Ночное 4
Несмотря на солидную порцию самогона, спал Олег беспокойно и проснулся рано.
За окном все будто плавало в грязной воде. Серый свет, вползающий в комнату, тянул улечься обратно, но сил уснуть не было. Еще не наступивший день задыхался в ватных сумерках.
Было противно.
Ночью Олегу снились мрачные сны. Вернее, обрывки снов. Видимо, навеянные Любиным рассказом.
Затихшее село. Застывшее от холода небо. Черный огонь бесшумно пожирает кособокую избушку. Бледные лица за окном захлебываются от немого крика.
И среди этой смертельной тишины — однообразный хруст. Серый танк, похожий на призрак, бесшумно ползет по проселку. Под его гусеницами — груды костей, черепов... И не только. Из колеи поднимается чья-то грязная рука. Хруст. Танк бесшумно ползет дальше.
А там, у здания с повешенными, стоит человек. В черной эсэсовской шинели. Он коротко отдает беззвучные приказы, из его рта вылетают облачка пара. Такие же облачка рвутся из зубастых пастей черных псов, которые извиваются на поводках молчаливых людей.
Стоит кромешная тишина.
А потом он увидел детей. Мертвых детей. Их вытаскивали десятками из здания с разбитыми окнами, сбрасывали в кучу на разнюнившуюся землю. Вдалеке пылал черный огонь.
Олег еще долго лежал в постели с открытыми глазами. То, что он увидел, было ужасно. Но что он мог сделать теперь? Сочувствовать и осуждать зверства фашизма?
— Уже встал? — из-за кухонной занавески появилось удивительно бодрое лицо Сереги. — В самый раз. Поднимайся давай, завтрак готов.
— Плохо мне, — Олег обессиленно ткнулся головой в подушку. — И холодно... А Люба где?
— На работе, — крикнул с кухни Серега. — А ты уже соскучился?
— Да так, спросил... — вещи, что удивительно, оказались сложенными на стуле. Олег встал, балансируя на холодном полу, натянул джинсы. — А ты чего не в школе?
— Больничный, — раздалось из кухни. — Одевайся в темпе. До вечера времени мало.
— Куда мы торопимся? — недовольно заворчал Олег. — Да еще с ранья...
— Хотелось бы до вечера вдолбить в тебя мысль, что все довольно серьезно.
— Да что все-то?
— Для начала выйди сюда.
Серега уже сделал яичницу, заварил чай. Олег сел за стол, с удовольствием отпил из железной кружки.
— Во! — одобрил Олег. — Чай — ништяк! Теперь можно и твою историю послушать. Про духов расскажешь?
— Если будешь разговаривать в таком духе — отвезу, на хрен, обратно. Это тебе не «Секретные материалы».
— Да? А что?
— Последний раз предупреждаю!
— Ладно! Хорошо. Допустим, я готов тебя выслушать. Но это не означает, что я готов тебе поверить. Так что, как говорят в американских фильмах, ты должен быть чертовски убедителен.
Серега поскреб подбородок и сел напротив Олега. Чувствовалось, что в голове у него было множество самых разных мыслей. И он не знал, с которой начать.
— Ты веришь... в привидения? — наконец выдавил из себя Серега и тут же впился в Олега глазами.
Олег поставил кружку.
— Что?
— Веришь... в призраков? Или живых мертвецов?
— Знаешь, после выхода последнего романа Донцовой я готов поверить, что Бога нет. Но все эти призраки... ревенанты...
— Короче, ты не веришь! — сварливо заметил Серега.
— Честно? Нет. Это все абберации сознания.
— В принципе, этого я и ожидал. Это даже хорошо на самом деле. Не будет истерик. Там, куда я тебя отведу, ты можешь сильно удивиться. И еще — ты можешь очень сильно помочь мне. В победе над страхом.
— Я все никак не пойму — ты что, призраков боишься?
— Ну, как тебе объяснить... — Серега занервничал. — Так просто не расскажешь. Там, на складе, кто-то есть. И этот кто-то... возможно, что их там на самом деле много... короче, они зовут на помощь. Представляешь, огромный склад, ночь, лампа горит. И вдруг у тебя за спиной голос: «Помоги! Помоги!» Кони двинешь! А еще они очень боятся кого-то. И кажется, этот страх передался мне...
