Ночное Финал

В любом случае, вся проблема заключается в детях, правильно? — Олег смотрел в пустоту перед собой. — Ты считаешь, что видишь призраков... И они тебя пугают.

— Поверь, до утра ты тоже успеешь пересрать пару раз, — с сатанинской улыбочкой заметил Серега. — Так что давай выработаем план до темноты, пока еще осталось время.

Мысли Олега плавали как дохлые рыбы в гнилом аквариуме.

— План... Знаешь, опыта борьбы с призраками у меня нет. А мультик про охотников за привидениями я плохо помню. Там было такое слово... «эктоплазма» или что-то такое... Но вряд ли нам это поможет. Может, от тех ящиков в подвале начинаются глюки?

— Знаешь, когда такие глюки хрипят у тебя под окном, сложно поверить в их нереальность.

— Ладно, давай думать логически. Что мы можем сделать?

— Могу повторить — нам надо победить страх.

— Секундочку! НАМ?

— Ты ведь тоже боишься, разве нет?

— Кого? Или чего?

— Призраков.

— Слушай, ну это смешно! Каких, на хрен, призраков?

— Не боись, скоро увидишь. Я думаю, нам надо остаться здесь на всю ночь. Тогда победа будет за нами. Ты остаешься?

— Ха! В легкую! Накатим еще?

— В легкую!

***

Из сна его вырвал звук. Звук четкий, но далекий.

Детский плач.

Олег осмотрелся. Серега спал прямо на стуле, обняв двустволку. За окном стояла ночь. Часы показывали без пятнадцати три.

Кто-то плакал там, внизу, в подвале. Какой-то ребенок.

Олег действовал как любой человек спросонья. Не задумываясь. Тихо встал с дивана, выскользнул в коридор.

Серега под вечер показал ему второй подвал — чистый и сухой, в котором стояла старая кровать и два древних агрегата — печь (Олег про себя продолжал называть ее «бойлером») и угрюмый генератор на ременной тяге. Обнаружились и два ведра с соляркой. Заправленный генератор по-старчески закряхтел, но заработал.

Старый барак залили свет.

В печи уютно потрескивали дрова, но они уже не задавались вопросом, откуда они там взялись. Было тепло и весело.

Потом, при свете, они выпили вторую бутылку, шутили, совсем как раньше, подкалывали друг друга. А потом заснули...

Звук доносился из того, второго подвала. Олег зябко повел плечами — было светло, но холодно. Печь, скорее всего, погасла.

Он шел, нарочно производя много шума. Но плач не прекращался. Олегу вдруг стало не по себе. Все здесь происходило в логике сна — натопленная печь, ведра с соляркой. Теперь этот плач. Кто может здесь быть? Мертвые дети из Серегиных снов?

В подвале горела тусклая лампочка. Натужно тарахтел генератор. Печь действительно погасла, и плач доносился из нее...

Олег непроизвольно отступил. В голове колотилось одно: «Беги! Беги! Беги! Беги!».

— Эй, кто здесь? — выкрикнул Олег не своим голосом.

— Дядя, я тута! — Раздался из печи детский голос. Девчачий. — Это я тута, Маруська. Открой дверцу, дышать не могу!

Олег похолодел.

— Ты как туда попала-то?

— А меня дядя Миша от Майора сховал... Сказал, что придет, да что-то давно нейдет. Открой, дядя, Христом богом прошу! Сейчас опять огонь дадут, сгорю!

Олег скрипнул зубами.

— Сейчас, — он подбежал к печи, открыл задвижку, сунул руки в темное жерло печи. — Лезь, козявка!

Что-то холодное схватило его за руки. Подавляя дрожь, Олег потянул девочку на себя.

Это и впрямь оказалась девочка — растрепанная, напуганная, в грязном платьице. И нечеловечески холодная. Олег опустил ее на пол, присел на корточки, пытаясь заглянуть в глаза. Почему-то...

Она подняла голову. Олег вскрикнул, не удержался, упал.

У нее были черные, неживые глаза.

— Опять забоялся? — черты ее лица на глазах менялись — становились острее, неестественнее. Девочка улыбнулась. Дико, будто скалясь. Будто зверь, угрожающий врагу. Во рту у нее были клыки. Ни одного нормального зуба.

— Сожру, — забормотала девочка, глядя Олегу в глаза. — Сожру, сожру, сожру...

