомневался в успехе и дабы не спалиться при возможных опросах и анкетировании намеревался вызубрить всю литературу конфессии от корки до корки, все молитвы, всю печатную продукцию и всю мифологию, готов был участвовать в любых ритуалах, традициях, бдениях, стояниях, собраниях и радениях лишь бы не бедовать на терриории СНГ где по странному стечению обстоятельств белому человеку надо пахать, вкалывать и даже въебывать в поте лица своего за кусок хлеба с маслом, который в благословенных Штатах дают задарма даже сраным ниггерам и всяким прочим мутантам в купе с хитромудрыми евреями. Эта заморская фича приводила его в ужас и насмерть поражала своей вопиющей несправедливостью.
С его целеустремленностью он мог в совершенстве овладеть каким угодно языком, хоть японским, а хоть бы китайским и работать переводчиком в любой компании связанной с этим странами. С его скупердяйством и коммерческими прихватками имелись все основания стать успешным в любой отрасли бизнеса и даже культуры, но нет, упрямого хохла привлекала лишь препездененная возможность получения дензнаков просто так, за красивыя глазки. И он, и его кум Олеко Дундич утверждали что такой или подобный исход с ридной нэньки уже тогда замышляла подавляющая масса населения незалэжной.
Не знаю как старики и люди среднего возраста, но идея препезденной житухи в свое шикарное удовольствие превалировала в мозгах у всех без исключения встреченных мной молодых украинцев. С какого чьлена такие запросы - непонятно. Любой базар с сельскими штемпами и накрашеными марамойками кончался одним и тем жлобским припевом — Они блять заебались робить на москалей, их страдания невыносимы, потому как они гордые и свободные люди — хозяева своей судьбы! Украинцы достойны немеряно кайфовать и презрительно поплевывать на совок с небоскреба великих американских ценностей!
Мечта Валерия о праздном безделии была услышана Небесями. Но только самая суть. Без американской составляющей. Внезапно, казалось бы абсолютно безпричинно он тяжко заболел головушкой и в результате напрочь потерял зрение, вынужденно вернулся в проклятые им ебеня задротистого аграрного невозврата, без работы страшно бухал, изредка выползая с хаты прогулять собаку-поводыря и тогда уж вслух, на все село, курам насмех, проклинал свою сожительницу-суку, которая связала его по рукам и ногам не позволив осуществиться грандиозным замыслам по проникновению в райские кущи заокеанского пакибытия, но которая однако продолжала покорно исполнять его прихоти, кормила и обстирывала злющего инвалида, содержала на своем иждивении въебывая на зернотоке местного латифундиста, причем Валера продолжал все так же сильно ее ебать, с предельной яростью загибая салазки ей за уши. Тромбофлебит на ее ляжках он в упор не видел и вообще хватал за пизду вслепую, наощупь рвал с бедер дешевенькие трусишки и она сама, не дожидаясь оплеухи задирала ноги вверх и в стороны, чтобы Валерочке было удобнее засадить ей с размаху по самые яйца. Почему? Оказывается ее мать была крымской татаркой, при чем тут Крым в душе не ебу.