— «И мне», — подумал Олег.
— Я просто подумал, что ты не испугаешься, сможешь понять, что там НА САМОМ ДЕЛЕ творится. Раз ты во всякую мистику не веришь. И может быть... мне не будет больше страшно, когда наступает темнота. Может быть, я перестану видеть ИХ глаза по ночам. Они смотрят отовсюду... Ночью они опять приходили, смотрели в окна. Один даже скребся...
— Так, в сторону всю эту муть. Ты хочешь пойти на тот склад и провести там ночь. Правильно?
— Да.
— За каким хреном? Что там МОЖЕТ твориться?
— Не знаю... Но от этого очень страшно. Кто-то ходит в подвале, и остальные... они очень его боятся... Нам надо все узнать, как ты не понимаешь. И спать спокойно.
Молчание.
— Так ты поможешь?
— Помогу, помогу, — недобро улыбнулся Олег. — Вот только сначала вооружимся как следует.
***
Здание Башни походило на гнилой зуб в распахнутой пасти неба. Унылый черный силуэт, источающий едва уловимый запах тления.
Рядом краснел приземистый двухэтажный барак. Видимо, когда-то он был обитаем. Олег и Серега смогли рассмотреть в некоторых окнах лениво шевелящиеся белые занавески, напоминающие повешенные привидения.
— Максимальная секретность? — подмигнул Олег, указывая на скромный заборчик из сетки-рабицы, растянутый вокруг обоих зданий.
— Типа того, — буркнул Серега, одним прыжком преодолев преграду. Двустволка на его плече казалась в два раза больше своего настоящего размера.
За забором росла какая-то бесцветная мертвая трава. Чуть дальше виднелась разбитая асфальтовая площадка и дорожка, ведущая к бараку. На нескольких клумбах, огороженных кирпичом, скорчились бурые останки неизвестных цветов.
И на все это сверху равнодушно смотрели пустые глазницы Башни.
— Депрессивное местечко, — поделился впечатлением Олег, перебравшись через заборчик.
— Чувствуешь? — прошептал Серега.
— Что?
— Прислушайся.
Олег пожал плечами и прислушался. Сначала как будто бы ничего, но потом... Какой-то странный, мертвенный гул. И тихие, почти на границе слуха голоса... Множество, десятки голосов... Умоляющих прекратить, умоляющих остановить... Но что?
— Сюда надо билеты продавать, — Олег сам чувствовал, что говорит глупость. — Аттракцион «Голоса из ада».
— Ладно, идем, — мрачно сказал Серега и первым двинулся к дверям барака. — Сколько сейчас времени?
— Половина двенадцатого. А что?
— Они придут ночью. У нас есть часов пять-шесть.
Олег тактично промолчал.
Дверь оказалась открытой. Олег с потаенным трепетом переступил порог барака, ожидая увидеть обычный антураж разрухи — разрисованные стены, пустые дверные проемы, говно на полу. Но здание внутри оказалось ухоженным. И даже натопленным. Напротив входа стояла подставка для цветов, в которой безмятежно росла герань и еще какие-то неизвестные Олегу растения.
— Ты знаешь, для обители зла тут очень культурненько, — хмыкнул Олег. — Геранька вон растет. Только вот двери какие-то одинаковые. Серые. Здесь живет, что ли, кто-то?
— Да нет, — Серега, казалось, был удивлен не меньше Олега. Он даже потрогал листочки растений, не доверяя своим глазам.
— А топят откуда? — огляделся Олег. — У тебя в избушке я батарей не видел...
— Да там внизу что-то навроде бойлера. Только им, кажись, никто уже лет пятнадцать не пользовался, с тех пор, когда дядя Миша, последний здешний истопник, помер. Тут обычно холодрыга такая, я в тулупе сидел...
— Твоя? — Олег указал на пустую бутылку «Пшеничной», валявшуюся возле одной из дверей.
— Моя. Не боись, на складе еще остались. Но сначала надо вторую двустволку забрать. Я ее вон там бросил.
Серега указал на лестницу справа.
— Прямо на лестнице?
— Да нет... там комнатка одна есть... интересная. Один я туда больше не пойду.
— Хорош муть нагонять. Пошли, показывай свою чудо-комнатку.
Пока они шли, Олег помимо воли прислушивался. Вокруг царила абсолютная тишина. МЕРТВАЯ.