— Стой! — раздалось из-за спины Олега. — Дай ему еще один шанс!

Девочка гневно рыкнула, посмотрела поверх помертвевшего Олега.

— Он не сможет! — рявкнула она.

— Дай ему шанс! — голос обрел стальные нотки. — Раз он вернулся, значит есть еще одна попытка.

— Дурак! — фыркнула девочка и недовольным урчанием полезла обратно в печь. Заслонка закрылась за ней сама.

— Вставай! — говоривший был не старше девочки, судя по голосу, но от его присутствия за спиной отчего-то делалось жутко...

Выглядел он ужасно. Какая-то роба из грубой ткани, чумазое, будто бы обожженное лицо, и белесый, чудовищного вида рубец, будто от удара саблей. Мальчик лет двенадцати.

— Не узнаешь? — мальчик протянул Олегу черную руку. Нечеловечески холодную руку.

— Э-э-э... Нет.

— Тем лучше, — поднявшись, Олег оказался ненамного выше мальчика. — Значит, начнем все сначала. Знаешь, зачем ты здесь?

— Э-э-э... Нет.

— Мы нашли тебя в памяти того, второго. Заставили позвать сюда. Думали, что ты сможешь справиться с Майором. Во всяком случае, тот, второй, был в этом уверен. Но не получилось.

— Что... не получилось?

— Ничего не получилось, — отрезал мальчик. Из горла его вырвалось хриплое, почти звериное рычание. — Но, видимо, есть еще одна попытка. Слушай меня. Сейчас ты проснешься и пойдешь в Башню. Там тебя встретит Майор. Ты убьешь его. Это все.

— Но... за что вы его... ненавидите?

— За то, — со спокойной яростью сказал мальчик, — что он нас убил. Всех. А до этого пытал, издевался, уродовал. За то, что он не человек. За то, что все в этом мире должно быть справедливо. А теперь просыпайся и иди в Башню. Вместе с тем, вторым...

***

Олег замолчал. Серега смотрел в темное окно. На столе стояли нетронутые чашки с чаем.

— И все? — в голосе Сереги послышалась ярость. — Это все, что тебе сказал этот маленький упыренок?

— Нет. Потом он дотронулся до меня... было очень больно. И я как бы увидел... глазами тех детей. Увидел прошлое. Этот Майор — он действительно монстр. Он... даже не хочу говорить. Но было очень страшно. И больно.

— Значит, им нужен ты... — Серега рывком поднялся, схватил двустволку. Взвел курки. — Вся эта катавасия ради тебя, избранного победителя темных сил — так получается? А я, типа, так, довесок?

— Серег, ты что? Дело не в том...

— Да знаю я, в чем дело! Нам, парням из деревни, не хуй соваться в серьезные дела! Мы годимся только штаны по-тихому мочить и плакать от страха! Умом мы не хуя не вышли!

— Серег! Ты чего?

— А ничего! Пойду ща, бля, страхи побеждать. Ебну всю эту пиздобратию — и дело с концом. И Майора, и детишек этих страшных!

Олегу казалось, что он все еще во сне — настолько его поразила реакция Сереги на рассказ. Он предвидел несколько вариантов развития событий — но только не такой.

Олег растерялся.

— Ну, сучье, иди сюда! — заревел Серега и выбежал из комнаты. С треском захлопнулась дверь. — Где вы, пидорасы ебаные? Всех грохну! Че, зассали? Усикались, малышня?

Крики Сереги удалялись. Он шел к подвалу с ящиками.

Олег запоздало понял, что исправить уже ничего нельзя. Да, он схватил ружье, побежал следом, ощущая каждой клеточкой тела нарастающую вокруг злобу — злобу невидимых маленьких детей, которые хотят, наконец, уснуть. Но изменить что-то, остановить раскручивающийся маховик неотвратимого он был не в силах. И от этого на глаза наворачивались слезы, а затылок продирал мороз ужаса.

Внизу вдруг оглушительно грохнуло. Раздался радостный крик:

— А, че, сожрал, тварина? Поди-ка сюда, ща еще въебу!

А потом стало до одурения тихо. Он даже слышал, как шелестит занавесками сквозняк. Секунда, две... двадцать? Минута?

Резкий крик, заставивший скрипнуть зубами от тоски. Слившийся с ним звериный, жуткий рев. И снова тишина.

