Два Кота

1. КЛЮЙВЕРТ

Как-то раз мне попалась книжка с таким названием: «Все, что нужно знать о мужчинах, я узнала от своей собаки».

Я не знаю, какие мужчины встречались автору, но явно с ними было что-то не так. Какая-то поломка в Y-хромосоме. Настоящий мужчина — кот. Да, он не защитит от насильника, не принесет тапочки и газету, но это не так важно. Главное — психологическая защита. Кстати, какие-то загадочные ученые выяснили, что женщины, у которых живет кот, реже выходят замуж. Естественно, ведь место мужчины занято. Лучшее место в доме.

Моего кота звали Клюйверт. Мы его назвали так в честь голландского футболиста (в год, когда этот зверь появился на нашем дачном участке, шел очередной чемпионат мира по футболу, и голландцы вышли в полуфинал, если я ничего не путаю). Клюйверт был здоровым семилетним самцом бледно-рыжего цвета и на четверть персом, о чем, видимо, догадывался и старался вести себя понаглее, набивая цену.

Он был действительно вонюч и волосат, как подобает мачо, поскольку не слишком-то справлялся с уходом за своей длинной шерстью, а погулять любил. Кроме того, он постоянно метил территорию и себя заодно, чем подтверждал тот факт, что он только свой собственный и никаких хозяев не потерпит.

Пожалуй, это единственное вонючее создание, которое я любила.

Клюйверт мурлыкал только тогда, когда хотел. Можно было до онемения рук чесать ему за ушком или гладить его, вычесывать шерсть, но он оставался равнодушен. Не более, чем позволял делать себе приятно. Но вот если у него вдруг случилось хорошее настроение, то можно было подумать, что в комнате завели маленький мотоцикл.

Он чуть ли ни с первых дней нашего знакомства начал мне сниться. Вот как ему это удавалось? Я была привязана ко многим животным, жившим у нас — кошкам, хомякам, морской свинке — но никто из них не снился мне с такой регулярностью, как Клюйверт. До сих пор он умудряется это делать, хотя его давным-давно нет.

Мы привыкали к нему, привязывались всё сильнее. Клюйверт на глазах становился всё более домашним, для верности оприходовал нашу кошку Джексон, и та произвела на свет четверых рыжих малышей, а позже — ласковую, пушистую Фигульку, дочку всем на зависть. Но я всегда подозревала, что мы не единственные его люди.

Однажды летом он исчез. Ходили разные слухи: сбила машина, съел полусумасшедший пьяница, обитавший по соседству, но я верю, что он просто решил подарить другим людям немного счастья жизни с собой. Ему было у нас плохо? Прекрасно! Мы обожали его, у него была жена, подрастала дочь, была любимая шерстяная кукла-кошка для занятия онанизмом, мы кормили его, поили и чесали за ушком, но однажды он просто решил — «пора». Настоящий мужчина всегда немного Мэри Поппинс. Поэтому за настоящего мужчину строго запрещено выходить замуж. По крайней мере, нужно поверить, не принадлежит ли жених к семейству кошачьих. Простейший тест — бросить ему что-то круглое и подвижное вроде мячика. Будет с ним играться, как футболист с мячом — точно кот.

2. ТОНИ

Я каждый день говорю сообщаю своему коту, что он глупый. Однообразный, тоскливый, бессмысленный. Если быть честной, я сообщаю ему об этом не один раз в сутки. Много. Много раз.

Кот только поводит своими небольшими, нависающими, породистыми ушами. Он не виноват, что он кастрированный самец и не может родить мне котенка. Никогда по его брюху и спине не пробежит ритмичными волнами родовая судорога, он не вытолкнет из-под хвоста мокрого кошачьего младенца в липком пузыре и темно-бордовый послед.

Новорожденные котята быстро высыхают, пока на дрожащих, тонких, лысоватых розовых лапах ползут к набухшим соскам своей матери. Котята неожиданно громко чмокают. Но чаще от коробки с родившей кошкой и её потомством тянет тёплой, неподвижной, густой тишиной.

Обычно у нас дома жили кошки-самки. Мы не делали им стерилизаций. Кошки трахались по дачным участкам и рожали. Котята пахли печкой утробы и жирным молоком хищника. Я принимала этот запах, как необходимое мне сезонное питание — утром, днем, вечером.

Новорожденный котенок идеально ложится в ладонь. Подносишь его к лицу близко-близко и скользишь носом от плоского затылка между ушами до основания хвоста. Котенок беспорядочно вертит головой, шипит беззубым ртом. Я тихо шепчу ему, что мне очень страшно, но я с этим справлюсь и вообще скоро верну его обратно в картонный домик под кухонной столешницей. Вот только еще побалую свой нос, крылья которого легонько щекочет мягкая, новая, «ненадеванная», как говорит моя мама, детская шкурка. И этот запах, от которого хочется спать. Или не спать даже, а скорее засыпать, распластаться звездой прямо на ламинате у кошачьего ящика, прикрыть глаза, расслабить руки, расслабить ноги, спину, плечи, всё-всё, и видеть перед глазами разноцветные, сменяющие друг друга, как в трубе-калейдоскопе, образы и блики, предвещающие яркие, нестрашные сны.

Что-то в котёнке меняется после того, как он попробует кусок сырого мяса. Может быть, необратимая реакция запускается в тот самый момент, когда почти невесомое тело с большими голубыми глазами, с нелепым, коротким пока хвостиком, похожим на покрытую шерстью недозрелую морковку, издаст глухое, злое рычание убийцы. Как правило, на ладони он после этого лежать отказывается. В аромате шкурки как будто появляются пустоты. К тому моменту котёнок уже учится облизывать себя самостоятельно.

Своего кота я тоже нюхаю — ту четверть минуты, пока он не вырывается из рук. Мне в принципе нравится. Женщину, должно быть, успокаивает на каком-то подсознательном уровне запах холощеного самца, безопасного, покорённого. Но когда кот сердито прыгает от меня на пол и нервически бьет хвостом я опять говорю ему, что он глупый, что я непременно где-нибудь достану нормальную кошку, чтобы в доме регулярно появлялись котята, и этот запах рода, который приходит без всяких моих собственных женских страданий, тревог и трудов.

Мама говорит мне, что макушки человеческих младенцев пахнут несравнимо лучше, чем котята. Не знаю. Не узнаю.