Мёртвая зыбь
Полна таверна, штиль. От мутной скуки
Поют матросы обо всём на свете:
О роме, о штормах и о разлуке.
Поют и пьют. И ждут попутный ветер.
Ветер с утра не проснулся — он умер, что ли?
Дремлет корабль на рейде, не дрогнет парус.
Мы покоряемся нашей моряцкой доле:
Петь или пить — ну, а что нам ещё осталось?
Трубку потом закурить, да сходить на берег.
Море безрадостно встретит неровным плеском.
Может быть к вечеру — хочется в это верить —
Вздрогнувший рей развернётся легко и резко,
Парус обнимется с ветром...
Пока всё тихо.
Сушатся сети просоленной паутиной.
Солнце ползёт, словно старая паучиха,
Тени от мачт по воде распластались длинно.
*
... Тёплая палуба. Судно идёт по ветру,
Парус развёрнут, и волны бегут к бушприту.
Тонко звенит бакштаг. Все плохие приметы
Прочь отметаются, грусть и тоска забыты.
... Дева печальная волосы причесала,
В их золотой паутине увязло солнце...
... К вечеру парус из белого станет алым,
Ветер не стихнет, и значит, Ассоль дождётся!
*
Трубка погасла. Вернуться опять в таверну.
Петь или пить. Или то и другое вместе.
Где теперь эта Ассоль? Умерла, наверно.
Грей не доплыл, никаких от него известий.
Мёртвая зыбь как Иуда корабль целует,
Парус повис безвольно. Закат чуть тлеет.
Песню сегодня матросы поют другую:
Что же, Ассоль забыта — царит Лорелея.