16. «Только свистни, он появится» (начало)

– А что, если нам с тобой свинью украсть? – озвучил брат родившуюся где-то в мутных осклизлых глубинах богатого на пакости внутреннего мира мысль, разливая самодельный лимонад в вымытые бутылки.

Обещал прийти сын Лобана Вовка Лобаненок, и брат готовил товар.

– Зачем нам свинья?

– Что ты как маленький? Свинья – это сало.

– Она же не кошерная.

– Ничего страшного, мы же свинину едим и ничего.

– Но ее же батя как-то «кашерит».

– И мы научимся. – Самоуверенно успокоил меня братец. – Главное, свинью добыть, а там научимся. Чай, не глупее бати. Любовину есть от пуза будем!

– Любовина любовиной, но чтобы сало сделать, надо свинью зарезать. Так?

– Надо, а что? – брат блеснул очками, ожидая подвоха.

– А то, что батя свиней сам не режет, Лобана зовет или Зайца. Так?

– Ну так… и что?

– Они придут резать, а свинья не наша.

– Как они поймут, что свинья не наша? – подумав, спросил брат. – На свинье же не написано.

– Ну… – тут уже я задумался. – Догадаются.

– У тебя нет нового метода и нового мышления, поэтому ты и ноешь постоянно. Все свиньи похожи, значит, если мы украдем свинью, то ее не отличат.

– Забыл, что мать говорила? Свинья это не забор. За свинью могут и прибить.

– Это если поймают.

– Думаешь, не поймают?

– Кто нас может поймать? Преступников же только наш батя ловит. Он если и поймает, то не убьет, а даже похвалит.

– Это да, – отец хвалил Виталика за кражу курей, а сам умудрился однажды украсть козу в райцентре. А еще хвалился, что в детстве воровал баранов и гусей. – Но как ты собираешься тащить свинью? Свинью мы не донесем, она тяжелая.

– Это да… А если поросенка? – почесав затылок и полистав записную книжку, предложил брат. – Он меньше, нести легче.

– Поросенок визжать будет.

– Рот завяжем.

– У тебя на все готов ответ, как я вижу.

Когда братца захватывали алчные фантазии, переубеждать его было делом практически безнадежным.

– Потому, что у меня новый метод, – он напыжился, как страдающий запором совенок, – а ты все по старинке, только заборы красть умеешь.

– Заборы на дрова нужны.

– Умные люди дрова воруют.

– Не вопрос: иди и укради дров, а я погляжу.

– Почему сразу я? – стушевался брат.

– Ты же языком ляпаешь. Возьми и докажи.

– Ладно, заборы воровать удобнее. Это дрова любой дурак может украсть, а заборы не всякий додумается, только ты, – польстил брат.

– То-то же.

– Но все равно, давай свинью сопрем, точнее поросенка.

– У кого мы его сопрем?

– Можно у Лобана – ближе всего.

– И ты думаешь, что он, когда будет резать, не узнает свою свинью?

– Мы ее покрасим, не узнает.

– Нет, это чушь. Если ее покрасить, то сало есть нельзя будет.

– Да? Я как-то не подумал…

– Ты вообще редко думаешь.

– Давай у Шурика. У них всегда сало вкусное, – брат сглотнул слюну.

– Совсем ошалел? Шурик же твой друг.

– А что если… – дико посмотрел на меня, – у токаря?

– У токаря?.. – я замер, пораженный смелостью мысли брата.

Сын Толика-токаря, Стасик, прозванный Эмиль из Лённеберги, был матерым ворюгой, широко известным даже за пределами нашего района. Был такой фильм когда-то «Эмиль из Лённеберги» по произведениям шведской писательницы Астрид Линдгрен, которая про Карлсона писала.

– У самого Стасика?

– Он ворует у всех, а мы у него.

– Хорошая идея, – мне даже понравилась мысль обокрасть первейшего ворюгу. – Батя точно будет доволен.

В этом можно было не сомневаться: папаша болезненно реагировал на дурную славу Стасика и часто ворчал, что «будь помоложе, давно бы переплюнул белобрысого засранца». Хотя, сказать по правде, отец в кражах уже давно переплюнул не только Стасика, но и половину района, вместе взятую. Просто, об этом мало кто знал, ибо тщеславие в папаше было слабее врожденной осторожности.

