ЖЕЛТЫЙ ЧЕМОДАН

Уже больше двух месяцев с гаком, то есть тогда, когда Самойлов предоставил Стряпухину свой поезд в его личное распоряжение, Володя обживался в двухместном купе. От его постели крепко отдавало запахом водки, от другой — женскими духами.

— Без побочного интеллектуала в таких трудных поездках не обойдись, — пробормотал он, посмотрел сначала на подушку, на которой покоилась голова Кукушкиной, потом недопитую бутылку водки «Парламент», поколебался между Кукушкиной и «Парламентом», скользнул взглядом в окно: одна серая мелочёвка, обработать её можно, но доход будет плёвый. Он достал новую бутылку водки, плеснул, подошёл к зеркалу. Кто смотрел на него? Человек со стаканом водки? Младший научный сотрудник? Пассажир в двухместном купе? Человек в спортивном костюме? Да, нет же. Это так, если бросить искоса мелкий взгляд, а если посмотреть прямо. Суперсверхинтеллектуал с самыми что ни есть мощными и креативными идеями.

Через пару минут все идеи утонули в водке, и Стряпухин потянулся к самому сокровенному, ради которого он и оказался в поезде.

Сняв с высокой полки жёлтый чемодан, он похлопал по нему рукой. Тугой, набитый. Щёлкнули замки. Расстегнулся, распахнулся чемодан и перед глазами Стряпухина предстал мир могущества и славы. Пачки денег.

— Это не просто деньги, а интеллектуальные бабки. Неплохо, но маловато. Вот если бы выцарапали первого из Мавзолея и повозили по стране — в сотню раз было бы больше. — Он со злостью плюнул через окно на улицу, но ветер оказался просто негодяем. Подхватив плевок, он вернул его назад, залепив правый глаз.

— Стряпухин. Не плюйся. Будет тебе сегодня худо.

Голос. Кто сказал? Он посмотрел на Кукушкину. Она так похрапывала, что сотрясалась полка.

— Нервишки пошаливают, — сказал Стряпухин. — Адская работа.

Он забросил чемодан на полку и хотел приложиться к оставшимся каплям в «Парламенте», а после перебраться к Кукушкиной, но в купе ворвался зам. интеллектуала Никита Хворый. Неудачник. Прочитал в одном посёлке как — то раз лекцию о свёртывании космического пространства, так ему чуть не свернули голову, так как в свёрнутом пространстве посельчане не нашли своего посёлка.

— Стряпуха, — заорал Никита. — Приближается источник.

— Никита, не ори. Вот фамилия у тебя Хворый, а орёшь, как здоровый. Убавил бы ты голос. Сколько раз я всем говорил: соблюдать строжайшую конспирацию в именах, чтоб нас не заштопали.

— Да я уже запутался в твоих именах. Уже больше сотни поменял. Как на этот раз.

— Казимир.

— Это уже было.

— А ты помоги. Я тоже запутался. Придумай ты. Такое звучное.

— Вован, — выдал Никита. — Как это?

— Хорошо. Просто и броско. По-народному.

— А фамилию, отчество?

— Обойдёмся без них. Каких размеров источник?

— Да его и на карте нет. Неизвестный.

— Проскакиваем мимо. Дохода не будет.

— Да с неизвестных можно содрать больше, чем с известных. Известные могут, — резко выражался Хворый, — морду набить.

— Я сказал: мимо. Нужно крупное брать, а не по закоулкам мотаться.

Вопреки желанию Стряпухина поезд резко тормознул и застыл, словно вкопанный.

— Наверное, поломка, — сказал он. — Время терять не будем. Пошарим и здесь. Пошли разведчиков.

— Кого.

— Чилику и Проходимцева. Пусть сделают осмотр этого хозяйства и доложат. Я поскребусь на вокзале. А ты, Никита, стереги чемодан на самой верхней полке. И это не трогай Кукушкину, — он кивнул в сторону второй полки, — - она хотя и дока в инопланетянах, но с спросонья и похмелья дама не разборчива.

— Вован! Не доверяешь мне?

— Вован, может быть, и доверяет, а Стряпухин нет. И руку высуни в окошко и маши, как бы на прощанье, чтоб я видел, что ты в купе.

«Хорошая идея, — подумал Никита, — На прощанье. А если её в дело привести?».

На перроне Стряпухин заметил высокорослого широкоплечего мужика, удивленно рассматривавшего поезд.

— Эй, мужик, — крикнул он, а потом поправился. — Товарищ. Что за станция?

— Станция, как станция. Названия постоянно меняются. Чудо.

— Да, поезд чудо? Паровоз особенно, — выпятился Стряпухин

— Да, я не о паровозе.

— Да ты присмотрись внимательно к паровозу.

— Да я что паровозов не видел.

— Да, ты повнимательней, повнимательней глянь на паровоз, — насел Стряпухин.

— Да, что на него смотреть?

— Да разве тебе не интересно, почему его прицепили?

— Да ремонтировать везут

— Да он же старый. Кому нужен? У нас тепловозы, электровозы.

— Да всякое бывает. Может он ещё и пригодится.

— Да ты знаешь, кого он вёз?

— Да откуда я знаю, кого он вёз.

— Да разве в школе тебе о нём не говорили?

— Да в школе разное говорили.

— Да что же это за школа, в которой об этом паровозе не говорили?