— Вот что непонятно, — начал Олег. — Если твой бойлер работает — то где шум? А если не работает — то откуда...
Но договорить он не успел. Откуда-то сверху раздался скрип, от которого свело челюсти. Неживой скрип.
— Слышал? — в голосе Сереги в равных пропорциях были страх и торжество.
— Ну хорош уже, — нахмурился Олег. — В таких развалюхах вечно что-то скрипит, бормочет, шепчет. Усадка.
Теперь промолчал Серега.
Второй этаж оказался точной копией первого — два одинаковых коридора с одинаковыми рядами серых дверей. На месте «холла» на первом этаже тоже было пространство непонятного назначения. На одной стене красовалась картина, выполненная в типичной эстетике советской агитации — куча детишек к черных шортах и белых рубашках облепили высокого мужчину в военной форме, радостно улыбаясь и приплясывая от неведомого нетерпения. Под картиной расположилось несколько вытертых банкеток. Серега на картину никакого внимания не обратил, решительно направился в правый коридор. Последняя дверь в нем была открыта — в коридор вползал серый свет сонного солнца.
Олег не видел остальных комнат, но эта не выглядела какой-то инфернальной. Два коричневых письменных стола друг напротив друга, пять стульев, застекленный шкаф и обшарпанная картотека с вывернутыми наружу ящиками. Ящики были пусты.
Единственное, что выглядело здесь необычно — омерзительного вида черный крюк, торчавший прямо из потолка. Вокруг него образовался темный ореол, напоминавший солнце, пульсирующее, завораживающее...
— Вот здесь он и висел, — чуть слышно выговорил Серега.
— Кто?
— Дядя Миша. Висел на этом крюке и смотрел на меня. Следил глазами. Я надеялся, что хоть здесь их нет... Так, а вон и винтарь.
Крюк действительно был гадкий, но представить висящий на нем труп, да еще ЖИВОЙ, как-то не получалось.
— Погоди, — Олег с сомнением посмотрел на Серегу. — Ты же говорил, что он умер пятнадцать лет назад...
— Да. А видел я его здесь неделю назад. Еще вопросы?
— Ладно, проехали, — примирительным тоном сказал Олег. — А почему тут лампы нет?
— С тех пор, как дядя Миша повесился, тут с электричеством беда какая-то. Одного электрика из района так дирануло, что даже «скорая» приезжала. А здесь вообще вся проводка сгорает. Аномалия какая-то.
Под окном действительно валялась двустволка, неуловимо напоминающая висящую на плече Сереги. Серега поднял ее, протянул Олегу.
— Вооружен — значит предупрежден? — Олег повертел оружие в руке. Стрелять ему не приходилось. — Слушай, может пора рассказать мне всю историю, как говорят в голливудских фильмах. А то у меня от этой неопределенности уже свербит.
— Чуть позже. Сначала я покажу тебе склад. Тебе надо кое-что увидеть.
Склад располагался в подвале. Туда вела темная лестница, которую Олег самостоятельно обнаружить не смог бы даже с прибором ночного видения. Серега пошарил рукой по стене, нащупал выключатель, щелкнул. Лестница тянулась вниз, словно это было секретное бомбоубежище. Спуск заканчивался массивной даже на вид дверью, способной выдержать средней мощности взрыв.
Но самое поразительное было за дверью. Ящики. Штебеля ящиков. Казалось, их там были сотни. И на каждом чернело клеймо.
— Солнце... — почему-то прошептал Олег. — А что в них? Их же тут... сотни!
— Что в них, я не знаю. Но пахнут они какой-то химией... и землей. Мокрой землей. Хотя сам видишь — здесь никакой сырости.
Олег прошел вдоль ящиков вглубь склада. Казалось, что ящики расставлены так, чтобы образовывать коридор, ведущий еще к одной двери, ржавой и старой. Олег с сомнением подергал за рычаг, отпирающий замок. Безуспешно.
— А это что за дверь?
— Дверь в Башню. Говорят, там Майор живет.
— Какой майор?
— Уже никакой... Пошли-ка отсюда, брат.
Олегу показалось, что дверь в подвал Серега закрывал уж слишком поспешно.
— Куда теперь? — беззаботно осведомился Олег.
