Эрнст Теодор Амадей

Прибрежные волны Андаманского моря обычно ласковы к беспечным туристам, приезжающим со всего света в Таиланд на рождественские каникулы. Но иногда в ветреную погоду они начинают затягивать зазевавшихся купальщиков с собой словно капризный ребенок, упрямо тянущий взрослого к витрине с самыми дорогими игрушками. И если поддаться, то и в том, и в другом случае можно легко оказаться на дне. Либо финансовом, либо морском.

Сегодня был именно такой день, и я, нарушив свою традицию заплывать по приезду далеко за буйки, поплескался на мелководье и пошёл прогуляться по прибрежному сосновому бору невесть как выросшему в тропиках. Потревоженные мной мелкие лесные крабы прятались в выкопанные ими норки, которые я сперва принял за кротовьи.

«Крабы в сосновом бору! — подумал я. — Прикол. Андерсена бы сюда. Или лучше Гофмана».

«Три головы у него, три! Я сам видел. Вон в той норе спрятался. Большой! — услышал я впереди за деревьями звонкий детский голос».

«Бывает! Ты сама говорила! В Рождество всё бывает! — продолжал он. — Он от Щелкунчика сюда спрятался. Помоги поймать!»

Подойдя поближе, я увидел маленького белокурого вихрастого мальчика лет пяти, активно тыкающего палкой в одну из нор и молодую красивую женщину, укоризненно качающую головой.

«Бывает, — сказал я, подмигнув мальчику. — И зовут эти головы Эрнст, Теодор и Амадей!»

Мальчик исподлобья взглянул на меня и как-то по-взрослому недобро усмехнулся. В этот же момент мне почудилось, что из норы полыхнуло огнём, послышался леденящий кровь трёхголосый лай, а красавица превратилась в злобную горбатую старуху с вилами наперевес.

«Лови, лови его! — закричал мальчишка через мгновение и вприпрыжку побежал за выскочившим из норы маленьким испуганным крабом».

© Себастьян Ферейро