Гонщик и Боливар (часть 7)

Мы вернулись назад. Отыскали Демидова, Андрей забрал у него ключ и узнал, где находится трос.

— Ладно, отвезу. Не волнуйся. Ключ завтра отдам. А как вы чистить-то будете?

— Да привяжем специальную железяку типа ерша к этому тросу и к тому, который там привязан. И со стороны свалки машиной дернем. Ерш трубу прочистит и с той стороны выйдет. А трос, который ты отвезёшь, в трубе останется до следующего раза. Трубу надо менять на большую — чтоб не заморачиваться так…

Андрей попрощался с Демидовым и направил меня к складу запчастей, где мы должны были забрать трос. Когда мы подъехали, кладовщик, худой мужик в очках, собирался уже закрывать ворота.

— Нам трос для каналюги забрать велено, — начал Андрей.

— Этот трос? То два месяца тут валяется, мешается. Никому не нужный. То сразу всем понадобился. Да ещё и под закрытие.

— Ну не бурди, Семён, — Гонщик, похоже, всех знал по именам, — это не мы с Василичем придумали. Срочность эту. Проверяющий всех шевелит. Его-то самого не было?

— Не. Его не было. Шимановский только ещё забегал.

— Ему-то чего? Здесь надо было? Проверял, каким почерком ты бухгалтерию свою записываешь?

— Да говорю же — все про этот трос интересуются! Вот и он.

— В смысле? — удивился Гонщик.

— Ну забрал ты его или нет.

— Да. Странно. Всех этот проверяющий на ноги поднял.

Трос был свернут в бухту. На вид довольно тяжелую. На стеллаже в конце склада. Андрей загнал телегу задом в склад и перевалил трос на неё. Уже вытаскивая телегу из склада, я почувствовал, что она довольно-таки сильно нагружена.

— Что? Боливар не вынесет двоих? — обратил на это внимание Андрей. — Ладно, поехали, тебя на ночёвку поставлю. А завтра с утра попрошу кого-нибудь, чтоб помогли тяжесть эту с телеги снять.

Но не успели мы добраться до конюшни, как нас догнал запыхавшийся охранник:

— Быстро… Александр Николаевич… Велел к нему.

— В кабинет?

— Да нет! К канализации. К люку, где труба с зоны выходит.

— И ему, что ли, трос понадобился?

— Давай быстрее — сам узнаешь!

Андрей щёлкнул вожжами. Больше для звука. И направил меня в ту часть ЛТП, где находился этот люк. Телега была тяжёлой. И, понимая это, он не сильно торопил меня.

Выехав из-за последнего к забору строения, я увидел кучу народа возле открытой канализационной двери. Недалеко стоял УАЗик начальника, и от него в люк тянулся трос. По толщине такой же, как лежал на телеге. Подъехав ближе, я рассмотрел всех, кто был возле люка: Подобед, Демидов, двое охранников и ещё трое каких-то мужиков с разных цехов. Подобед орал на всех одновременно. Демидов был то ли чем-то расстроен, то ли озадачен. Все остальные с трудом сдерживали улыбки.

— А! Вот он! — непонятно к кому обращаясь, крикнул Подобед, увидев нас. — Это что?

— Что где? — осторожно переспросил Андрей.

— Туда загляни! — начальник ткнул пальцем в открытую дверь.

Андрей тронул меня вожжами, и мы проехали мимо Подобеда и Демидова прямо к люку. Демидов, когда Гонщик поравнялся с ним, еле слышно проговорил:

— Ну, ты, блин, подмог…

Остановив меня так, чтобы трос с телеги можно было сразу спустить вниз, Гонщик заглянул в люк.

— Ну и? — нетерпеливо начал Подобед.

— Вижу Шимановского всего в говне, — серьёзно сказал Гонщик. — А! Так вы УАЗиком трос зацепили и потянули… Уважаю, Александр Николаевич! Вы никакой работы не чураетесь и везде с людьми.

— А ещё чего? Ты внимательней смотри!

Гонщик ещё раз заглянул в люк.

— Ну там с Шимановским ещё хрен какой-то…

— Какой-то?! Ну вот. Увидел. Что это такое, я тебя спрашиваю?! — перебил его Подобед.