И сквозь тишину медленно нарастали звуки. Чавканье и довольное урчание. Шлепки босых ног по ступеням.

Они шли наверх.

Олег сел на корточки и обхватил двустволку. Зачем сражаться? С кем? Тело будто бы набито холодной ватой.

Они были похожи на погорельцев. Предварительно убитых. Грязная одежда, потерявшая цвет и форму. Слипшиеся от крови волосы. Босые, с кроваво-красными глазами. С клыками вместо зубов. Со следами удушенья на шеях. С дырами от пуль во лбах.

Они с любопытством разглядывали его жалкую фигуру.

Мертвые дети.

Их было много, но они не нападали. Просто стояли и смотрели. Некоторые сыто порыкивали.

Один из них подошел к Олегу. Тот самый мальчик из сна.

— Шутки кончились, — сказал он и прикоснулся к голове Олега. Подул холодный ветер. Окна второго этажа глухо скрипнули, а потом взорвались миллионами застывших слезинок. Олег почувствовал, как что-то потекло по его щеке — кровь, слезы?

— Веди нас! — приказал мальчик. И Олег встал и пошел. Он теперь был пуст, ему было все равно. Когда умереть — теперь или несколькими минутами позже — какая, в сущности, разница?

Дети расступились, пропуская его. Он шел, словно судорогой, стараясь не смотреть на пол — только вперед. Почему-то было страшно увидеть Серегин труп.

Внизу его не оказалось. Олег, ведомый голосом мальчика в голове, спокойно спустился по лестнице на первый этаж, свернул в подвал с ящиками, маркированными черным солнцем.

Из подвала изливался синеватый свет. Мертвенный свет. Дети шлепали следом. Олег решительно двинулся вниз и вдруг услышал знакомый звук. Тот самый, который померещился ему тогда, в подъезде, целую вечность назад. Звук ползущего мертвого тела.

Опять было тихо, будто их отгородили от остального мира невидимой стеной. Но тишина была недолгой.

— Не оглядывайся! — мальчик вырос перед Олегом ниоткуда. В его глазах горел красный огонь. — Только вперед!

— Но...

— Только вперед!

И Олег пошел. Не обернулся. А труп того, кого он считал своим лучшим другом, полз следом, хрипя пробитыми легкими.

Мальчик махнул рукой, выкрикнул:

— Вася, Зина, уберите эту грязь!

Олег не обернулся. Он не видел, как невысокий Вася с нечеловеческой силой прижал труп к полу, а хрупкая на вид Зина с обгоревшими «хвостиками» принялась отрезать беспокойному телу голову. Сил у нее было не так много, но страх перед наказанием заставил работать быстро. Хватило нескольких минут. Кровь они пить не стали — у мертвецов она противная.

Дверь в Башню была открыта. Свет шел из нее. А на пороге стояла коренастая фигура в стареньком кителе и галифе. Майор.

Дети остановились. Олег тоже. Все они смотрели на Майора, на его полноватое лицо с маленькими цепкими глазами. Майор широко и радостно улыбался.

Вместо зубов у него тоже были клыки.

— Доброй ночи! — голос у Майора был твердый, но с нотками какого-то сумасшествия. Казалось, он изо всех сил сдерживался, чтобы не расхохотаться. — Какими судьбами в мою скромную обитель? На экскурсию по местам боевой славы?

Олег неожиданно почувствовал, что холодный ветер, дувший в его сердце, прекратился. Он был свободен.

— Ну, вы сегодня у меня какие-то буки! — притворно обиделся Майор. — Не пущу вас в Башню!

Видя, что Олег никак не реагирует на его слова, Майор подобрался.

— Ладно, бог с вами. Вижу, настроены мы опять крайне решительно. Небось, кино про зверства уже посмотрели?

Майор ласково улыбнулся.

— А разве это ложь? — Олег презрительно хмыкнул.

— Нет, нет, разумеется, все это чистая правда! — комично замахал руками Майор. — Я никогда не опущусь до того, чтобы ставить под сомнение достоверность детских фантазий или фобий. Важно другое — для чего все было сделано, для какой великой цели. И вот здесь наши позиции кардинально расходятся. Меня здесь принято выставлять монстром, но ваши покойные подопечные немногим лучше! Их нравы тоже не отличаются деликатностью. Вот, к примеру, один из них притащил сюда отрубленную голову вашего друга. Спрашивается — зачем? Забавы ради?

