17. «Твердый клюв, отважный вид, черное крыло» (продолжение)

Виталик значительно посмотрел на меня.

— Отпечатки могут найти, — прошептал он.

— Не найдут, оборудования нет, — успокоил я.

— Брешет он, специально, а сам возьмет, — брат мучился подозрениями. Он из-за страшилок матери сильно боялся милиции и теперь терзался, что его изобличат. — Мы будем думать, что не возьмут, а они возьмут и возьмут, — нудел он.

— Да помолчи ты! — оборвал я. — Мы, когда с Володькой Шеппе вагончик строителей взломали, то нам в милиции ничего не сделали, только мамка побила.

— Вам не сделали, а мне сделают, — трясся брат.

— Хватит! — на нас уже стали подозрительно коситься из толпы. — Пошли домой, не надо тут тереться.

Мы нырнули в конторский сад и почесали домой.

— Мать догадается, — по пути решил я, — лучше самим признаться.

— Конверты отберет, — как клоп надулся Виталик.

— Про конверты не скажем. Выложим открытки на стол и будем ждать.

Мать пришла домой в обед.

— Ну что, косоротые? — сузив глаза, зловеще спросила она. — Допрыгались, бурдюки с говном?

— Мы же для бати, — виновато сказал я.

— Для бати? — мать села на стул и надолго замолчала, изумленно глядя на нас.

Мы молча стояли, словно пугливые настороженные мыши, готовые порскнуть под лавку. Прошло минут десять, мать зашевелилась.

— Зачем было гадить на почте?

— А это не мы, — быстро ответил Виталик и, отрезая пути к отступлению, легко оклеветал невиновного. — Это все Кайзер!

— Правда? — тяжелый взгляд матери вцепился в мое лицо.

— Ну... мы как раз уходили... а он шел...

— На почту?

— В сторону почты...

— Значит, правда он. Я, зная привычки Виталика... вот и подумалось... Ладно, — махнула рукой, — кто старое помянет, тому и глаз вон. Посмотрим, что вы там подсельвулили, — стала перебирать нашу добычу. — Неплохо, неплохо... Вот вообще отлично, — отвела пачку открыток подальше от глаз, любуясь. — Очень живенько будет. Конвертов не было? — будто невзначай спросила, искоса поглядывая на нас.

Кадык Виталика камнем рухнул вниз.

— Конверты мы не брали, — тихо ответил он.

— Почему? — взгляд матери ощупывал его лицо.

— Что с ними делать? Письма в них не пошлешь — подозрительно же, — начал привычно юлить брат. — А просто так зачем нам они?

— Все верно, — согласилась мать, — вот и у вас мозги начали потихоньку появляться. Даст Бог, глядишь, и людьми станете, если будете меня слушаться.

— Преступление произошло — вот и чудненько. Вот сегодня ночью мы покараем преступника, — папаша довольно потирал руки после ужина.

— Володь, — осторожно сказала мать, — это же наши бестолочи почту обчистили.

— А я знаю, — благодушно ощерился, — я этих балбесов сам и надоумил на сие дело.

— За что тогда Кайзера карать? — не поняла мать.

— Екатерина, а про профилактику правонарушений ты не слыхала? Когда старшой с немцем вагончик подломили, помнишь, как их в район возили в ПДН прорабатывать? Как на учет поставили? Тут аналогичный случай.

— Так то же дети, — мать с сомнением покачала головой, — они маленькие, а Кайзер, лаптеплет, мужик в возрасте.

— Перед законом, как учил Вышинский, — нравоучительно изрек папаша, — все равны: и малолетние раздолбаи и преклоннолетний мужик. Опять же, он за кражу уже сидел, так что почитай — рецидивист, вновь встал на преступную стезю.

— Но он же не воровал!

— Вчера не воровал, а завтра может и украсть. Посему, мы должны пресечь его преступный замысел в зародыше. Зарубить на корню. Нанести, как говорится, превентивный удар. Решить дело малой кровью на чужой территории.

— Ты его убить что ли собрался?

— Почему сразу убить?

— Ты про кровь плел.

— Я же про малую кровь. И вообще, ты ничего в борьбе с преступностью не понимаешь, так что не путайся под ногами.

— Ты смотри, если ты Лобана с собой возьмешь, он же потом свидетелем на суде будет, если ты Кайзера убьешь или, допустим, просто покалечишь.

— Зигзаг меня не выдаст, он простодырый.