— Деревянный… — закончил Гонщик. — Идея, конечно, хорошая — яйца стенки трубы чистят, а сам член, так сказать… Из-за длины… Стабилизирует положение в трубе… Тока потянули не туда. Мне вон Демидов сегодня всё объяснил. Вот и трос я для этого привёз. Надо его привязать и тянуть в ту сторону. По течению. И не этим деревянным чистить. А ёршиком специальным. Чтобы здесь ничего не расплескалось… Как теперь-то пропахшего этим самым родным писаря в конторе держать? Во время проверки? Сами понимаете — амбре… Не знаю, как проверяющий к этому отнесётся…

— Ты мне тут зубы не заговаривай! Мне сказали, что тут водка! А мне вместо неё — этот деревянный в нос!

— Ну, а я-то тут при чём? Мне Василич сказал, сюда трос для прочистки привезти. Я вот только со склада. А кто вам про водку сказал?

— Ну да, это я про трос ему команду дал, — сказал Демидов, — и ключ только отдал. Он даже доехать сюда не успел.

— Так сказал-то кто? — повторил свой вопрос Андрей.

Подобед повернулся к люку:

— Шимановский! Чтоб к утру всё чисто было! И сам не вонял! — повернувшись к УАЗику, он крикнул водителю. — Отцепляй трос! Домой поехали! А тебе… — Подобед погрозил Гонщику кулаком. — Машины готовы?

— Нет. Завтра запчасти обещали ребята подвести. Я вчера ночью разобрал, что смог. Подготовил. Вот сейчас хотел заняться тоже. А вы меня на Шимановского смотреть заставили. Теперь так и будет стоять перед глазами. По колено в говне. И с этим деревянным в руках… Александр Николаевич, а вы писаря своего не опасаетесь? Он то в бочку хозяйство своё засунет, то водку в говне искать начинает… Может, его того…

— Чего того? В расход?

— Упаси господь. Заменить.

— Так ему и так через месяц домой. После проверки будем посмотреть. В смысле, нового искать. Всё — я домой. Завтра с утра проверю тут всё.

Подобед забрался на переднее сиденье УАЗика, и машина покатилась к КПП.

Демидов подошёл к Гонщику:

— Вези трос назад. Этот будем завтра назад запихивать. Хорошо хоть за весь этот бардак Подобед Шимановского ответственным сделал. Пусть разгребает.

— Тогда вот ключ. Не воспользовался всё равно. А трос завтра с утра завезу — я один его на стеллаж не закину. Да и кладовщик уже ушёл. Так что переночует трос с Боливаром. На завтра какие задания?

— Да особо никаких, занимайся машинами.

Даже когда мы скрылись за поворотом, был слышен громкий смех всех, кто остался. Охранников и рабочих. Кто-то предлагал сбегать за бумажкой, чтобы оттереться писарю, а кто-то за «Шипром», чтобы перебить ему запах.

Как и в прошлый вечер, Гонщик оставил меня в конюшне, а сам отправился в автомобильные боксы.

С утра мы отвезли трос на склад и повозили какую-то мелочь из цеха в цех, а к обеду приехали друзья Андрея и привезли ему две сумки запчастей. Заехав в администрацию, Гонщик скрылся на короткое время внутри, и после этого мы отправились в боксы.

— Всё, отмазал я тебя на сегодня, — сказал мне весело Андрей, — выходной у тебя. А мне железных коней надо подлатать.

В боксах меня определили, как и прошлый раз, в тень и забыли. Гонщик с явным удовольствием что-то откручивал от машин, потом на столе разбирал, собирал и возвращал всё назад. Он провозился до самого вечера. Когда автопарк опустел, Андрей, наспех оттерев руки, распряг меня. Найдя ведро, он сходил за водой и достал мешок с овсом:

— Ну хоть ты со мной побудь тут. А то ночью совсем скучно. Одному здесь.

Мне даже было интересно провести ночь не в конюшне. Андрей снова занялся машинами, а я был предоставлен самому себе. Странно было видеть пустую территорию ЛТП. Телега не тянула, и я легко перемещался по большой площадке перед автомобильными боксами. Звук от подков гулко отражался от стен. Побродив по площадке, я вернулся назад к Гонщику. Он как раз вылез из-под машины.

— Всё проверил? Ну, поохраняй меня тогда. Немного осталось.

Это немного растянулось до середины ночи. Глубоко за полночь Андрей по очереди стал заводить машины и делать один-два круга по площадке. После испытания четвёртой машины перед боксами появился охранник.

— Это кто тут шумит?

— Да я потихоньку, — Андрей вышел из бокса навстречу охраннику, — надо попробовать. Завтра Подобеду работу сдавать.

— Всё равно не положено. Заканчивай, давай.

— Еще парочку. Я быстро.

— Нет же, говорю. Закрывай. Я прослежу.

