Гонщик и Боливар (часть 8)

Я так же продолжал стоять, пока они не скрылись внутри. Оставшись один, я расслабил мышцы и продолжил жевать сено, наслаждаясь вечером. Не знаю, сколько прошло времени, но солнце успело спрятаться за горизонт, когда снова появился проверяющий. Он уже заметно пошатывался. И снова закурил. Затянувшись первый раз, выпустил вверх большую струю дыма. Осмотревшись по сторонам, он отошёл чуть в сторону. Расстегнув штаны, он начал мочиться на клумбу. Мои ноги к этому времени затекли без движения. Очень хотелось переступить. Из дверей столовой появился Подобед. И чтобы хоть как-то обратить на себя внимание, я возмущённо заржал. Подобед от неожиданности немного присел, а проверяющий удивлённо поднял голову вверх. Я ещё раз повторил свое возмущение специально для него. Не знаю, получилось ли ему рассмотреть мои зубы или нет. Но вместо интереса, как у других людей, проверяющий на какое-то мгновение застыл, а дальше с расстёгнутыми штанами и криком «Белочка!» побежал в сторону КПП. Подобед побежал вслед за ним. Когда они пропали из виду, пришёл в движение кран. Николай и Сергей, так же стоя на крюках, поднялись, закрепили их на платформе и спустили меня на землю.

Сергей все приговаривал:

— Ну ты дал этому проверяющему. Точно тебя не забудет до смерти.

Мне опять накинули на голову фуфайку, и я почувствовал, как после недолгой вибрации мои ноги освободились.

— Быстро, быстро, в конюшню, — подгонял меня Николай всю дорогу, пока мы возвращались.

Я старался, как мог. Идти быстрее. Но ноги, стоявшие без движения, не очень хорошо слушались. И всё это время я думал: «Почему проверяющий кричал «белочка»? Я же конь…»

Оставив меня в стойле, Николай плотно закрыл ворота. И судя по быстрому звуку шагов убежал. Через какое-то время ворота вновь открылись, и на пороге конюшни появился Подобед:

— Что? Как? Как ты здесь? — он подошёл совсем близко, и я почувствовал запах перегара. — Нет… А на постаменте кто был? Белочка к двоим сразу не приходит… Вот чую, здесь без Гонщика не обошлось! Есть же люди! Все живут спокойно, размеренно, и появляется он… И на тебе! И машиной без штанов рулить может. И коню золотые зубы справить. И писаря в говне искупать… Деревянный вручив! Хотя яйца писаревские в бочку тоже, похоже, он пристроил. А тут конь на пьедестале… Если бы я его сам домой не отправил… Убил бы прям щаз! И как это он умудрился сделать? Отсутствуя? И ты, скотина бессловесная, мне ничего не пояснишь! — Подобед прошёлся взад-вперёд по конюшне. — Если мне завтра Евгеньич предъявит! Тебя на колбасу! Гонщика на кичу!

Пнув ворота, Подобед вышел из конюшни.

 

Странно. Раньше такого не было. Вокруг меня постоянно что-то происходило. И во многом я участвовал. Вот сейчас, даже без Андрея, я был в центре внимания. Хотя в этот раз и ноги устали без движения, и на высоте было страшновато. И когда меня поднимали на кране, тоже страшно… Но мне это нравилось. Жизнь не шла тихо мимо. Я в ней участвовал! «И Андрей завтра вернётся, — с удовольствием вспомнил я. — Быстрей бы утро. Интересно, что же меня ещё ждёт?»

 

Андрей появился на следующий день к вечеру. Он был очень весёлый. Как и обещал — привёз мне морковки. Правда, она не отличалась по сладости от той, которую мне обычно давали. Но Гонщик её сильно нахваливал, и я ел её, показывая, как мог, своё удовольствие. Я просто был рад его видеть.

Мне хотелось рассказать ему, как я был наверху. Но, похоже, меня кто-то опередил.

— Нельзя тебя ни на минуту оставить! Знаю уже — на пьедестал умудрился забраться… И как не напугался и не упал? Зато проверяющего, говорят, шуганул знатно. Ну, не переживай — я вернулся. Больше не дам тебя ни в какие махинации втягивать. Отдыхай — завтра узнаем, кто это всё придумал…

На следующий день мы в основном возили материалы по цехам. Мусор перед проверкой вывезли, похоже, на полгода вперёд. И где бы мы ни появлялись, нас встречали смехом и одобрительным свистом. На что Гонщик всем грозил кулаком.

Примерно так же нас встретили у столярки. Когда Гонщик решил пройтись по чаю.

— Что, мазурики, — обратившись ко всем сразу, начал Андрей, — кто додумался Боливара на постамент поставить? Вы ж его загубить могли, если бы он оттуда…

— Так ты же сам это и предложил, — удивлённо сказал один из сидящих.

— Как это я, — опешил Гонщик.