Олег молчал и по-прежнему не смотрел назад.

— Да, признаюсь — грешен. Не смог в свое время устоять. Поддался, так сказать, минутной слабости. Но я даже не подозревал, к чему все это приведет. Ведь все начиналось как сущий пустяк. Ну, зафиксировали мы случайно выброс необычного вида энергии. Знаете, на самом краешке наших возможностей. Проверили, уточнили. А потом доложили куда следует. И покатилось!

Мы подозревали, что при дележе мира придется предъявить парочку козырей. У немцев была эта их сомнительная кровавая магия... наивные умы! Они пытались буржуйкой обогреть небо. А мы пошли много дальше. Наша идея... ха-ха... получила плоть и кровь, а также ресурсы государства. Вы улавливаете суть?

Олег покачал головой.

— Господи, да это же элементарно! Ну, представьте себе — идет крупное сражение. Знаете, тысяч по сто с каждой стороны. Танки, артиллерия, авиация. Допустим, немцы применяют Зов Предков — это у них такой агрегат был, для создания паники. Впрочем, что-то я отвлекся. Так вот — после боя, знаете, остаются отходы. Трупы всякие, в разной степени поврежденности. А для нас — мегалионы некроидной энергии. Огромный неизвестный прежде ресурс. И тут на поле боя появляется маленький мальчик. Или девочка. Они читают нехитрое заклинание, перерезают горло какому-нибудь врагу народа... Короче, через пять минут под командованием такого ребенка при удачном стечении обстоятельств — тысяч сорок неуязвимых воинов. Которые спокойно возьмут любой укрепрайон, удержат высоту... ну и так далее. Потрясающая перспектива, не правда ли?

Олег неопределенно хмыкнул.

— К сожалению, немного не успели. Немецкая разведка что-то пронюхала, против нас послали особую команду ликвидации — даже с магом. Я был польщен. Но пришлось экстренно сворачиваться. Быстро... и безжалостно. Нельзя было допустить, чтобы наши разработки попали к немцам. Самым сложным оказалось решить судьбу детей... А, вижу, вижу. Вас волнует вопрос, почему именно дети? Почему они должны были стать основой нашего изуверского плана? Да все, в сущности, просто. Взрослого человека Луч Тьмы убьет. Или превратит в чудовище. Как вашего покорного слугу. А вот детей... Впрочем, как видите, мы тоже не просчитали всех побочных эффектов.

Я знал, что мне тоже придется умереть. Но... Все спутало проклятое русское разгильдяйство и проклятый маг из «Аннэнербэ». Истопник начал прятать детей, а маг вызвал неизвестную нам сущность... Впрочем, детали скучны. Главное — документы удалось вывезти, и, судя по этим ящикам, они дошли до адресата. Впрочем, это уже совсем другая история.

— Что в ящиках? — не своим голосом спросил Олег.

— Следующий этап Проекта. И поверьте, он много страшнее нашего скромного эксперимента... Впрочем, мы опять отвлекаемся. Кажется, вы пришли, чтобы убить меня?

— Да.

— Опуская детали, — Майор расплылся в улыбке, — перейдем к главному. Что будет, когда вы... избавитесь от меня?

— В смысле?

— В самом что ни на есть обычном смысле, — елейным голосом заметил Майор. — Вы что, думаете, после моей повторной гибели наступит всеобщий мир и процветание? Башня Зла падет, и на ее руинах вырастут трогательные ромашечки? А вы не задумывались над тем, что я — единственная сила, которая предотвращает резню? Страшную резню, с ожившими мертвецами и неупокоенными душами. Поверьте, как только меня не будет, эти карапузы перегрызут половину области.

Олег молчал.

— Вы должны уяснить — эти твари — не дети. Перестаньте к ним так относиться. Да, они были детьми... очень давно. Их сердца выела Тьма, а их души пусты, как поля осенью... Вот, видите, какой я поэтичный. И заметьте — я еще ни одного человека здесь не загрыз. В отличие от этих ангелочков.