Я не знал, как помочь Гонщику, но помочь хотелось. И я побежал. По кругу. Как раньше. Рысью. Высоко поднимая ноги. Бежалось легко. Ночная прохлада неслась навстречу. Звук от ударов подков по асфальту задавал ритм бегу.

— Цирк, да и только, — улыбнулся охранник, — его тоже чинил?

— Не цирк. Бега, — удивлённо ответил Гонщик, — его давно починил… Смотри какой!

— Ладно, давай быстрее. Но проследить я всё равно должен.

Андрей быстро завёл и сделал на каждой машине по одному кругу. После этого запряг меня и вывел вместе с телегой на площадку.

— Спасибо, командир! — обратился он к охраннику. — Держи ключ. Свет везде выключил. До КПП подбросить? Домчим враз!

— А давай! — охранник залез на телегу. — Ни разу ещё на гоночных конях не ездил.

— Нооо! Давай, залётный, — весело крикнул Гонщик, и я как можно резвее потащил телегу к КПП.

 

На следующий день с самого утра Гонщик караулил начальника возле здания администрации. Как только УАЗик подъехал к крыльцу, Андрей стоял уже рядом.

— Доброе утро, Александр Николаевич! Всё готово! Когда работу принимать будете?

— Ты чего прям с утра-то напал? Дай хоть в кабинет зайти — узнать, что и как, — ответил Подобед, — давай через час.

— Всенепременно! — сделав придурковатый вид, ответил Гонщик. На что Подобед погрозил ему кулаком.

Через час начальник появился в боксах.

— Ну, демонстрируй, — непонятно к кому обращаясь, то ли к Андрею, а то ли начальнику гаража, сказал Подобед.

Ворота всех боксов были открыты, и Андрей по очереди выгонял машины из гаража и, сделав круг, загонял их обратно. Меня он устроил на улице в тени, поэтому мне было всё хорошо видно.

Закончив парадный выезд и заезд автомобилей из гаража, Андрей подошёл к Подобеду:

— Как и договаривались — все машины на ходу и к проверке готовы. Когда домой отпустите?

— Вот ты…

— Как говорится, договор дороже денег, — перебил его Гонщик.

— Да знаю. Ты меня на слове-то не лови. Машины вон все в порядок привел. Да и коня, вверенного…

— Так в чём же дело?

— На неделю не могу, как договаривались. Вот чую нутром, к купанью Шимановского в говне ты тоже руку приложил… Но доказать ничего не могу.

— А это-то тут при чём?

— Да ты не перебивай! Официально я не могу тебя отпустить. Не умер у тебя никто. А неофициально — заложить писарь может нас обоих. Злобу он затаил на тебя, похоже.

— Так что же получается? Я машины за просто так починил?

— Давай так — отпущу тебя на время проверки.

— Так Шимановский нас прямо проверяющему не сдаст? Что нет меня на месте?

— Нет. Я распорядился тебе на это время командировку выписать в Грабово. За запчастями. Ну а так как все машины уже на ходу — у тебя как бы отпуск.

Такого растерянного лица я у Гонщика ещё не видел.

— Вот и договорились. Послезавтра проверяющий прибывает. Вот с послезавтра у тебя и отпуск. На три дня. Работы все по минимуму проводить будем — для виду. И коняка твоя золотозубая не должна перед проверяющим сверкнуть. Зубами. Не поймёт. Так что тебе тут делать всё равно нечего. Договорись только, чтоб Боливара кормили, но из конюшни не выпускали.

— Это без проблем… Договорюсь, — рассеяно ответил Андрей.

Когда Подобед скрылся за боксами, Гонщик сказал, ни к кому не обращаясь:

— Вот же ж… Всё в точности, как везде. Я точно знал, что он меня обманет, только не знал как… А вот теперь понятно. Мне три дня вместо семи, когда Боливара прятать нужно. Машины на ходу. Деньги за запчасти и ремонт у Подобеда. И сделать он типа ничего не может, потому что Шимановский… Кум он и есть… Ладно, поехали Василича искать — про работу узнаем и, кто за тобой присмотрит три дня, решим.

