Картина маслом II. «Нетленка» - 20 лет назад
Пантеон контркультуры глазами неофита. Так виделось в октябре 2022 года, до знакомства с "Альтерлитом"
Маленький Акулка сидит на коленях у добродушного великана литературных форм Альбертыча и размышляет о скудности приёмов сюжетопостроения в рассказах О. Генри. Никто другой в присутствии двухметрового малютку не вёл бы себя так расслаблено.
Во-первых - завидовали количеству его прозаических произведений, ставших бессмертной классикой, а во-вторых, все знали: МобилШарк опасен тем, что может по любому поводу, внезапно и обильно разразиться стихами. Но великодушный гуманист Альбертыч исповедовал жизненный принцип, заложенный в него ещё Ильфом и Петровым: «Если существуют колени, то должен же на них кто-то не сидеть».
Геша, которого Альбертыч для безопасности придерживал левой подмышкой, всё порывался художественно трансформировать абстинентный синдром в полифонический постмодернизм путем разбивания морд Буковски и Поланику томиком Хемингуэя.
Нематрос через восьмикратную лупу исследовал безграничные возможности силы человеческого либидо, помноженные на «смычку города с деревней». А Катран очень уверенно, чисто по-понятиям, отстаивал точку зрения Шукшина: ничего хорошего, кроме весёлого, из этой «смычки» не получится. А если не верите, то заведите себе козу на балконе.
Ш.Г.Б методично и хладнокровно препарировал метафизику любви, а в перерывах, мимоходом, доказал на примере себя, что не только «собственных Платонов и быстромыслящих Ньютонов» способна русская земля рождать, а и реального Нострадамуса, который восемь лет назад предсказал в мельчайших подробностях — до сантиметра! всё то, что с нами происходит сегодня.
13k отважно распутывал темы сложных хитросплетений судьбы и фатума, человеческих взаимоотношений и путешествий во времени, сохраняя в душе по-детски чистую и светлую веру в то, что все люди добры, отзывчивы и наивны. Просто надо знать, как правильно их обманывать и использовать в своих, практически бескорыстных целях.
Георгий Зотов писал малюсенькие смешные рассказики, над которыми сам же и смеялся, вызывая нездоровое чувство злобной зависти у всех остальных читателей его произведений. Но ему всё прощали за «Совхоз «Красный Бубен».
А в левом углу, но на переднем плане стоял Олег Покс с огромным плакатом: «Не шутите с контркультурой». Плакатом он прикрывал полное отсутствие желтого польтА и творческого стыда.
Обвивая мощными кольцами терпения, понимания и заботы, надо всеми бережно нависала гигантская голова Удава. Язык Удава был совсем даже не раздвоенный, а очень уставший от повторения изо дня в день фразы, которая в его устах могла стать и высшей похвалой и самым тяжким приговором. В зависимости от контекста и от текста: «Это лютое гонево!».