16. «Только свистни, он появится» (продолжение)

— Левее!!! — родитель распахнул дверцу и шандарахнул из ружья в изумленное ночное небо. — Зигзаг, сигналь!

Лобан надавил на клаксон, разорвав истошным гудком притаившуюся ночь.

— Стойте, выродки! Побью к чертям американским!

Если в деревне еще кто-то до сих пор спал после выстрела и сигнала, то теперь точно проснулся. УАЗ едва не налетел на телегу, папаша высыпался на улицу и, размахивая ружьем, орал:

— Лежать! Всем лежать! Руки, руки вверх! Ноги на ширину плеч!

Лобан врезал одному каблуком под коленку, папаша подсек второго.

— Помните меня, пожиратели навоза?

— Негр! — ахнули жулики.

— Сами вы негры, уроды! Трепещите, правовые изгои! Я утка правосудия!

За спиной папаши Лобан держал наготове осиновый кол: папаша был уверен в повышенной живучести мутантов и собирался с ними бороться как с вампирами. И, кроме того, на случай встречи с енотами — трупоедами, кротами — вампирами и двухвостыми кошками — вурдалаками в анонсированной папашей с ними борьбе. На поясе Зигзага болталась кувалда с короткой ручкой, для добивания кольев, отчасти делавшая Лобана похожим на скандинавского бога Тора.

— Владимирыч, ты чего? — возле телеги скорчились местные забулдыги Петруха Заяц (это фамилия такая была) по кличке Дрыга и Ким Петрович Пынкин по кличке Пыня.

— Лежать, скоты позорные, муфлоны симферопольские, подлые правонарушители! Ты мерзок, как рептилия! — папаша врезал Пыне сапогом в бок. — Трепещите, Франкенштейны! Гомункулусы — неудачники! Вы заплатите за страдания трудового народа и сельской интеллигенции! Трепещите, жалкие моллюски! Я акула — мутантоед в вашей мутной заводи! Называй меня Черный плащ! Ты понял, прихвостень империалистов?

— Я понял, Черный плащ! Хоть Брежневым тебя назову, только не убивай!

— Брежневым не надо, — папаша приосанился, — а вот Черный плащ — в самый раз. Я рыцарь плаща и кинжала! Я Уголовный кодекс, летящий на бреющем полете! Я просер в вашем сортире! Я гвоздь под вашей покрышкой! Трепещите, политические проститутки, я разнесу ваш бордель! Мне некогда дебаты с вами разводить, вонючие мутанты! Ваш мутантский шовинизм мне не интересен! Ваша риторика мне и так известна, спрошу то, чего не знаю: где поросята?

— Ка-ка-ка-кие по-по-по-ро-ро-ся-та? — Пыня от страха стал заикаться.

— Толика — токаря поросята.

— Черный плащ, — подал голос Заяц, — мы не при делах. Мы никаких поросят не брали.

— Молчи, свинокрад! От тебя не ожидал.

— Да не брали мы поросят, — слегка пришел в себя Пыня.

— Что вы тогда тут делаете?

— Мы это... — замялся Пыня.

— Не юли!

— Короче, мы сено Капитану продали...

— Воруете, падлы, — ласково сказал отец и зарядил каждому сапогом под ребра.

— Мы это... Черный плащ... мы поделимся... А поросят мы того... не брали...

— Это вы блаженного Гаруса не за что прикончили, суки?!

— Нет, мы никого не убивали!!! Это не мы!!!

— Лежите, лишенцы. Встанете — убью. Зигзаг, отойдем.

ЧП и Зигзаг отошли к машине.

— Вроде не они, Чэ-Пэ? — почесал затылок Лобан. — Что будем делать?

— Я думаю, — папаша звучно поскреб лысину, — что это неуловимые мутанты Мегавольт и Бушрут, похитившие и замучившие Гаруса.

— Бушрут?

— Свихнувшийся биохимик по фамилии Лавуазье.

— Иностранная какая-то фамилия... — протянул Зигзаг.

— Француз он, вроде Луи де Фюнеса и Бельмондо.

— Ясно, — Зигзаг кивнул, — а здесь он как оказался?

— Много вопросов! Ясно как: тайно перешел государственную границу и осел здесь. И мог бы еще много лет вести свою подрывную деятельность, пока вы ушами хлопали, если бы я его не разоблачил! Чего ты его жалеешь? Он в патиссоны твоей супруги насрал, а ты его жалеешь?!

— Это он? — удивился Зигзаг.

— А кто еще?! Я что ли?!

— Нет, Чэ-Пэ, явно не ты. Ты тогда на работе был.

— Или нахлобыстики?