— Выдать может и не выдаст, но по простодырости своей Нинке растреплется, а та твоей сеструхе Нинке в город позвонит. А уж что та кошатница может наплести, сам Бог не ведает. Но уж точно могу сказать — кончится это для тебя плохо.

— Не каркай, — папаша глубоко задумался.

Видно было, что слова матери заронили в его полубезумном мозгу сомнения.

— Ладно, здравое зерно в твоих словах есть, — признал он. — Возьму с собой Гусену.

— Какую Гусену, кобель драный?! — взвилась мать. — Совсем стыд потерял?! Седина в лысину, бес в ребро?!

— Я про него, — толстый отцовский палец ткнул меня в плечо, едва не свалив с табурета, — он — Гусена.

— Совсем чеканулся, — мать покрутила пальцем у виска. — Сбрендил как творог. Делай что хочешь, но помяни мои слова — упекут тебя в дурку на всю оставшуюся жизнь!

— Короче, Гусена, не слушай эту ересь. Как стемнеет — будем брать супостата Кайзера. Но... но тебе негоже просто так ходить на дело — надо одеться, как подобает подручному супергероя.

— Кстати, — вдруг осенило мать, — а где ты взял шарф и куртку для Лобана?

— Для Зигзага? — глазки папаши суетливо заметались.

— Да, — протянула мать, — для Зигзага, лакея твоего... И куртка какая ладная — всей деревне на зависть. Ходит, что твой щеголь и франт. А у нас дети без шарфов и курток растут, а ты чужому человеку обновки даришь, падла! Невротик гастритный!

— Зигзаг мне не лакей и не чужой, — начал юлить папаша.

— А что? Родной? — мать по-ленински прищурилась.

— Допустим, не родной, а... он мой двоюродный брат!

— Володь, ты совсем того? Какой он тебе брат, прости Господи? Что ты мелешь?

— Двоюродный брат. Его в детстве цыгане украли, и я его только в Хлябях встретил и узнал по родимому пятну...

— На заднице? — перебила мать.

— На за... тьфу ты, чьей заднице?

— Совсем ты заврался, Володя, — мать смотрела на него с нескрываемым презрением, — уже сам себя обманываешь. Не зря тебя люди Чудак в плаще прозвали, ох не зря. Людев не обманешь, они все видят.

— Что они видят?

— То видят, что Бог тебя за богохульство и разврат безумием покарал.

— Ничего я не безумен, я просто гениален и слегка эксцентричен, а ширнармассы на нынешнем уровне своего развития меня не могут понять.

— Так откуда у тебя куртка?

— Ну, тут такая история, — приосанился папаша, — был я, значится, в обкоме, на совещании. А там все цивильно: буфет, одежду верхнюю в гардеробе сдавали. Вот я после заседания смотрю, в буфете один разиня пошел за добавкой, а номерок гардеробный и обронил. Ну я, не будь дурак, номерок схватил и по быстрому в гардероб метнулся. Свой-то куртец я с самого начала в машине оставлял, чтобы не сперли. Так что прихватил куртку этого разгильдяя не вызвав совершенно никаких подозрений. Там еще мелочь какая-то в кармане болталась и расческа. Куртка хорошая, но мне мала оказалась. Вот и пристроил Зигзагу.

— Мог бы и сыну подарить, деньги семейные сэкономить, — неодобрительно поджала губы мать.

— Молод он еще, куртки дорогие носить. Да и люди бы что сказали? Сказали бы, что если директорский сынок хорошую куртку носит, значит, директор ворует. Оно нам надо?

— Логично излагаешь.

— Вот и я про то же. Опять же, потом, после победы над криминалом, можно будет куртку и шарф у Зигзага изъять и отдать Гусене. И уже никто пальцем тыкать не будет.

 

Извилистыми тропами, скорее всего протоптанными Виталиком, мы шли через сад.

— Кайзер погряз в пороках и разврате! Он оскорбляет наш примерный быт! Он создает злодейства профицит! Как тебе, Гусена?

— Мощно. — Я тащил на себе вязанку заостренных осиновых кольев: в сердце, глотку и анус Кайзера, как папаша учил уничтожать враждебных «прогрессивному человечеству» мутантов.

— И не кряхти, Гусена. Сейчас ты своего рода «верблюд правосудия», гордо несущий орудия правового возмездия! Колоносец — это звучит гордо!

— Да уж.

— Главное, что даже твоему неокрепшему мозгу и то понятно, что Кайзер чужеродный элемент, классово чуждая фигура на шахматной доске современной истории!

— Угу.