— Пошли в мою сторожку, — Серега после посещения подвала стал еще мрачнее, чем раньше. Казалось, что несколько минут назад с ним что-то произошло, что-то неуловимо быстрое... пугающее...
— Чайку попьем?
— И это тоже.
Сторожкой Серега называл одну из комнат на первом этаже, в которой кроме обычных столов, стульев и шкафов, стояла обоженная тумбочка с чайником, пачкой сахара, заваркой и двумя бутылками водки на полочках. За шкафом у окна скромно притулилась продавленная тахта, некогда бывшая зеленой. Олег не сказал бы, что здесь уютно, но уж точно лучше, чем в комнате с крюком.
— Набери-ка воды, — скомандовал Серега, приставив свою двустволку к столу. — А потом поговорим.
Олег скинул на тахту куртку и демонстративно остался стоять.
— Смени-ка тон, командир. Я тоже не в восторге от происходящего, но нерв друг другу поднимать, думаю, не стоит. А то я просто развернусь и уеду. Без всякой мистики.
Серега посмотрел на Олега. То ли свет так странно ложился в этой комнате, то ли что еще — одним словом, Олегу показалось, что глаза у Сереги стали черные... но это было всего лишь секундным образом.
— Олег, не сердись... нервы у меня и правда... Может, выпьем для расслабления?
— Давай, коли не шутишь, — буркнул Олег. — И на будущее — давай без этого... интеллектуального превосходства.
— Все, забыли. За что пьем?
— За то, чтобы снова увидеть солнце. Только не черное! Твое здоровье!
Они выпили. Рука Олега машинально обшарила стол в поисках чего-нибудь съестного, но наткнулась лишь на старую банку с почерневшими бычками.
— Хорошо пошла, — прохрипел Олег. — Сразу добавимся?
— Лей, — кивнул Серега.
Мир постепенно становился теплее.
— Вот, теперь точно можно поговорить, — Олег уселся на тахту, устроился поудобнее. — А поговорить, я чувствую, есть о чем.
Серега сразу не ответил. Он будто бы замер на пороге последней темной комнаты, в которой обычно находились все ответы на все вопросы. Олега ощутимо клонило в сон. Он уже погрузился в тягучую воду полузабытья, когда Серега медленно начал говорить:
— Я сам, если честно, не очень во все верил. Как и мой дед. Как и мой отец. У нас так и повелось — херня, бабий треп. Призраки какие-то, проклятия. А вот бабы и впрямь верили... Если коротко, то началось все с барака. Его у нас всегда так называли. Построили его годах в тридцатых, и сразу же начали свозить детей. В черных больших машинах, с конвоем. На каждого ребенка — три автоматчика и офицер. Сколько всего было детей — никто не знал, потому что их часто и ночью привозили. Гулять они не гуляли, в деревне не появлялись. Натянули вокруг колючую проволоку, выставили охрану.
Незадолго до войны туда приехал Майор. Он и раньше бывал в бараке, но перед войной приехал, видно, надолго. Он там был за главного. При нем некоторых детей начали выпускать на улицу. Вроде как поиграть. Только игры были какие-то странные. Обычно они ходили к большой яме во дворе, долго над ней стояли, что-то говорили...
А потом пошел слух, что немцы прорываются к деревне. Тогда Майор собрал народ в сельсовете, сказал, что сможет спасти детей. Попросил укрыть их в бараке. Ему поверили. Отвели туда всех детей. Майор умел убеждать. Наутро пришли немцы, много, с техникой. Народ собрали второй раз, начали спрашивать про детей. Потом стали убивать. А под вечер вдруг засобирались, подожгли деревню. Но огонь не успел разгореться.
Народ первым делом кинулся в барак. Но там никого не нашли... Олег? Олег! Просыпайся!
Олег дернулся, всплыл из болота забытья. Голова была будто чужая, деревянная.
— Куда же они делись? Дети, Майор?
— Не понял?
— Ну, эти дети, которых отдали Майору. И сам Майор. Их нашли?
— Ты что, все знаешь?
— Погоди-ка, ты ведь сам только что... — Олег непонимающе осмотрелся. — Ты только что рассказывал мне про детей... про автоматчиков...
Серега пристально посмотрел на Олега.
— Ты задремал, Олег, — наконец сказал он. — Я еще ничего не говорил.