— Ты сам здесь нам речь толкал — про памятник. Про то, что все вспоминать будут.

— Что Боливар лучше всего подходит.

— И что постамент пустует, — со всех сторон начали отвечать Андрею.

— А теперь — кто додумался и кто виноват…

Я первый раз видел, что у Гонщика не было слов. Он хотел что-то сказать, но не мог ничего из себя выдавить. Так и стоял, то открывая, то закрывая рот, пока кто-то не сунул ему в руки кружку с чаем со словами:

— Но получилось всё же хорошо, что теперь переживать.

Андрей растерянно сел в уголок и стал прихлёбывать чай из эмалированной кружки, пока не появился Демидов. Он сразу подсел к нему.

— Василич, что тут без меня случилось-то?

— Да что, что… За языком своим следи получше. Сам же, здесь же своей пламенной речью всем идею подал. Дело осталось только за воплощением. Ну а тут люди, сам знаешь… Рукастые. Я и не знал ничего.

— А почему Подобед на тормозах спустил такое? Неужели никого не наказал?

— Да сам не пойму. Скорее всего, из-за проверяющего. Он на следующий день как шёлковый был. Много вообще не говорил. Документы о проверке подписал и уехал. Причём проверка по документам на отлично прошла, вообще без замечаний. Может, стыдно стало… Хотя не верю я, что таким людям стыдно бывает. Но, тем не менее, он расправы не учинил, и Подобед никого не тронул… Думаю, как-то так.

— Да уж… — Андрей отхлебнул из кружки.

— Уж да! — в тон ответил ему Демидов. — И ты, это… Потише себя пока веди. В Подобеде злость гуляет.

— Хорошо. Буду окольными путями ездить, чтоб с ним не пересекаться. Потерплю. Месяц мне остался.

Гонщик не изменился. Нет. У него всегда находилось весёлое слово или история для каждого, кто ему встречался. Только теперь он старался как можно меньше быть на виду. Или в центре внимания.

 

Находясь здесь, я заметил странную вещь: многие люди здесь постоянно жаловались на свою жизнь. И когда никто не слышал (я был не в счёт), просили кого-то по имени Бог, чтобы он изменил всё в их жизни. Для меня это было непонятно: если и вправду этот самый Бог управляет всем на свете, то он уже им послал то, что они имеют... Чтобы они изменились. Но они не хотят меняться, а хотят, чтобы Бог изменил всё вокруг, как они считают нужным. Я думал о себе. Я изменился, когда Башкирин испортил мне зубы. Я потерял силы и был не заметен. После него появился Гонщик. И я снова изменился. Наверное, у животных все меняется с появлением в их жизни людей. Плохих или хороших. И если этот самый Бог полностью управляет людьми, то и мне надо его попросить: «Дай мне, Бог, больше хороших людей! Даже, наверное, не так, я встретил своего человека. Это Гонщик. Бог, не разлучай нас!»

 

Андрей сказал, что ему остался месяц. Дни были похожи один на другой, но они летели. Когда счастлив и жизнь легка — времени не замечаешь. Не хотелось даже думать, что будет после того, как Андрей уйдёт. И кто придёт ему на замену. И как в очередной раз изменится моя жизнь.

В один из этих оставшихся дней нас тормознул охранник на выезде из токарного цеха.

— Привет, Гонщик. Там это… — замялся он.

— Мы вроде даже в мыслях ничего не нарушили. Чем обязаны?

— Там на КПП. Шимановский. Сказал, попрощаться хочет.

— И тебя послал меня найти? Странны дела твои, боже… Охранник у писаря на побегушках.

— Ну я пообещал тебя найти…

— Ну если обещал… Пойду попрощаюсь. Жахну его напоследок в дёсны! Тока чтоб больше в жизни не видеть…

Андрей тронул вожжи, но я и так понял, куда надо его везти. По пути он несколько раз повторил одно и то же:

— Не к добру, чую… Ох не к добру прощание это…

Подъехав к КПП, Андрей оставил меня возле закрытых ворот, а сам отправился к проходной.

— Где тут вновь свободный человек, с которым мне надо попрощаться? — крикнул он, не заходя внутрь.

— Не ори, — из двери выглянул второй охранник, — иди к воротам. Он снаружи. За забором тебя ждёт.

Андрей вернулся к воротам. И как только он подошел к ним вплотную, из тени деревьев вышел Шимановский и направился к ним с наружной стороны.

— Чем обязан личному прощанию? — Андрей с интересом уставился на теперь уже бывшего писаря.

— Ты это, не надо тут… Короче, списал я Боливара твоего, — внезапно громко закричал Шимановский. — Понял? Спиисал! Как отработавшего свой срок. На колбасу! Понял?! На бойню его отвезут, и всё!

