Читатель и писатель: монолог или диалог?

Этот текст возник из вопроса, обсуждавшегося в комментариях.

Анна Бурденко: «Я никогда не обижаюсь, когда мне говорят, что пишу черт знает что. Это же магия, алхимия, мышленческий синтез двух умов - авторского и читательского».

Начну рассуждать с того, что первым делом возникает мысль о срезе времен. Поскольку я аппарат устаревший, получивший прошивку в прошлом тысячелетии, то для меня указанный выше вопрос вообще никогда не возникал. В том досетевом измерении, где меня создали и запрограммировали, ни о каком диалоге между читателем и писателем не могло быть и речи. Если конечно не иметь ввиду метафизическое значение, размышления о котором надо производить тщательно, отдельно и многофакторно.

Наши источники информации не были интерактивными, поэтому воспринимались как нечто неоспоримое, наделенное абсолютной истиной, то есть — учебником, у которого надо учиться, и который никому в голову бы не пришло подвергнуть сомнению. Как можно учить учебник, напечатанный на бумаге? К тому же советская практика приложения к любому печатному слову пристрастной многоуровневой цензуры делала любое произведение непогрешимым. Мы не сомневались в достоверности сказки про Колобка. Никому не приходило в голову опровергнуть ее единственную версию, не то что сейчас, гхм... Колобок был незыблем как теория относительности, еще раз — гхм... Ну, и все остальное естественно тоже: идеологически стерилизованные мультфильмы, кино, школьные учебники, книги. Это буквально было вшито на подкорку: что тебе дали, то и читай. Школьная программа по литературе это объект не обсуждения, а почитания. Афоризмы классиков на школьных плакатах требуют запоминания, осмысления и руководствования ими в жизни, как и народные пословицы и поговорки. В сочинениях по литературе мы можем обсуждать только поведение героев, а вовсе не подвергать критике автора. Никто не мог сказать: говно этот ваш Достоевский, читать невозможно, вообще больных шизофреников я всерьез не воспринимаю, пнх. Потому что ТАКАЯ КРАМОЛА в головах людей того мира не могла зародиться — у нее не было ни почвы, ни удобрений, ни самого зерна вообще, в принципе. Ну, не будем обобщать конечно, всегда найдется, тот, кто будет не как все, но мы же рассуждаем в целом, про большинство, индивидуумы здесь не в тему. Про Достоевского я специально сильно загнула, потому что сегодня он продолжает оставаться идолом, тем не менее, сейчас идолов свергать можно, а тогда даже мысли такие не возникали. Что уж говорить о Великих, которые теперь уже часто не великие, а так-себе, некие известные личности прошлого, с авторитетом, который можно как угодно опровергать, потому что в дикие времена жили, и морально устаревшие понятия у них.

Вследствие всего этого предисловия, у меня любое литературное произведение никогда не ассоциировалось с его автором. Биографии писателей нас не интересовали, читать их заставляли учителя, и это было зануднейшей рутиной. Что-то там ответил у доски — кто когда родился, женился, когда написал «Войну и мир» под воздействием каких-то впечатлений, и благополучно забыл через 5 минут. Личность автора не существовала вообще. Потому что произведение в нашем сознании жило отдельно от его создателя. Диалог? Не, не слышали. Монолог автора, который или ложится на твое восприятие, или идет мимо. Поэтому книжки были любимые и нелюбимые. Или зачитываешь до дыр, или прочитаешь кое-как чтобы получить оценку по литературе. Например, я в детстве очень любила читать Лема, я обожала его прозу. Но как о живом человеке я никогда не думала. Опять же — потому что был так заложен в мозг стереотип отделения текста от личности. Но если он мне и представлялся как человек, то неким высоким красавцем, похожим на голливудскую звезду. Я специально о нем никогда не думала, но в голове сам складывался такой образ. Когда много лет спустя я нашла интернете его фото, у меня случился стереотипический шок. Такой вот невзрачный странного вида лупатый дядечка и такие гениальные произведения.... Э-э-э... Уравнение не сошлося. Икс плюс игрек — получились пельмени в бане. Что это было? Зачем в моем сознании существовал совсем другой образ Автора? Мое Я всегда звучало на одной волне с тем Человеком, который написал все свои произведения. Я их буквально впитывала как родные, как воздух, которым я дышала, как пищу, которая создавала мою собственную личность. Я формировала свое сознание под воздействием книг, которые я употребляла. И это не был диалог. Это был Монолог. Автор говорил — я слушала. Но я понимала что Он говорил. Значит, мое сознание отвечало на то, что я видела. И это уже в определенном смысле получался диалог. Автор говорит, я поддакиваю, я с ним соглашаюсь, иногда я продолжаю и развиваю его мысль, и рождаю ответ, который он не слышит. Но когда он писал, когда он обращался ко мне, к читателю, он хотел чтобы я его услышала и поняла его так, как он сам понимает то, что вкладывает в свои слова в моменте творения. Акт принятия произведения это по форме не диалог, но некая его метафизическая составляющая. Так было.