— Ты пойми, Гусена, — втолковывал мне Черный плащ по пути к дому Кайзера, — нынешние законы не стоят даже той бумаги, на которой напечатаны. Нынешним законом даже подтереться нельзя, потому как типографская краска свинец содержит, а он может привести к раку прямой кишки, а далее вплоть до летального исхода, что в моем случае, как ты понимаешь, крайне нежелательно. Из чего следует логический вывод. Какой?

— Какой? — я уже совсем потерялся в отцовском словоблудии.

— Такой, что виноват Кайзер, — ЧП отвесил мне подзатыльник. — Ха-ха-ха. Видишь, как юмор в жизни помогает?

— Угу, — я потер зазвеневшую голову. Рука у папаши была тяжелой.

— Применим «стратегию морошки»... Кайзер — известный мутант, Гусена. У него по шесть пальцев на руках.

— Да? — я задумался, вспоминая ладони Кайзера. — Я вроде не замечал...

— Это он глаза всем отводит, но я то знаю... Еще у него перепонки меж пальцев на ногах и хвост!

— Хвост?! Как у кошки?

— Как у черта.

— А какой хвост у черта?

— Хватит трепаться, береги дыхание. Мутанты они бегают быстро, как легкоатлеты. Кайзер — он вполне может оказаться одним из главарей мутантов... Мы должны сбить с него спесь! Если мы его не остановим, он подтолкнет, подстрекатель, сообщество мутантов к новым ужасным деяниям. И вообще, он лаптеплет и маргинал!

— А кто еще главарь?

— Пепа — однозначно! — ЧП хлопнул себя кулаком в раскрытую ладонь. — У него два члена!

— Это точно? Откуда ты знаешь?

— Я ничего не придумываю, это общеизвестный факт. Люди говорят... — туманно отозвался Черный Плащ, — а в таких серьезных делах как член люди врать не будут. Он может быть связан с ангелом секса Эротоилом, про которого Катька на днях рассказывала. Ничего, и ему прищемим яйца, вот увидишь! Еще где-то скрыт Толстопуз, но это до поры... И до него скоро доберемся, дойдут руки. Надо действовать с мутантами жестче и нанести превентивный удар. Сокрушительный! Следовательно, нанеся по Кайзеру превентивный удар и покарав его по всей строгости законов военного времени, мы что совершим?

— Что?

— Мы предотвратим преступление, тем самым подчеркнув неотвратимость наказания за него. Мощно?

— Ого, — выразил я фальшивое восхищение, опасаясь очередного подзатыльника.

— Вот тебе и ого. Масштабы огромны, понимать следует.

— А как мы будем его карать? — осторожно спросил я.

— Вопрос не своевременный, несколько запоздалого свойства, но я снизойду до твоего врожденного слабоумия и отвечу. Грубо говоря, не этично выражаясь: увидишь. Будем действовать дерзко и цинично, но без уголовщины, дабы самим не уподобиться им, и аккуратно.

— Как мудрые змеи? — вспомнил я, как папаша окучивал Лобана.

— Совершенно верно: как мудрые змеи, но без Рикки-тикки-тави. Он нам не нужен.

— Кайзер может Гришке Косому пожаловаться...

— И что? Мне, Черному плащу, бояться воров? Не будет такого! Скоро вообще будет такое время, что воры ничего решать не будут!

— Кто же тогда все держать будет? — удивился я.

— Известно кто — менты. Смотри, Гусена, — Черный плащ натянул свою черную маску, засунул кусок арматурины в петли замка, заблокировав входную дверь, — это тебе не говноляпки лепить. Перевоспитаем преступника. Загоним дьявола в ад! Загоним демона туда, куда Макар телят, а Христос свиней не гоняли!

С силой стукнул по окну, едва не высадив стекло.

— Трепещи, кишкомот!!! Бандюга слепошарый!!! — взревел он так, что по деревне залаяли собаки, и взмахнул плащом, со свистом разрезая теплый ночной воздух. — Встать, суд идет!!! Мерзавца на зону!!! Я ужас, летящий на крыльях ночи!!! Я герой — одиночка, останавливающий дикие орды мутантов!!! Я кость в вашем горле!!! Я гроза преступного мира и итальянского спрута!!! Горе тому, кто встанет на моем пути!!! Трепещи, проклятый хамелеон!!!

Яркая луна заливала все призрачным зыбким светом, делая похожим на кошмар. Папаша скакал, словно большая лягушка, и махал плащом словно оружием, будто снося головы невидимым врагам. Разбуженный Кайзер за зыбкой преградой стекла судорожно глотал воздух и побледнел просто невероятно.

