МОРСКОЕ И МИРСКОЕ В ПОВЕСТИ КСЕНИИ ПОЛОЗОВОЙ
Размышления о повести «Водолаз Коновалов и его космос»
(Ксения Полозова «Водолаз Коновалов и его космос». М: ИД «Городец», 2023. - 200 с.)
На первый взгляд, у повести Ксении Полозовой «Водолаз Коновалов и его космос» есть все формальные признаки того, чтобы быть образцовой: понятная линейная композиция, разбитая на небольшие смысловые части; герой современности — потерянный и успевший разочароваться в жизни Коновалов; магический реализм, который так хвалят в последнее время в России, и приятный слог. Однако отчего-то текст не только не цепляет эмоционально, но и не заставляет задуматься над чем-то и крепко поразмыслить. Может, это личные ощущения, вкусовщина, или все-таки повести чего-то не хватает? Давайте разбираться.
Если кратко обратиться к сюжету, то он сводится к простой канве: водолаз Коновалов разводится с женой Мариной и отправляется в Геленджик, где ему предстоит встретиться с морем, узнать тайны своей семьи и понять что-то главное про самого себя. Коновалов являет собой распространенный типаж героя нашего времени: раздавленный и безвольный, немножко мечтатель («я хочу быть космонавтом») с запрятанными глубоко в бессознательное страхами, вторым внутренним голосом, от которого и до биполярного расстройства недалеко, и со щемящей тоской по смыслу жизни. Около депрессивное состояние героя усугубляется тем, что с детства его готовили к мысли о покорении космоса, а он по неведомой родственникам причине выбрал водную стихию.
«Никакая спасенная им жизнь, никакое достижение, никакой успех, положенные на одну чашу весов, не смогли приподнять хоть на миллиметр другую, на которой лежал отказ Коновалова от космоса».
Автор проводит через текст важную мысль о том, как родительские установки в детстве влияют на дальнейшую судьбу человека и порой не дают, что называется, «найти своих и успокоиться».
Некоторые литературные обозреватели сразу окрестили повесть как «литературу травмы», подразумевая распространённый сегодня ярлык, навешиваемый на каждое второе произведение. Коновалов — это типичный герой сегодняшнего безвременья, который переживает кризис в профессии и в личной жизни. Он хорошо прописан, его поступки и мысли настолько точно и логически связаны, что ему безоговорочно веришь, чего не скажешь о некоторых других персонажах.
Далее по сюжету Коновалов встречает загадочную пожилую женщину с молодым голосом Фаину. С ней напрямую связана тайна семьи Коновалова, а также его будущее. Напоминающая греческую Афродиту, Фаина сыплет иногда фразами прямиком из русских сказок. Например, на вопрос, взять ли ей что-нибудь в магазине, она отвечает: «Принеси мне, светик ясный, яблочек молодильных и воды живой». И это не единственные волшебные элементы в тексте. Здесь есть и говорящая щука, и море как отдельный живой персонаж, и видения героя.
В целом, можно заметить, что в повести встречаются привычные функции из морфологии волшебной сказки Проппа. И Фаина тут выступает в качестве «дарителя». Это легко проследить. Герой отправляется на море (функция 1 — Отправка), расспрашивается Фаиной (функция 12 — Первая функция дарителя), перемещается в стихию моря (функция 15 – Перемещение в иное царство — к месту нахождения предмета поисков), находит перстень, а затем и дневники Фаины. Есть в повести и любовная линия (а куда же без нее!) с условной царевной, которая неожиданно возникает и быстро погибает. Coup de foudre, как говорят французы! Коновалов влюбляется в девушку Джахан, из чьих уст, по яркому выражению писательницы, вырываются тропические бабочки. «Стройная, вопреки Рембрандту, смуглая, прекрасная Даная». Она на мгновение озарит унылое существование Коновалова и заставит снова любить и быть любимым. Джахан становится для героя тем космосом, который он всегда внутренне искал:
«Здесь, в машине, парящей в невесомости посреди мерцающего города, рядом с заливающейся смехом Шахерезадой, он стал тем, кем должен был стать давным-давно, если бы не боялся — космонавтом Юрием Коноваловым».