– Ты знаешь, где у них свиньи?

– В сарае, как и у всех.

– А поросята есть?

– Я откуда знаю? Шурик же двоюродный брат Стасика, спроси у него.

– Понял, пойду, позвоню.

– Только ты не в лоб спрашивай, а между делом, иначе потом, когда поросенок пропадет, Шурик догадается.

– Не учи ученого, – беспечно отмахнулся братец, – у меня же новый метод. Шурик у меня еще польку-бабочку танцевать будет!

Вернулся он из дома минут через пятнадцать.

– Короче, я все узнал. Три поросенка есть.

– Шурик ничего не заподозрил?

– Что он может заподозрить? Я сказал, что батя засаду на свинокрадов готовит.

– Какую еще засаду?

– Что ему из района пришла секретная бумага, – с гордостью докладывал брат, – и сегодня ночью приедут свинокрады.

– Ты точно ку-ку, – вздохнул я, покрутив пальцем у виска.

– Почему я ку-ку? Я Шурику сказал, что это секрет и чтобы он никому не трепался.

– Ну-ну.

Я оказался прав. Через пару часов позвонила мать и велела следить за свиньями.

– Свинокрады сегодня нагрянут, – шептала она в трубку. – Если увидите кого-нибудь чужого, сразу звоните мне или бате.

– Доволен? – я посмотрел на Виталика.

– А что я? Что сразу я? – брат смущенно пожал плечами. – Это Шурик все!

– Если бы ты ему не наплел всякой ерунды, он бы панику не устроил по деревне.

– Может, к вечеру успокоятся?

Не успокоились. Когда мы привычно скользнули во мрак улиц, то тут, то там, за заборами и оградами темнели силуэты. Люди курили, лузгали семечки, негромко разговаривали или молча ждали. Отец забрался на водокачку, обозревая деревню с высоты в бинокль. Снизу стоял УАЗ с терпеливо ждущим Лобаном.

– Мы ни то, что поросенка, – тихо сказал я, – мы даже забор не сможем утащить – кто-нибудь да заметит. Пошли домой, сегодня спать ляжем, а завтра, когда все будут отсыпаться – пойдем на дело.

Так и вышло: следующей ночью все дрыхли без задних ног и мы «вышли на дело». Сначала сперли пролет забора у Лукьяновича, чтобы неповадно было.

– И зачем ему забор. Хи-хи-хи? – тихо хихикал Виталик. – Если он все равно свиней не держит.

Отволокли забор и снова вышли со двора. Теперь пошли по проселку вправо, к перекрестку. На перекрестке свернули влево, обошли по посадке крайнюю улицу и по полю, на котором когда-то нашли бомбу, подобрались ко двору токаря. Собака по кличке Румба лениво тявкнула в конуре – мы замерли. Никого. Все спят.

– Может того? – замялся братец.

– Чего «того»?

– Дом подожжем? Для отвлечения…

– Ты совсем с ума сошел? Какое тебе отвлечение? Даже не вздумай! Хватит тебе сгоревшей бабки!

Зашли в калитку, шмыгнули к белокирпичному сараю.

– Замок, – прошептал брат. – Что делать?

– Известно что, – я достал связку ключей и начал подбирать подходящий. Замок открылся на двенадцатом ключе. Сунул ключи и замок в карман и вытащил засунутый сзади за ремень мешок. – Подержи.

Достал пластмассовый пузырек с длинным носиком и смазал машинным маслом дверные петли. Румба вновь тявкнула – мы замерли.

– Пошли, – прошептал Виталик. – Чего мы ждем?

– Погоди, еще чуток, – потянул дверь.

Спасибо маслу, дверь открылась «без шума и пыли». Как два хорька нырнули в темное нутро сарая.

– Надо было фонарик взять, – тихо сказал я, спотыкаясь в темноте.

Справа в плечо ткнулась большая рогатая голова – корова. Значит, хлевы будут где-то слева. Начал ощупывать дощатую перегородку. Вот и дверь. Приоткрыл. Куры сонно заквохтали. Не то. Закрыл. Следующая дверь встретила блеянием. Овцы. Закрыл. А вот и знакомый запах – явно свинарник. Зашли в хлев и начали искать по полу спящих поросят. Раздался пронзительный визг – Виталик наступил на поросенка. Нервы брата не выдержали и он кинулся наутек. Я рванул следом, споткнулся об другого поросенка и упал. Вскочил, пулей вылетел во двор. В доме уже зажегся свет в окнах, собака захлебывалась истошным лаем.

