Два итало-кинофанфика

«Великая красота», фильм Паоло Соррентино

Жизнь — вне смысла, только Красота
ей даёт простое объясненье.
Мир спасётся через Лик Христа.
Рим и Ева — той же цепи звенья.

Там, где Красота, порока нет,
сник он от сияния святого.
Музыка вливается в сюжет,
обретают рай мазок и слово.

И любовь, и (грань тонка) разврат
благодатны, если живописны.
Труженик, ленивый, нищ, богат —
алчут лишь Прекрасного, не истин.

Мир стареет, как дряхлеет Рим,
видевший пророков и калигул,
горбится под бременем своим.
Катит воды Время-Вечность-Тибр.

Вкус тончайших вин и сладких грёз —
всё приестся. То лишь, что красиво,
из души исторгнет ливни слёз.
Слёз восторга на мосту Мильвио.

«Данте. Вечность гения», фильм Пупи Авати

Я постигаю Ранний Ренессанс, 
как автор дерзкого «Декамерона»
впитал огонь поэзии (альянс
учитель-ученик) во время оно

от соплеменника великого. Их труд
не превзойдён доныне. И возможно,
потомки благодарно помянут
их рядом. А назвать двоих несложно.

Боккаччо, Данте Алигьери — имена
звучат волшебно-сладостною песней.
Италией душа моя полна:
историей, культурой и чудесной

природой. Щедро гениев родит
Флоренция, жемчужина Европы.
Здесь воздух насквозь музыкой прошит,
поэтами исхожены все тропы. 

Из града изгнан Дант, творец основ, 
логична, ожидаема «награда».
За Рай его божественных стихов —
несчётные круги людского ада.

Скитанья, бедность, лютая болезнь,
и весть о смерти милой Беатриче.
Но вдохновенная сложилась песнь,
которой не оспорить уж величья.

И слово песнопевца вознеслось
к Тому, Кто есть Единственный Ценитель.
Знал Алигьери имена всех Звёзд,
средь них теперь сияй, его обитель!

В веках прославил Данте гуманист
Боккаччо, топ-биограф небывалый.
...Роняю голову кудрявую на лист,
перо скатилось из руки усталой.