— Ну... про нахлобыстиков я не в курсах, Чэ-Пэ, — Зигзаг смущенно улыбнулся.

— Кто тогда? Кроты — вампиры?

— Нет, Чэ-Пэ, кроты — вампиры только кровь сосут, а чтобы в патиссоны срали — про такое я ни разу не слышал. Моя Нинка огурцы не хуже суздальских выращивает — и то про такие штуки с патиссонами слыхом не слыхивала.

— Вот про что я тебе и толкую, — папаша понизил голос, — что это все он, Бушрут, творил на твоем огороде непотребства. Он тайно поклоняется зеленому змею, живущему в глубине лесных чащоб, которого сам и вырастил, из противоестественного симбиоза удава и лианы лимонника и своих греховных знаний воруя совхозные удобрения.

— Я думал, зеленый змий — это в вине, Чэ-пэ?

— Там другой змей, а этот — в лесу.

— А в бутылке?

— В бутылке джинн!

— Но на карикатурах в «Крокодиле»...

— Не отвлекайся, Зигзаг! В этой преступной паре, преступном дуэте Бушрут однозначно главарь!

— Он?..

— Не спорь! Криминалистика точная наука!

— Да я не спорю, Чэ-Пэ, я согласный, — покладисто согласился Зигзаг.

А то упустим нечестивцев! Вдруг они и вовсе работают на английскую разведку? Шпионят тут в интересах бриттов? Или и вовсе диверсионная группа? Предлагаю одному из них перерезать горло, тогда второй сразу же расколется.

— Чэ-Пэ, людей убивать? — ужаснулся Лобан.

— Не людей, а мутантов. И не убивать, а ликвидировать, как безграмотность, оздоровив атмосферу деревни!

— Мутанты?

— Они только имеют человеческий облик, но людьми не являются.

— Облико морале, — припомнил «Бриллиантовую руку» Зигзаг.

— Да, примерно так. — Согласно кивнул ЧП. — Лишим мутантов их маленьких пошлых радостей. Черные криминальные акулы должны быть выпотрошены, разделаны, засолены и высушены! Отступать некуда — за нами Закон! — потряс кулачищем. — Закон и Порядок! И мы не можем к ним относиться попустительски! Отбросив гнилой гуманизм, железной рукой загоним деревню к счастью! Очистим ее от мутировавших элементов! Чего ты менжуешься? Мы ведем борьбу за спасение человечества: ни больше ни меньше! Мы с тобой передовой авангард борьбы с мутантами! Кто, кроме не мы?! Короче, я режу глотку, ты забиваешь в гнилое сердце негодяя кол. Чтобы не воскрес. Выбирай, с кого начнем? Предлагаю начать с Мегавольта. Смерть старого электрика Ильича на его совести.

— А говорили, Ильич от сердца помер...

— Он остановил сердце старого электрика электрошоком. Я отомщу ему! Смерть генетическим отщепенцам!

— Чэ-Пэ, стой! Погоди!

— Чего там еще?

— Нам же тогда и второго придется? Он же свидетелем будет...

— Здраво рассуждаешь, Зигзаг. Можно было бы зашить ему рот жесткой проволокой, но учитывая достижения современного следствия... После признания ликвидируем и второго.

— Но у меня один кол...

— Вобьешь в первого, а пока я буду кончать второго, сбегаешь — в лесочке вырубишь еще один. И вообще, нужно запас кольев с собой возить — мутанты табунами пасутся! Запомни, кол для тебя есть то же самое, что копье для рыцаря Ланселота или, допустим, Дон Кихота! Это твое оружие и орудие производства!

— Я думал... — Лобан виновато поник головой.

— Думать тут есть кому. Ты приказы выполняй и будет тебе счастье. И премия. И вообще, запомни: на каждого мутанта нужно, минимум, два кола: один в сердце, второй — либо в глотку либо в анус. А лучше три: сердце, глотка, анус! Больше дела, меньше слов — ты должен быть всегда готов!

— Учту, Чэ-Пэ...

— Мало учесть, надо действовать в ритме ускорения, перестройки, гласности! Не время жалеть мутантов, надо вскрыть эти язвы общества и открыто покарать их! По всей строгости гласности! Смерть упырям! Милосердие по отношению к поверженным нами мутантам будет в корне ошибочным. Они отчаянные негодяи и сами тебе с удовольствием от уха до уха вскроют горло, ощущая при этом извращенное удовольствие и глядя, как ты трепыхаешься, испуская дух. Ты станешь кучей гниющей плоти и твои зловонные останки обглодают и пожрут еноты — трупоеды. Ты этого хочешь?

Папашу прямо несло, как киношного Остапа Бендера. Но Бендер хоть никого не собирался убить, напротив, сам едва не стал жертвой алчного гнилого разночинца Кисы Воробьянинова.