Сломя голову, проскочил в калитку. Далеко впереди топотал убегающий к посадке Виталик. Я повернул влево и кинулся бежать вдоль околицы, надеясь запутать преследователей и лихорадочно вспоминая, есть ли у токаря ружье. Лай подхватили другие собаки, деревня просыпалась. Хлопали двери, вспыхивали окна, скрипели калитки. Добежав до конца улицы, перебежал на соседнюю и по ней пошел к дому, пытаясь отдышаться.

Когда поравнялся с детским садом, навстречу вылетел УАЗ, ослепив внезапно вспыхнувшими фарами.

– Стоять!!! – раздался привычный вопль отца. – А, это ты, Гусена… Чего спотыкаешься?

– Вот… – я неопределенно развел руками.

– А Гога где?

– Он это…

– А мы свинокрадов едва не накрыли. Они у Толика, у токаря, сарай взломали, козлы позорные! Ты тут никого не видел?

– Вроде в той стороне лошадь какая-то проехала, – обернулся я.

– Лошадь?

– Ну, телега с лошадью.

– Это они! Садись в машину. Зигзаг, газу!

Я, вздохнув, забрался в салон.

– Совсем из ума выжили, свинокрады! Я их загоню обратно в стойло! Они у меня совсем мычать разучатся! Я их живо возьму за рога!

– Чэ-Пэ, у тебя уже есть версия? – спросил Зигзаг. – Это демократы?

Демократов в деревне никто не любил, хотя вживую их никто из деревенских никогда не видел.

– Нет. Версии потом! Мы их сейчас раздерем, как хуту тутси! – возбужденно кричал папаша, одетый в плащ, шляпу с пером и противогаз-маску, делавший его похожим на негра-жертву апартеида. На коленях его бултыхалось ружье. – Зигзаг, гони! Теперь они в наших руках, подонки!

Обмотавший шею белым шарфом Лобан в кожаной куртке, напяливший танковый шлемофон вместо летного шлема, так низко склонился над рулем, что почти лежал на нем. УАЗ болидом летел по улице.

– Чэ-Пэ, у тебя уже есть версия? – прокричал он.

– Криминалистика – точная наука, вроде прогрессивного куроводства… Так что пока придержу ее.

– Ясно. Чэ-Пэ, а зачем они воруют свиней? На сало?

– Нет, Зигзаг, – Черный плащ покачал головой. – На сало свиней воруют нормальные люди, а мутанты воруют свиней, чтобы сделать из них людей, как доктор Моро и в противоположность Цирцее.

– Ого! – Зигзаг вряд ли понял столь замысловатое объяснение, но явно сильно впечатлился. – Какой ты умный, Чэ-Пэ!

– Кто в ночи на бой спешит? – проревел польщенный папаша, заглушая рев мотора. – Побеждая зло? Дерзкий клюв, отважный вид, но не западло! Эй, прочь с дороги, враг, трепещи злодей!

Путь до околицы показался мне невероятно коротким.

– Налево, – командовал родитель. – Явно к дороге будут пробираться, шпана.

В свете фар, будто пойманный заяц, на асфальте мелькнула телега.

– Вот они! Это же чокнутый электрик Мегавольт^[1] и ботаник-недоучка Бушрут^[2], он же тыквенный человечек!!! – от крика папаши у меня заложило уши. – Ату их! Я им склею ласты!!!

Машина прыгнула вперед, словно укушенная оводом лошадь.

 

[1] Мегавольт (англ. Megavolt) – Крыс-преступник из мультсериала «Чёрный Плащ». Настоящее имя – Элмо Искромёт, считает себя спасителем лампочек. http://cyclowiki.org/wiki/%D0%9C%D0%B5%D0%B3%D0%B0%D0%B2%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D1%82_(%D0%BF%D0%B5%D1%80%D1%81%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%B6)

[2] Доктор Реджинальд Бушрут (англ. Dr. Reginald Bushroot) – бывший учёный научной лаборатории №356. Владеет телепатической связью с растениями. https://darkwingduck.fandom.com/ru/wiki/%D0%91%D1%83%D1%88%D1%80%D1%83%D1%82