Андрей на какое-то мгновенье застыл. Я увидел только, как напряглись мышцы на всём его теле. Внезапно он прыгнул на ворота и сквозь прутья попытался дотянуться до Шимановского. Тот от неожиданности отшатнулся назад и чуть не упал на землю. Отскочив подальше, продолжил кричать:

— Всё, кабздец ему! Вчера документы все оформил и в Пензу отправил. Жди и готовь его в последний путь! Сам хотел тебя это сказать, чтоб рожу твою увидеть.

— Ах ж, ты гад, — выдохнул Андрей. — Убью!

От этих слов Шимановский бросился бежать. И очень быстро скрылся из вида. Андрей же устало уселся на землю прямо у ворот. Обхватив голову руками.

 

Сколько он так посидел, я не знаю, но, когда поднялся, он был совсем другим. Не знаю, как это можно объяснить. Он был все тот же Гонщик, но легкость из его движений опять куда-то исчезла. Было такое впечатление, что на него навалилась огромная тяжесть и не давала свободно двигаться. Даже плечи показались мне опущенными.

— Как чуял… На меня ума у него не хватило, так по тебе ударил. Втихаря. Что ж теперь делать-то? Поехали Василича искать, — уже ко мне обратился Андрей, — он эту кухню знать должен. Может, чего посоветует.

Андрей неловко забрался на телегу:

— Ноо… В общем, сам понимаешь — поехали.

Демидова мы отыскали в литейке. Гонщик, несмотря на всё его сопротивление, выволок его улицу. Где было не так шумно, и вкратце обрисовал ситуацию. Не стесняясь в выражениях при описании писаря и всей его родни.

— Погоди. Не пори горячку, — ответил коротко ему Демидов, — дай время хоть до завтрашнего утра помозговать.

— Хорошо. Давай я тебя завтра утром на КПП встречу. У меня внутри оборвалось всё от слов его… Не знаю, что делать…

— Ты только сам реши, что хочешь. А то я ничего не понял. Шимановский Боливара списал — это я понял. А что ты хочешь — не пойму. Одни эмоции.

— Это есть… Ну как у маленького Принца у Экзюпери — мы отвечаем за животных, которых завели!

— Мы в ответе за тех, кого приручили.

— Да какая разница!

— Думай, что ты конкретно хочешь! Завтра поговорим.

Остаток дня прошёл в какой-то тревоге. Которая исходила от Андрея. И он в основном молчал. Вечером, почистив меня с каким-то остервененьем, он ушёл.

Ночь тянулась и тянулась. Тревога Андрея передалась мне. Я и сам ждал утреннего разговора Гонщика с Василичем. Я понимал, что от меня ничего не зависит, и всё будут решать они утром.

Утром Андрей появился раньше обычного. На удивление, он был спокоен. Запрягая, он постоянно меня подбадривал. Но было похоже, что больше себя самого:

— Нормально всё будет. Прорвёмся. На крайний случай, зря я, что ль, с цыганами подружился… Попрошу, чтоб выкрали тебя. Давай поехали. Лучше Василича у ворот подождём.

Андрей торопил события. Вернее, он торопился встретиться и переговорить с Демидовым. Поэтому у ворот мы прождали довольно-таки долго.

Демидов, увидев нас, подошёл и заговорил первым:

— Доброе утро. Что надумал? Что сделать-то хочешь?

— Как-то от колбасы его отмазать… Смотри сам — здоровый какой стал. Только, можно сказать, жить начал… И тут…

— Шимановский, похоже, по самому больному ударить решил. Но и сам нам помог решить эту задачу. Сообщив тебе про отправленные документы.

— Как это? — удивился Гонщик.

— Да очень просто. Сказав тебе, он дал нам время подумать, что можно сделать. И если ты хочешь спасти Боливара от мясокомбината, то путь есть только один.

— Какой?

— Падать в ноги Подобеду и выкупать у него Боливара.

— Как это?

— Ну, Боливара всё равно списали. Не знаю, какую причину там Шимановский придумал. Но списывают больных или старых лошадей. Которые работать не могут. И если эта самая лошадь умрёт до того, как все документы будут оформлены, никто не виноват. Помнишь, я говорил — не попадайся на глаза Подобеду?

— Да было такое…

— Забудь! И иди договаривайся. Как — не знаю. Вариант только один — денег ему дать, но как ты про это договоришься — тоже не знаю. Помочь здесь я не могу. Если хочешь спасти его, — Демидов кивнул на меня, — делай. Сам. Понял?

— Да. Спасибо, Василич, — Андрей пожал ему руку, и мне показалось, что после этих слов он немного оживился. Растерянность Гонщика пропала. Было видно, что он понял, как решить возникшую проблему.

— Поехали Подобеда искать! — крикнул мне Андрей.

— Не торопись. Вернее, не прям сейчас иди, а когда он Стакановым станет. Ну подобреет.

— После обеда значит… Садись, Василич — домчим до кабинета!