— Нет, Чэ-Пэ, не хочу, но...

— Хватит трепаться: наш козырь террор! — достал финку из железных ножен. — Время не ждет! Пока мы тут страдаем гуманизмом, они, кровавые мутанты, на другом конце деревни вырезают целые семьи! Их кровь вопиет к нам! Не будь слабовольным слюнтяем, Зигзаг! Или ты решил стать диссидентом? — вкрадчиво спросил он. — Вроде Сахарова и Григорьянца...

— Нет, Чэ-Пэ! С чего ты взял, Чэ-Пэ? — всполошился Лобан. — Я же никогда диссидентов даже и близко не видел, я всегда политику партии неуклонно поддерживал! Я всегда! Ты знаешь! — Он размашисто перекрестился. — Никогда против! Всегда за!

— Вижу твое малодушие и думаю, оно ли вкупе с обычным головотяпством всему виной или есть и скрытые политические мотивы? Если ты за, что тебя смущает в моем гениальном плане? Чего ты боишься? Говори, что тебя смущает? У нас же свобода слова и плюрализм мнений, при моем безусловном праве вето и моей руководящей роли как обладателя черного плаща, разумеется.

— Два трупа!!!

— Это все пустая демагогия, Зигзаг! Закопаем в лесу, никто этих мутантов и искать не станет. А если станет — скажем, что они бежали за границу.

— Это же Ким Пыня и Петруха Заяц, — удивился Лобан, — они тут всю жизнь живут. Какая им заграница?

— Ты «Спрут» смотрел?

— Ну да... Все смотрели... А что?

— Там Равануза с Терразини тоже долго жили в городе, а в итоге оказались мафией. Пусть и не мутантской.

— Ну это... оно того... того...

— Вот тебе и «того», — передразнил соседа папаша. — Это они, мутанты, во всем виноваты! Кротов — вампиров, енотов — трупоедов и змей в коронах — это они тут расплодили! Посрать вечером выйти страшно! Выйдешь вечером на крыльцо, а в саду еноты — трупоеды уже так и скрежещут зубами, будто напильником по стеклу. И потом спать не можешь спокойно, если в темноту перед этим не постреляешь. А стрельбы — это лишний расход боеприпасов, а патроны нынче в копеечку влетают. Кто за это заплатит?! Кругом нечисть и нежить бродит! Кругом мироеды и моровые язвы! Пора с этим кончать, Зигзаг! Нам необходимо окончательное решение мутантского вопроса!

— Но это же Пыня и Заяц?..

— Могли же маски одеть. Помнишь, как в «Фантомасе» было?

— Маски? — Лобан крепко задумался. — Если маски...

— Предлагаю их пристрелить. При попытке к бегству.

— Ты что, Чэ-Пэ? — сосед слегка попятился от папаши. — А если это не маски?

— А если маски? — настаивал папаша, давно уже сам поверивший в свою выдумку с Мегавольтом и Бушрутом. — Ты предлагаешь отпустить опасных рецидивистов-мутантов? Пускай и дальше воруют заборы и разбирают наши крыши?

— Я не предлагаю... я... может, того... лучше милицию вызвать? Они разберутся? — просительно посмотрел на него сосед.

— Никакой милиции. Я тут борец с преступностью, я сам во всем разберусь!

Он вернулся к лежащим. Нагнувшись, ухватил Зайца за ухо и стал тянуть, упершись коленом ему в плечо.

— Ты что, Черный плащ? — Заяц заверещал, как настоящий заяц в когтях коршуна.

— Чего орешь, Мегавольт?

— Больно же!

— Не бреши, прохиндей, это маска.

— Ты что, Черный плащ, нет на мне никакой маски!

— Не бреши! — папаша закинул ружье на плечо и ухватил рукой за второе ухо несчастного.

— А-а-а!!! Оторвешь же!!!

— Ты Заяц, тебе положено длинные уши иметь, — отпустив уши, брезгливо вытер руки об одежду Зайца и, встав, подошел к Пыне.

Пригнувшись, ухватил забулдыгу за кожу на щеке и начал тянуть вверх.

— Ты в маске, Бушрут! Ты у меня дашь дубу! Так дашь, что мало не покажется!

— Черный плащ, нет у меня маски. Отпусти, все отдадим, что за сено взяли. Больше воровать не будем! Отпусти, Христом богом молю!

— Шлепнуть вас что ли?

— Черный плащ, не убивай! — Пыня вскочил на колени и молитвенно сложил руки. — Сроду больше не украду.

— И я! — Заяц прыжком, которому бы позавидовал настоящий заяц, оказался на коленях рядом с собутыльником. — Век за тебя Бога молить буду.