 

Этот и следующий день прошли в какой-то суете и беготне в преддверии приезда проверяющего. Бегали все — от Подобеда до меня. Подобед пытался успеть всё проверить, а меня поторапливал конюх. Отменился даже ежедневный чай. В этой суматохе Андрей несколько раз пытался переговорить с Демидовым по поводу, кто будет за мной присматривать. Но тот только отмахивался и говорил, что решит проблему. А сейчас не до этого…

Вечером Андрей с особой тщательностью почистил меня, рассказывая, что ему надо отлучиться на три дня. Что Демидов обещал найти того, кто за мной присмотрит, и со словами, что утром ещё заглянет, убежал. Бриться и мыться в дорогу, по его словам. У меня было какое-то странное чувство внутри. Мне казалось, что Андрей всегда был со мной рядом и что я не знаю, что делать без него. Такого раньше не было. Странное чувство.

Утром Андрей, как и обещал, забежал совсем ненадолго. Принёс свежей воды, приволок охапку сена и насыпал овса.

— Всё. Оставайся. Из стойла — ни ногой! Проверяющего не пугай. Я тока на три дня. Морковки сладкой со своего огорода привезу. Ладно, бывай! — он зачем-то присел на несколько секунд на ящик для зерна и быстро вышел из конюшни, плотно закрыв за собой ворота.

При закрытых воротах дневной свет почти не проникал внутрь. И было впечатление, что время остановилось. Было скучно. Ничего не происходило. Наверное, прошёл весь день. Потому что когда ворота открылись и в них появился Демидов, солнце светило вечерним красным цветом.

— Блин, про тебя чуть не забыл с этой проверкой. Сейчас мужиков пришлю, чтоб убрали и воды с кормом дали.

Через какое-то время в конюшню зашли трое присланных Демидовым мужиков. Двоих я видел на ежедневных чаепитиях. Одного звали Николай, а другого Сергей. Третьего я видел впервые.

— Это тот самый знаменитый Боливар? — спросил он с порога.

— Да, — Николай зашёл в загон, — зубы у него золотые. И главное, работают исправно. Гляди, сколько навалил… Давай лопаты.

— А как зубы-то посмотреть?

— Да жди, когда улыбаться будет. Увидишь. Хотя это он только у Гонщика улыбается.

— Так откормить, — Сергей подошёл с двумя лопатами, — любой заулыбается. Правда, хоть памятник лепи. Красавец!

— А он не кусается? — снова заговорил неизвестный мне мужик. — Или лягается? Здоровый. Страшно к нему заходить.

— Смирный, но если боишься, иди за водой. А мы пока приберёмся, — Николай взял одну из лопат. — А, может, прав Гонщик? Мы же его будем постоянно вспоминать, когда по домам вернёмся. Коня с золотыми зубами. Буду рассказывать — никто не поверит.

— Ты ещё про памятник скажи. Мол, надо такой сделать. С Боливара, — Сергей ухмыльнулся, — но это у Гонщика не выйдет, не знаю я тут ни одного скульптора.

— А зачем вам скульптор? Бабу с веслом голую чтоб слепил? Чтоб глаз радовала? — в воротах появился третий с двумя вёдрами воды.

— Не, Женёк, не бабу. Боливара. Гонщик недавно речь толкнул — мол, мы все здесь временно. А он постоянно. Ну, вот типа он символ этого места. И его бы на постамент, что возле столовой. В виде памятника.

Оказалось, что третьего зовут Женёк — отметил я для себя.

— Так давайте прям его на постамент и поставим, — оживился Женёк.

— Как это? — опешил Николай. — Как ты его туда подымешь? Да и не будет он там стоять. А если упадет, сломает себе чего-нибудь. Как минимум, ногу.

— Так, может, того? — неуверенно начал Женёк. — Приварим его?

— Ты это? Нормальный? — Сергей удивлённо уставился на Женька. — За что и к чему? Мы его приварим?

— У нас на работе, когда начальник цеха сварщика премии лишил, этот самый сварщик ему сапоги приварил. К железному листу. У начальника подковки на сапогах были. На каблуке и на носке. Вот за них и приварил. У Боливара вон тоже подковы на каждой ноге.

— А копыта не спалим?

— Тут сварщик нужен хороший. А они вроде здесь водятся, — задумчиво сказал Николай, — а поднимать как будем? Его со сварщиком? Ну, чтоб он его там приварил.

— Да мы его на земле к листу железа приварим, а краном поставим. На постамент. На листе этом, — оживился Женёк.

— Просто лист соскользнёт с постамента. Да и у Боливара вес хороший… Перевернуть может. Надо что-то вроде короба из железа — чтоб надеть сверху на постамент… — продолжил Николай.

— И поставить завтра вечером. Когда Подобед будет проверяющего поить! — подытожил Николай. — Чтоб и ему на память.