Описывая любовь Коновалова и Джахан, автор прибегает к слишком пафосным сравнениям в духе классического сентиментального романа:
«Он творил ее и был сотворенным ее. Она была его Тьмой и Сетом, его изначальным Словом, Седмицей Творения, глиной, из которой Он был вылеплен…
Туманности обращались красными гигантами и тотчас — белыми карликами…»
Или:
«Оказалось, что Джо была окружена волшебным облаком и являлась его сердцевиной и источником… Внутри облака распускался и вял жасмин, созревали персики и беззвучно падали на укрытую мягким зеленым мхом землю».
Однако автор не дает развития некой мифологической истории, будто боясь заглянуть «за горизонт». Коноваловские метания не перерастают в сказочное странствие или что-то большее, обряда некой инициации не происходит. Ксения Полозова не выстраивает дальнейший сказочный нарратив и не идет дальше некоторых фантастических допущений, поэтому повесть получается сугубо реалистичной и именно в этот момент начинает скатываться в сериальную пену.
МОРЕ КАК ОТДЕЛЬНЫЙ ПЕРСОНАЖ
Море, как одушевленный персонаж, как высшая стихия — мотив, нередко встречающийся в литературе. Можно вспомнить и хрестоматийного Хемингуэй (сама автор играет с этой аллюзией, называя одну из глав «Фаина и море»), Джека Лондона или из современного — французский роман «Чинить живых» Мейлис де Керангаль.
История о судьбе и о злом роке, которому невозможно противиться, раскрывается через бытовые описания самого морского курорта. Туристические черноморские пейзажи описаны по привычному, а оттого и неоригинальному, российскому канону: тут и жареная кукуруза, и горы мусора на пляже, и потные тела отдыхающих. Фаина даже более категорична в своей оценке:
«Как будто море — женщина, которую насилует эта толпа потных тел. Мне стало так нестерпимо жалко его».
Я давно не была на российском курорте, поэтому мне сложно оценить правдивость такого описания. Возможно, всё таким же и осталось.
Отношения Коновалова с морем находятся в плоскости гетеросексуальных. Герой буквально трепещет и испытывает оргазм от соприкосновения со стихией, которой лишается после того, как получает медицинский запрет на погружения.
«Волны целовали его грудь и живот, лаская его. Он погружался все глубже и глубже, вдруг замер, всем телом чувствуя, как море подалось ему навстречу, качнулось, выгнулось, и они вместе с протяжным стоном выдохнули».
«Всю эту неделю море требовало внимания. Оно то сердилось, когда он уезжал раньше, то обвиняло его в равнодушии и обиженно швыряло в него мусор, то ластилось, то ласкало, то кидало в него песком и камнями».
Хочется отметить поэтическую образность повести. Текст буквально сочится метафорами, эпитетами, аллегориями, сравнениями. Встречаются, к примеру, такие чудные пассажи:
«Обида дергала за кадык»,
«Город суетился, как разрушенный муравейник»,
«Приятная щекочущая пустота»
«Воображение сыпало рахат-лукумом».
К сожалению, красивые описания не спасают повесть от сюжетных клише (не буду их озвучивать, чтобы не спойлерить), из-за которых начинаешь догадываться, чем закончится роман уже после первых страниц. Сюжетные повороты будто списаны с незамысловатых сериалов на федеральных каналах, отчего страдает общее восприятие текста.
О ЧЕМ ЖЕ КНИГА?
Несмотря на сказочность и магические элементы, повесть вполне реалистично рассматривает судьбу человека. Море, в качестве антагониста, разрушает сладкие иллюзии героя и заставляет его расплачиваться за желание свободно выбирать. А есть ли вообще у человека выбор в сегодняшнем мире? Ксения Полозова отвечает на этот вопрос однозначно: нет, никакого выбора не существует, это все мираж и наваждение. Жизнь подвержена року, и судьба не подчиняется нашим желаниям. Судьбу не остановить, она отбирает и направляет; Вселенная вращается по неведомым нам законам, и ухватить суть космоса, состояние невесомости, удается не всем и не всегда.
Кажется, что повести не хватает большой идеи, после которой хочется хорошенько задуматься. А зачем я все это прочитал? Чтобы посочувствовать доброму, но несчастному герою?
С другой стороны, а всем ли книгами нужна большая идея? Кто-то должен читать про море, неудавшийся курортный роман и легкую ностальгию по настоящему, с чем Ксения Полозова отлично справилась.