А сейчас... А что сейчас? Сейчас я точно так же воспринимаю все, что читаю в интернете. Есть автор, которого я не знаю, и есть рожденное автором. То, что он сказал, я воспринимаю или как близкое и понятное мне, или как абсолютно чуждое моей сущности. И я хочу, чтобы было как раньше — чтобы в моем сознании образ Автора рождался из того, что он хочет до меня донести. Я хочу проникаться написанным так, чтобы образ автора сам рождался в моем сознании. Мне не важно какого пола и возраста этот человек, не интересует его биография и всякие достоинства и недостатки, из которых он состоит. Я хочу чтобы Автор был не формой, а Сутью, которая сама кристаллизуется из написанного им. Чтобы не случилось как с Лемом, когда мне представлялся сказочный принц, а в жизни оказался — тюююю... Не знаю почему так, могу только предполагать. Или потому что такая у меня прошивка. Или потому что мне нравится что у меня такая прошивка. Или потому что я не готова воспринимать Автора как человека, с которым можно запросто поговорить. Может быть, я хочу видеть в нем супер-героя, или супер-злодея, или чего там еще может породить его произведение. Я читаю для того чтобы окунуться в мир нереальности, погрузиться во вселенную духовного мира другого человека, а не приземлять его до физического уровня. Потому что литература для меня с детства была таинством — потусторонним сокровенным миром, которому я могла доверить все свои самые нежные потаенные переживания. Она то уводила меня от реальности, то знакомила с новой реальностью, настоящей или вымышленной. Литература — как Великое Нечто всегда было для меня под покровом тайны. Зачитываясь разными авторами, я видела мир их глазами, проникалась их мечтами и переживаниями, и мне было бы дико узнать их в реальной жизни. Зачем мне нужно знать сколько у него было личных несчастий, болезней, попоек, удачи, славы и денег? Или увижу его в комментариях совсем не таким, каким он был в произведении и разочаруюсь, или наоборот, очаруюсь? Чтобы не изменять ощущения от прочитанного, я пытаюсь отстраниться от самого человека и делаю вид что мне нет до него никакого дела.

Он произвел продукт и дал ему самостоятельную жизнь. Его духовное естество родило новое духовное начало, которое пошло в мир покорять сердца. Я или буду его читать, или не буду. Так оно было. Но новый мир создал новые реалии. Теперь, оказывается, это уже не Монолог, а Диалог. И для современного человека это новая Норма. Или это две Нормы? Право на индивидуальное восприятие у нас никто не отбирает. Для кого-то Монолог, для кого-то Диалог — каждый может выбирать что ему угодно. Но сейчас, как и раньше, и во все времена, людей поглощал стадный инстинкт. Быть одиночкой, идти против всех, было невыгодно никогда. Это как мода. Никто не заставляет всех носить одинаковые вещи, но инстинкт объединения в стаю вынуждает помимо сознания одеваться в похожее, чтобы не выделяться из толпы. Может быть, поэтому молодежь с новыми прошивками сознания изначально воспринимает любое произведение как возможность общения с его автором? Может быть, это уже настолько естественно, что все мои рассуждения кажутся устаревшими? Да и вообще, есть ли сейчас второе мнение, или преобладающее мнение, как и раньше, только одно?

Современный автор, когда что-то публикует в интернет, он изначально воспринимает свое творение как возможность активного диалога с читателем. Чего он хочет? Чтобы его ругали, хвалили, чтобы оценивали критически, или начинали болтать обо всем, или просто поставили лайки и посчитать просмотры? Как это восприятие активного ответа меняет само произведение? Когда пишешь с сознанием что тебе никто не ответит, можешь ли глубже погрузиться в себя? Должен тщательнее подбирать слова, ведь ты скажешь их только один раз, и есть только один шанс донести свою мысль. Или ты изначально видишь диалог, поэтому всегда недосказанное или непонятое можно обсудить в комментариях, можно исправить текст до неузнаваемости. Можно менять его в зависимости от времени, сегодня можно опубликовать его не таким какой он был несколько лет назад. Можно взять свои слова обратно. Как меняется само произведение, когда оно подразумевается как диалог с читателем? Или, несмотря на всю интерактивность, оно все равно остается Монологом? Потому что, когда пишешь, ты все равно разговариваешь сам собой. Ну ладно, думаешь, что разговариваешь с читателем, но это происходит в воображении, и таким образом, продолжает оставаться монологом? А в чем тогда диалог? Диалог будет позже, когда оно выйдет в свет. Но как диалог существует внутри монолога изначально?

Вот, кажется, все, что я хотела сказать. И это был мой монолог, приглашающий к диалогу. Поэтому что это было — диалог или монолог?

И еще немножко о личной Этике. Я для себя приняла некие правила, которым собираюсь принципиально следовать. Первое. Я не буду сама вступать в диалог с теми, кто меня читает. Не потому что это плохо, а потому что в моей личной этической системе координат я задала изначально такие условия. Объясню почему. Я пытаюсь сформулировать свои мысли в максимально понятной форме. Если меня не поняли — я сама в этом виновата. Или я не так выразилась, или сморозила чушь. Значит, я сделаю выводы что над собой надо работать и постараюсь исправиться в следующем воплощении. Второе. Я ни одному автору, которого прочитаю, никогда не сделаю никаких критических замечаний. Либо я поставлю лайк, либо не поставлю, либо напишу в комментариях нечто по теме, но без оценки самого произведения. Потому что, в моем опять же представлении, кто я такая, чтобы дарить другим свою оценку? Я просто читатель, которому или нравится, или нет. Моего мнения никто не спрашивает. Автор, когда писал, обо всем подумал и воплотил свои идеи. Я не беру на себя право высказывать свою критику ему в лицо. Мое субъективное восприятие не является объективной оценкой его труда. Я так щитаю. Спасибо всем, кто дочитал. )))