Дальше они втроём начали увлечённо обсуждать, как и что надо сделать и кого привлечь. Убрались они довольно-таки быстро. И, не переставая что-то объяснять друг другу, ушли. Плотно закрыв ворота.

На следующий день у меня в конюшне было очень оживлённо. С утра первым зашёл Николай. Принёс воды и насыпал зерна. Дальше начали приходить как знакомые, так и не очень знакомые мне люди. Кто-то с рулеткой пытался меня измерить. Двое долго рассматривали мои подковы. Один из них даже потёр одну из них напильником. Все пытались погладить меня и говорили что-то про вечер. Конечно, вместе с Гонщиком, вернее с его появлением в моей жизни, внимание ко мне со стороны людей усилилось. До Гонщика меня просто не замечали. Но сейчас и при его отсутствии я продолжал чувствовать всеобщий интерес к себе. Как никогда в своей жизни.

В этом круговороте посетителей я не заметил, как наступил вечер. Снова пришли Николай с Сергеем, но вместо того, чтобы убирать стойло, они накинули уздечку и вывели меня из конюшни. Прижимаясь к строениям, мы дошли до цеха, который находился позади столовой. Там нас уже ждали ещё три человека. Быстро переговорив с ними, Николай с Сергеем завели меня на лежащую на земле металлическую платформу. Кто-то накинул мне на голову фуфайку. Стало темно. Я почувствовал, как чьи-то руки по очереди обматывали мои копыта мокрыми тряпками и прижимали их к платформе. Я слышал треск, как в цехах металлообработки. После этого платформа дернулась и начала двигать. Я хотел спрыгнуть с неё, но почувствовал, что не могу пошевелить ногами. Но паника не успела накатить на меня — я всё время чувствовал руки, гладившие меня. Да и платформа скоро перестала двигаться. Фуфайку с головы сняли, и я увидел, что стою на постаменте напротив столовой. Рядом со мной также находились Николай с Сергеем. Они быстро отцепили металлические крюки от платформы и, встав на них ногами и держась за тросы руками, спустились на землю. Сергей тихонько шепнул перед тем, как поехать вниз:

— Постой чуть. Они скоро покурить выйдут. А потом мы тебя снимем. Я тебе сена подкинул — чтоб было чего пожевать.

Вид мне открылся странный. Я никогда не видел все строения сверху. Солнце уже подходило к горизонту. Окрашивая всё в тёплые красные цвета. Но продолжало греть. И спиной я это прекрасно чувствовал. Солнце светило сзади. Кожей я чувствовал лёгкий вечерний ветерок. После тёмной конюшни было приятно так стоять. То ли из-за ветра, а может, из-за высоты постамента, но меня не доставали ни слепни, ни мошки. Даже мух не было. Я стоял. И с удовольствием жевал оставленное сено.

И как предупреждал Сергей, через какое-то время на крыльце столовой показался проверяющий. За ним вышел Подобед. Оба были в форменных брюках и рубашках. Вороты у рубашек были расстёгнуты, а галстуки висели на заколках. Выйдя на крыльцо, оба закурили. Красные лица и громкие голоса говорили о том, что заседали они уже часа два.

— Молодец, Александр Николаевич! Крепкий хозяйственник! Всё у тебя по полочкам и в порядке! Отмечу.

— Стараемся.

— И вот это, с отдельной комнатой для приёма пищи в столовой. Хорошо придумал!

— А… Я пробовал в кабинете питаться. Крошки везде были. Да и пока зимой донесут — всё холодное…

Проверяющий докурил первым и в поисках, куда выбросить окурок, начал обводить взглядом вокруг. Взгляд его остановился на мне.

— А что же ты мне такую красоту не показывал? Как живой.

— Кто? — не понимая, о чём речь, переспросил Подобед.

— Кто-кто. Он — памятник! — заржал проверяющий.

Чтобы не подвести Гонщика, я выпрямил спину, поджал, как мог, живот, расправил грудь и замер. Понимая, что проверяющий меня рассматривает.

— Есть же мастера среди пьющих людей! Но сколько же народа этот зелёный змий поломал. Но в талантливых он этот самый талант сначала усиливает. А после этого, как и всех остальных, — ломает. Ладно, пошли, продолжим. Чего замер?

Подобед же стоял сам как каменный, глядя на меня. Рот у него от удивления открылся, и недокуренная сигарета свисала с нижней губы. Не знаю, сколько бы он так стоял, но, наверное, эта сигарета обожгла его, потому что он дернулся и выплюнул её. Проверяющий хлопнул Подобеда по плечу и зашагал внутрь.