— Лучше моли коммунистическую партию, — папаша помахал перед лицами коленнопреклоненных стволами ружья. — Вы точно не мутанты?

— Отродясь никаких мутантов не знал, — всхлипнул Пыня и посмотрел на подельника.

— Даже не слышал про таких, — горячо подтвердил Заяц.

— Ладно, — после тяжелых раздумий, от которых по лицу буграми ходили мышцы, вспучиваясь в самых неожиданных местах, сказал папаша, — поверю вам условно-досрочно. Но если еще раз...

— Нет, нет, мы не будем, — в один голос закричали помилованные.

— Катитесь отсюда, чтобы ноги вашей здесь не было. Но учтите, лишенцы, я буду за вами негласно присматривать! И как только вы допустите промашку... — демонстративно взвел курки ружья.

— Не, Черный Плащ, мы ни-ни! — дружно закивали головами забулдыги. — Мы ни в коем разе!

— Валите отсюда, мутанты скрытые! — ЧП пинками прогнал ошалевших от счастья хмырей. — И помните, что бег на месте общепримиряющий!

Вернулся к машине, влез.

— Зигзаг, поехали домой. Кто бы мог подумать: Заяц и Пыня и мутанты Мегавольт с Бушрутом. Я бы скорее заподозрил Пыку с Мыкой.

Радостный Лобан быстро домчал до дома.

— Хорошая вышла ночь, — вылезая из УАЗ-а, сказал папаша, — со значением.

— Владимирыч, я тут насчет мукомолов Пыки и Мыки подумал, — сказал Лобан. — Они приезжие... У Пыки вообще фамилия Трапезон, а у Мыки — Якобхерсон. Подозрительно...

Пыка и Мыка, они же «Братья — пилоты» вечно таскали старые кожаные летные шлемы с защитными очками.

— Ты прав, фамилии явно вымышлены. Явные пародии на людей. Некий негатив на человека разумного, шарж на работника сельского хозяйства. Да и личина глухонемых очень удобна для маскировки мутантов. Думаешь это они? — глаза родителя блеснули охотничьим азартом. — Потому и шлемы с очками носят — скрывают анатомические отличия. Смотри-ка, ты, все один к одному ровнехонько так складывается. Ларчик просто открывается.

— Но они на полгода раньше вас приехали. Из какой-то Бобровки.

— Я к тому времени их шайку-лейку мутантскую разоблачил, так что по времени все сходится. Значит, знали, что я здесь появлюсь.

— Откуда?

— ЦРУ просчитало, — на полном серьезе прошептал папаша.

— Но почему они приехали сюда?

— Потому, что меня Родина не так просто в этот медвежий угол направила, — таинственно сказал папаша, — а чтобы я вывел преступных главарей на чистую воду. Надо будет обратить на этих лже-немтырей — упырей — нетопырей самое пристально внимание.

— Может завтра, Чэ-Пжэ? — Зигзаг зевал уже не переставая.

— Бдительность нужна постоянно, но соглашусь с тобой: слежка за мутантами не терпит суеты. Мы должны выйти через их связи на главаря.

— У них есть главарь?

— Куда же без главаря? — ЧП пожал плечами. — Без главаря им никак, иначе как они смогут планировать и скоординировать свои действия против меня?

— И как?

— В том то и дело, что никак.

— А кто этот главарь? У тебя уже есть версия?

— Есть парочка, но пока не буду их озвучивать. Одно могу обещать, — поднял перед лицом соседа мощный кулак, — я его, Антиплаща, вот так за яйца возьму! Ладно, отдыхай пока. А смутьянов этих возьми на контроль. Присматривайте с Гогой за ними и чуть что: сразу ко мне с докладом! В любое время дня и ночи!

Виталик был уже дома и прятался под своей кроватью.

— Ну что там? — шепотом спросил он.

— Все нормально, — зевнул я, — мы чуть мутантов не поймали.

— Во как! — брат выглянул из-под кровати. — Настоящих?

— Не совсем. Больше желания красть свиней у тебя нет?

— Нет. Ты зануда и падла.

— Нам теперь надо за Пыней с Зайцем следить.

— Зачем?

— Они мутанты Бушрут и Мегавольт, — снова зевнул я. — ЧП велел их контролировать.

— Может лучше сжечь? — очки Виталика зловеще блеснули.

— Ты совсем ку-ку? Хватит нам одного психа в семье.

— Психом быть хорошо, хи-хи-хи, — Виталик затрясся в противном хихиканье, — психа в тюрьму не посадят!

— Ну вас всех! Психи!

— Сам падла! — Обиженный брат уполз обратно в укрытие.

Я пошел спать.