— Да школа, как школа.

— А учителя, директор в школе есть?

— А как же без них.

— А чему они учат?

— А ты у них спроси.

— А ты в этой школе учился или в другой?

— А другой у нас нет.

— Так. в чём же тогда чудо? — сорвался Стряпухин.

— Все поезда проскакивали мимо. Был только один, который остановился. Пустой. Без пассажиров. И Ваш.

«Тема для Кукушкиной. Атака инопланетян на поезд», — подумал Стряпухин и добавил вслух. — Мы расскажем, почему он пустым оказался. Видишь, что на нашем поезде написано: «Интеллектуальный, креативный поезд». Смотри он весь расписан благодарностями.

Это было так, благодарности выводила Кукушкина. У неё был красивый почерк, но, когда она срывалась в штопор, её подменяли Чилика и Проходимцев.

— А зачем Вы к нам приехали?

— Эх, товарищ дорогой, — вздохнул Стряпухин. — Не понимаешь. Повышать ваш интеллект будем.

— Это как?

— Государственная программа. Страну сделать интеллектуальной, наполнять только интеллектуалами и даже сверх, супер. Идеи, креативы, — понесло Стряпухина, понесло... — Интеллектуал — человек с высоким развитым умом и аналитическим мышлением, представитель умственного труда, — рубил Володя. — Он — эрудит, совесть нации, истины, морали. разрабатывает и развивает идеи, приводит в движение общество, определяет нормы, культурные ценности для остальной части общества. Самый передовой и прогрессивный голос в обществе. Усёк?

— Маленько. А куда девать этих, как их, не интеллектуалов?

— Куда, куда. Куда раньше девали, туда и будем девать. Так ты понял, зачем мы приехали.

— Не совсем.

— Вот для того, чтобы ты совсем понял, мы и приехали. Просвещаю. Ты знаешь, например, что такое чёрная энергия, чёрная материя?

— А зачем мне знать?

— Ну, дорогой товарищ. Ваш ответ пример не интеллектуального ответа, а какого — то колхозного.

— Ты помягче, — насупился мужик. — А то я тебя чёрной энергией накрою и в чёрную материю заверну.

— Понял, — откатился Стряпухин. — Как зовут?

— Ивановичем кличут.

— А Ивановичем. Это хорошо. Моего деда, он секретным маршалом был, тоже простые солдаты Ивановичем кликали. А меня просто Вован. А куда идёшь?

— Домой.

— Домой это хорошо, очень хорошо. А у Вас есть такое место, где мы лекции читать будем.

— А как же имеется. Без такого места нельзя. Бусугарня.

— Это что? Креатив.

— Да. Пивная.

— Как раз то, что нужно. Тебя я на момент пребывания в посёлке делаю первым вице — интеллектуалом. Ты походи по дворам. Тебя же все собаки знают — не покусают. А если мы пойдём — загрызть могут. Расскажи. Входные билеты, цену я тебе назову, она подъёмная, ну, столы, закуска, словом, чтобы всё было задушевно. Ты по профессии кто?

— Железнодорожник.

— Это хорошо. Мой прадед был железнодорожником. Ивановичем, как и тебя, звали. На дрезине мотался. Москва — Питер. Высших чинов возил. Послушай, вижу, что ты мужик цепкий. Имеется деловое предложение. Жми на всю железку. Свисти на весь посёлок. «Интеллектуальный, креативный поезд» прибыл. Собирай и гони мужиков и баб. Как первому вице — интеллектуалу десять процентов от выручки получишь. По рукам.

Иванович почувствовал, как в голове что-то щёлкнуло, а потом зашептало на ухо: у него чемодан в купе с деньгами. Хворый сейчас рванёт с ним. Он попытался отбить шёпот, но он был цепким, настырным, а поэтому он и сам не понял, как его язык вывернул: десять процентов это мало. 

— Почему мало? Одна десятая от ста.

Никита в это время претворял свою идею. Стащив чемодан, помчался к тамбуру, спрыгнул и понёсся в железнодорожную посадку. В его голове кто — то накручивал мысль: напрасно убегаешь, но в чём можно убедить человека, убегающего с чемоданом денег. В одном: быстрее и спрятаться.

Стряпухин, конечно, не знал об этом. Ему не нравилось предложения мужика и совсем перестало нравится, когда он услышал.

— Гони чемодан, который у тебя в купе лежит. Тогда я возьмусь за дело.

— Никакого чемодана у меня нет, — занервничал Стряпухин.

— Это точно.

— Что точно? — Стряпухин почувствовал, как у него сначала забренчали нервы, а потом, словно ударили в колокол.

— Ты же сам сказал, что чемодана нет.

— А, — улыбнулся Стряпухин.

— Чему улыбаешься, дурень, — удар Ивановича был сокрушительным. — Рука из окошка помахала тебе на прошенье и исчезла. Твой зам. интеллектуал, как ты только вышел, сверкнул пятками и сейчас бежит быстрее твоего поезда. Посмотри на окошко.

Стряпухин так и сделал, посмотрел на окошко, из которого должна была махать рука, но рука не махала. Он перекосился лицом, онемел, хотел подвигать ногами, но их, словно приварили к земле.

— Догони его, половину дам.

— Да пошёл ты на хрен с твоей половиной и интеллектуальным поездом, — отрубил Иванович. — Некогда мне. В депо иду.