— Я жбан, набитый навозом!!! Я короед, грызущий ваши стропила!!! Я Бобик в гостях у тубика!!! Я асбест под вашей кожей!!! Трепещи, нечестивец!!! Готовься прощаться с жизнью, злобная рептилия подколодная!!! Смерть лаптеплету!!! Пришибу, как унтера Пришибеева!!!

Он начал перемещаться вовсе даже непонятно, мелко-мелко семеня ногами и пригибаясь в разные стороны. При этом у него как-то получалось очень быстро сновать взад-перед напротив окна. Даже меня это зрелище заворожило, что уж говорить про жертву перевоспитания. Кайзер, не выдержав, упал в обморок. ЧП попрыгал еще минут пять, а потом, тяжело дыша каблуком высадил оконное стекло.

— Он убил Красную шапочку!!! — взревел ЧП.

— Кто? — опешил я.

— Кайзер! Он волк — оборотень! Я чую запах гнилой псины из его логова!

Мне стало страшно — я понял, что папаша окончательно тронулся.

— От винта! Ну-ка, от винта! Тут мало выразить обеспокоенность. Коль мутант ты — сразу в гроб! Я взял на себя обязательство защиты жителей деревни, а посему: Гусена, бензин! Факел! Поджарим лаптеплета!

Протянул руку назад.

— Но я... Я не взял бензин... и факел... только колья...

— Ты чего? — ЧП зло оглянулся на меня.

— Не взял... бензин и факел...

— Баран кусок! Слабовольный пособник мутантов! Как мы ему теперь устроим аутодафе? Да таких мутантов — выродков надо напалмом выжигать! ДДТ заливать по самые гланды! Никаких чайных церемоний с врагами трудового крестьянства! А что получилось? В небе огнеупоры? Так в небе должен быть Покрышкин, а не огнеупоры. Так?

— Так точно!

— «Бычком» в окно?

— Но я не знал... — попятился я — в бешеных глазах ЧП ярко горела ненависть, мне стало сильно не по себе.

— Чего ты не знал?! Что огонь очищает лик планеты от нечистых мутантов?! Не знал ты, сука!!!! Ты не даешь мутанту соскользнуть в кипящий котел народного гнева! Очень тревожный и неприятный симптом. Из-за твоего раздолбайства я одержал не совсем разгромную победу над мафизо мутантов! Твой безалаберный подход ставит под угрозу срыва всю операцию. А так хорошо все начиналось: враг ошеломлен, морально сломлен, повержен и разбит и оставалось поставить лишь жирную финальную точку в битве. Но тут ты, с твоей преступной забывчивостью, граничащей с саботажем в условиях военного времени! Теперь это станет пятном на моей безупречной репутации безжалостного борца с мутантской преступностью и преступными мутантами! Что теперь делать?.. Как можно на фоне такого попустительства внушать мутантам благоговейный страх?.. так у них может возникнуть иллюзия возможности кровавого реванша...

Я молчал, боясь обратить на себя внимание погрузившегося явно в мрачные и кровавые размышления Черного Плаща.

— Просто зайти в логово и прикончить мутанта?.. Останется труп и следы... Короче, Гусена, ты должен насрать ему на крыльцо! Вот! В педагогических, как говорится, целях! Ввиду отсутствия факелов это наиболее подходящая идея, рожденная моим гениальным мозгом! Гениальность не пропьешь.

— Но я это... не хочу сейчас...

— Я думал, ты мой оруженосец без страха и упрека, а ты даже такой малости для общего дела не можешь. Слабак ты, Гусена! Вон Гога бы живо наложил не только на крыльцо, но и весь периметр загадил.

— Я не хочу...

— А ты захоти! — черные слепые зрачки двустволки уставились мне в лицо. — Захоти, мальчик мой... — вкрадчиво прошептал ЧП. — Иначе, сам понимаешь, по законам военного времени, за пособничество мутантам... Сри, зараза!!!

Я понял, что папаша окончательно повредился рассудком. Сначала желание сжечь живьем Кайзера, а теперь это... Метод сработал: под прицелом безумца мне сразу захотелось по-крупному и я наложил мутанту Кайзеру на крыльцо.

— Вот видишь, Гусена, — ЧП забросил ружье на плечо, — если очень захотеть, можно в космос полететь.

— Угу.

— Этим ты поставил жирную точку, закрепил победу над мутантом! Как в книге про звездные войны: нанес ответный удар за акт вандализма в почтовом отделении! Это же просто терроризм был! И ты это пресек! Ты почти не прошел проверку на вшивость, но этим поступком реабилитировался в моих глазах.

