Голливудская рождественская сказка

Атмосфера празднества,
Всё вокруг в снежинках.
А округа дразница — 
Ездит на машинках,
Ёлки нагло тащит,
Мандарины прёт.
Я один пропащий
В этот Новый Год!

Вот стою на улице
Нищий и не бритый.
Глаз всё время щурится,
С вечера подбитый.
Вот в сугроб я падаю,
Три часа лежу.
Стану нынче падалью,
Ясно и ежу.

А вокруг с петардами,
Бродит ребятня.
Ждёт оленя с нартами,
Ей не до меня.
Девушки красивые
Сморщили носы.
Смерзлись патлы сивые,
Порваны трусы.

Их в прореху видно,
На моих штанах.
Что-то мне не стыдно,
Нынче ни хрена.
Даже стих мой пишется,
Вовсе не в размер.
Да, дошел до нищенства
Бывший офицер.

Тут вдруг, вертолётом,
Бывший генерал.
Был он обормотом,
Но успешно крал.
Где я лил кровищу,
Гадов всех гнобя,
Он блистал умищем,
Тырил для себя.

Он теперь в Сенате,
А я вона где.
Собираюсь, кстати,
Двинуть по пизде.
Вынул флягу с виски,
Прямо в горло влил.
Тут я прослезился
И лишился сил.

Белая палата,
Крашеная дверь.
За грехи расплата
В армии теперь.
«Ну, тебе успехов,
Комендор Рембо́!
Рэмбо крышей съехал.
Ты того его!»

«Йес, сэр» — отвечаю -
Алез, мол, капут!
Мне б напиться чаю,
Но дела не ждут.
Тем же вертолетом,
Чёрт-куда, лечу.
Только я пилотом!
Плачу и кричу.

Постреляли малость,
Бросили стволы.
На душе усталость,
Помыслы белы.
Горло я в той сече
Рэмбо перегрыз.
Так вот карты мечет
Старый Бог-садист.

Пенсию вернули,
Даже ордена.
Не грущу, а хули?
Вся за мной страна.
Баба, дом, детишки,
Тапочки, уют.
Только много слишком
Нищим подаю.