Да, вы знаете, я отбирал их сам. Несчастные дети, брошенные родителями и судьбой. Мы привозили их сюда, делали два простых анализа — реакция на власть и на ненависть. И, представьте себе, отсев был минимальным — в этих детских душах чего только не понамешано. А дальше уже дело техники — облучение Тьмой и все в том же духе. Детали малоинтересны. Интересно другое. Взгляните-ка лучше на вашего чумазого психопомпа, на милого в прошлом мальчика Петю Снегирева. Вы что же, всерьез думали, что я, как Фигаро, грузил документацию и убивал детей? Нет, без квалифицированной помощи нашего юного друга я бы ничего не успел. Но Петенька меня не подвел. Зарезал и задушил две палаты своих недавних друзей. Хладнокровно, без соплей. Убил всех, кто недавно доверял ему. Тьма указала ему самый короткий путь к Власти.

К сожалению, Петя оказался... чересчур умным. В азарте, навеянном Тьмой, он и меня решил пустить в расход. И знаете, ведь получилось. Ну, почти. Он слишком хотел добраться до Луча, поэтому не удостоверился, до конца ли я умер. А я истек кровью, зная, что Луч он не получит. После смерти он ему уже без надобности. Я ведь успел застрелить его.

Вот такая у нас патовая ситуация. Нам нужен Луч. Обоим. Но для нас он недоступен, поскольку оба мы мертвы. Но воспользовавшись вами... Тут, знаете, выбор простой. Они не знают, как в точности пользоваться Лучом. Но... В общем, решайте. Я был с вами предельно честен. Мне для себя уже ничего не нужно, но напоследок я бы развоплотил эту шайку. Они, я уверен, с удовольствием сделают то же самое со мной.

— А что там, за дверью?

— Там... Источник управления всеми видами материи. Природная аномалия.

— Не слушай его! — вдруг взвизгнул Петя Снегирев. В руке у него неизвестно откуда оказался нож. Покрытый засохшей кровью. — Убей — и все! Он врет тебе!

— А ты, стало быть, говоришь правду? — усмехнулся Майор.

— Какая разница! — зарычал Петя. — Убей!

— Знаете, прежде чем решитесь... Я только сейчас задумался о природе Луча. Ну, знаете, почему он так по-разному действует на детей и на взрослых. Мне почему-то кажется, что дело здесь вовсе не в возрасте. А просто...

— Дай нож... — тихо сказал Олег.

Майор даже не шелохнулся.

— В твоей правде тоже есть ложь, — сказал Олег, надвигаясь на Майора.

— Знаете, в чем парадокс? — вдруг развеселился Майор. — Вы выбираете из двух зол. Но в результате можете получить добро.

— Да, пожалуй...

Олег поднял глаза выше, к свету. Он больше всего походил на молоко, изрядно разбавленное водой. В нем бродили миллионы теней. Злых, отчаявшихся, струсивших... и сквозь этот свет на Олега смотрело что-то огромное, темное... Оно узнало его. И позвало к себе.

Там, посреди этого жидкого света, его ждала судьба.

— Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет! — дико завизжал мальчик Петя. Майор, странно дернув головой, выставил перед собой руки, останавливая Олега. Олег отшвырнул его в сторону. На ладонях плясал белый огонь. Тени смотрели на него, ждали его.

— Ублюдок! Ублюдок! Ублюдок! — в исступлении выл Петя. Боль вонзилась в левый бок. Еще удар. В спину. Потом — много ударов, сильных, нанесенных с остервенением. И еще, еще... еще... — Ублюдок! Ублюдок!

Белый огонь лился из него вместе с кровью. Они повисли на нем, вереща и вгрызаясь в его плоть. Но это было не так уж важно. С каждой каплей пролитой крови, с каждым вырванным куском мяса дверь и ее свет становились ближе.

Олег знал, что все закончилось. Уже теряя сознание, он бросил кого-то из детей свет, и он вспыхнул, беззвучно сгорел. Собрав все силы в кулак, он сделал три шага и провалился в светящийся проем.

Свет обступил его, поглотил весь мир.

Дверь закрылась. В пустом подвале барака стало темно.

Олег слабо улыбнулся. Он все еще сжимал рукоять ножа, и последние капли белого света стекали по лезвию. Круг замкнулся. Олег дернулся и упал на бок.

Тени обступили его и подул холодный ветер.

***

А через миллионы лет (или спустя мгновение) впереди показалась дверь. Он давно искал ее.

В подъезде опять было темно и воняло мочой.

 

 

 

С верой в будущее

10.02.2007 — 14.08.07

01:45 — 06:35