— Угу.

— Момент истины показал наше полное моральное, физическое и нравственное превосходство над подлым, низким, вероломным мутантом — выродком — изгоем. Я в своем плаще как натуральный джедай! Да, я утка — джедай! Я непобедим! Я уложил матерого мутанта на лопатки одной левой! Я внес свое имя золотыми буквами на изумрудные скрижали победителей! И еще большие успехи ждут меня впереди! Быть гением — это наполовину выиграть битву еще до ее начала. Война с мутантами есть путь величия духа. Во мне уверенно прорастают семена величия! Вся эта кодла мутантов по сравнению со мной есть жалкие карлики, стоящие на плечах еще более жалких карликов, карликов — задротов. Вот тебе, бабушка, и плюрализм с консенсусом! — Сам ЧП щедро помочился на входную дверь, гулко оросив ее будто из брандспойта пустую металлическую бочку. — Функеншпиль в разгаре. Сломил горбатых в обороне!

— Чэ-Пэ, а разве так мы не оставим улики?

— Выдумал тоже. Кому охота будет в твоем жалком говне ковыряться? Много тебе чести будет, Гусена. Я вполне уверен, как уверен и в собственном гениальном существовании, что говно останется лишь говном, а не уликой в уголовном деле. Да и не по понятиям Кайзеру к милиции за защитой обращаться. Ты думаешь, он будет раздувать огромный скандал? Это не в его интересах участвовать в эскалации конфликта. Он деморализован и не скоро сможет очухаться. Для него лучшим решением будет поджать хвост.

— А воры?..

— А воры сами трепещут, заслышав имя Черного плаща! Я изживу их, как Муссолини итальянскую мафию! В этом мое великое предначертание и великое предназначение! Ради этого я заберу у Николая «трусы предназначения»! И лучшие настойки из его коллекции. Победа стоит того, чтобы отметить ее достойно, так, чтобы чертям в аду стало тошно! Рыгать, так рыгать! Делу время, потехе — час. Пора и честь знать и откланяться. Мы провели время перед сном с пользой для себя и общества. Эта поучительная история теперь послужит примером для всех тайных и явных мутантов и всех их тайных скрытых сообщников. Будут знать, с кем связались! Им лучше самим зарыть себя в могилы ибо живые мутанты скоро позавидуют мертвым! Пошли ко двору его величества, Чэ-Пэ Первого.

— Куда? — не понял я.

— Пошли домой. Надо отметить нашу победу, пока Катька дрыхнет. Там я накачу и упаду в объятия Морфея, а ты почистишь мои сапоги и отойдешь ко сну.

И что-то угрожающе бурча себе под нос, поплелся в сторону дома.

— И сегодня хорошая ночь выдалась, — на обратном пути Черный плащ снял противогазо-маску.

— Со значением?

— Еще с каким значением! Мы выполнили свой гражданский долг по борьбе с преступностью — раз. Я изумительно выполнил сольный номер с утиной походкой — два. Разве это не чудесно, Гусена?

— Еще как, — пробурчал я, — просто чудо из чудес.

— Вот и считай, что ты Гусена в стране чудес, — блеснул знанием классики папаша. — Ничего, теперь заживем, — продолжал он мечтательно, — искореним всю преступность в округе, так нас выше позовут...

— В район?

— Выше бери! Масштабнее мысли!

— В область?

— Какую область, Гусена? Меня министром внутренних дел назначат, не иначе! А может быть, — понизил голос, — что и государственной безопасности. Времена-то нынче какие: кругом мафия, маньяки и криминал. И лишь я, бесстрашный и неудержимый Черный плащ, способен их обуздать.

Он вскинул руки и начал дико вращаться, будто вертолетным винтом рубя плащом воздух:

— Победитель темных сил — Либерман! Как полет туалетной бумаги клочка... — ЧП развел руками. — Это хокка такой, Гусена. Учись и внимай, точнее, внимай и учись. Мотай, как говорится, на ус. Быть сыном героя Черного плаща большая честь!

— Я уже понял.

— Хотя операция и была проведена не идеально и ты заслуживаешь самой жестокой критики из-за забытых факелов, надо признать, что ночь вышла удачной. Со значением. Впредь пиши список того, что надо взять с собой на дело, согласовывай его со мной и после отмечай каждый взятый предмет. Ты понял?

— Так точно.

— Молодец, Гусена. За проявленную выдержку и личное мужество объявляю благодарность командования перед строем.

— Служу Черному Плащу!