Гонщик и Боливар (часть 4)

Интересно было наблюдать за людьми, которые здесь находились. Одни были подавлены. Другие, понимая, что нужно просто это пережить, выполняли свою работу. Спрятав куда-то далеко свои чувства. Кто-то же даже здесь пытался устанавливать свои правила. Кто-то просто приспосабливался. О своём конюхе я сказал бы, что он старался не унывать и своими шутками подбадривать окружающих. Он выздоравливал и становился как бы живее... Веселее. А сейчас было видно, что у него появилась цель. Или задача, которую надо решить.

Через день, как он и говорил, к нему приехал друг. Они долго разговаривали на КПП. И громко смеялись. Смех даже мне был слышен, стоявшему на улице. «Интересно, наверное, друзья у него такие же добрые и весёлые», — думал я. К своим наблюдениям за людьми я бы еще добавил, что здесь все общались, только если у них было что-то общее. Как Шурики, которые вместе делали зубы, или сидельцы, которых не знаю, что связывало. Остальные были одиночки, которые ни с кем старались не общаться близко. Только по работе. Как Шимановский. Или как Семён, кладовщик. Или Демидов. Хотя Демидов здесь работал. И если с кем и начинал дружить, то рано или поздно этот человек уходил. И ему, наверное, было проще так — не заводить здесь друзей. Андрей же общался со всеми, как будто знал их всю жизнь. И эта жизнь никогда не кончится. И все ему были рады. Но самим собой он, похоже, был только со мной...

 

Как и обещал Демидов, вскоре нас с Гонщиком начали выпускать за периметр. Как уж он этого добился, я не знаю. Возили в основном мусор и отходы на свалку, находившуюся недалеко от ЛТП. Несколько раз нам попадались цыганки с вокзала. Каждый раз они весело махали Гонщику. У них он и выяснил, где находятся ближайшие продовольственные магазины. Мы начали заезжать в них. Не каждый раз. Но в каждый такой заезд Гонщик покупал вкусный белый батон. Большую половину отдавал мне, а остальное жевал сам. Потом что-то прятал под дном телеги, и мы ехали на свалку. Иногда еще на почту.

При проезде КПП было видно, что Андрей немного нервничал и больше обычного шутил с охраной и рассказывал им анекдоты.

Мы начали постоянно заезжать к Шурикам, как их называл Демидов. Гонщик отдавал им то, что прятал под телегой. Дальше он открывал и держал мне рот. А Шурики вместе смотрели туда, трогали мои зубы и иногда прилепляли что-то невкусное на них. И через какое-то время забирали. Каждый раз, когда Андрей с ними прощался, то со смехом повторял одну и ту же фразу:

— И смотрите у меня! Чтоб никакой нержавейки! Чистый рандоль!

Всё шло своим чередом: утром Андрей запрягал меня, и мы ехали по порученным ему делам. Обедали, пили чай в столярке и расставались на ночь. Мне казалось, что я знаю его всю свою жизнь...

 

Однажды между цехами нас перехватил Демидов.

— Подвези, разговор есть... — начал он.

— Домчим с превеликим удовольствием, куда пожелаете!

Василич грузно забрался на телегу:

— Тут дело такое... Ты сколько ещё Шурикам должен?

— Восемь. А что?

— Да судя по всему Шиман пронюхал про тебя... Ну, что ты затаскивать начал. Это же его бизнес. Шурики, видно, тоже за что-то расплачивались. За материал. Или за литьё. Или просто угощали кого. В общем, он понял, что на его поляну кто-то залез. А за периметр только ты часто выезжаешь. Тут даже думать больше не на кого. Он к тебе не подходил?

— Нет.

— Зато ко мне. Подходил. Интересовался, почему ты за периметр так часто гоняешь. И не знаю ли я, откуда водка появляется.

— И?

— Ну, про водку сказал, что не знаю. А про то, что ты за забор зачастил, мол, мусор мелкий возить — машину гонять не выгодно. Он буркнул, что-то типа прекращать это пора... В общем, смотри в оба. Подставить он тебя может. Или выезды обрубить. Поэтому думай, как остатки быстрее отдать...

— Понял. Спасибо, — задумчиво ответил Андрей.

Остаток дня он о чём-то всё время думал. Практически ни с кем не разговаривая. Но к вечеру, видно, что-то надумал, или у него появился какой-то план. Он снова ожил. И начал подгонять меня:

— Давай, Боливар, вывози! Надо успеть, пока Василич не свалил.

Мы успели застать Демидова, пока он не ушёл домой. И, коротко переговорив с ним, Гонщик отправился сначала в механический цех, где взял дрель, а потом в столярный. Там он взял широкое длинное сверло. И подмигнув мне, сказал:

— Надо телегу поправить. А то гляди — развалится на ходу.

Вечером Гонщик не пошёл к себе, а полночи что-то сначала отрывал от телеги, потом сверлил, пилил и снова приделывал назад. Спать он улёгся прямо в ней.

 

Утром Андрей сначала накормил меня, потом сам ушёл на завтрак. До начала работы мы отвезли дрель и сверло хозяевам. Загрузившись мусором, мы двинулись к воротам. Уже практически перед самым КПП нам попался улыбающийся Шимановский.

— Привет! Опять за забор? — начал он.

Было видно, что Гонщик напрягся:

— И вам не хворать! Подвезти?

— Да нет. Пошли, отойдём. Разговор есть.

— Да здесь говори. Боливар вроде пока ещё ни разу не выдал, — хмыкнул Гонщик, — или какие большие секреты.

— Да, не... Какие секреты... — сильнее заулыбался Шимановский. — Зачастил ты что-то на волю. А здесь водка начала появляться. Может, возьмёшь в долю?

— Я-то тут при чём? Меня на каждом въезде шмонают. Только Боливару в жопу не заглядывают. Не там ищешь...

— Боливару? А ведь точно... Ну, нет — так нет. Я на всякий случай спросил. Ладно, езжайте.

Шимановский пошёл в направлении администрации. Гонщик забрался на телегу, но не успел взяться за вожжи. Шимановский обернулся и громко сказал:

— Да, это последний ваш выезд. С завтрашнего дня мусор будем машиной возить. Распоряжение Подобеда.

— Как чуял... — сказал тихо Андрей. — Но! Поехали!

В этот раз наш маршрут сразу начался с магазина, откуда Гонщик вышел с полной сумкой чего-то позвякивающего, а уже потом поехали на свалку. Быстро выкинув мусор, мы заехали в лесок, где Андрей оторвал приделанные вчера к низу телеги хлысты. Как оказалось, ночью он высверлил внутри отверстия, куда засунул бутылки, купленные в магазине. Каждую из них он переложил сеном из телеги и прибил хлысты на место.

— Ну, что? Поехали? Я там лужу здоровою видал... Давай с разгона по ней прохватим! Как говорится, бережёного Бог бережёт, а не бережёного конвой стережёт... Кому охота в грязи ковыряться. Да и щели залепит...

На выезде со свалки Андрей разогнал меня и направил прямо в середину лужи. Странно, подумал я, обычно мы её объезжали. Да и по всем остальным лужам мы тоже проехали. Назад поехали не напрямую, а в объезд. Андрей вёл себя как-то странно. При подъезде к воротам я почувствовал, что он опять нервничает.

Охранник на воротах, вместо того чтобы сразу нас запустить внутрь, строго сказал Андрею:

— Заедешь, и в сторонке остановись. Проверять будем. Информация есть.

— Хорошо. А что за информация? — ответил Гонщик.

— Узнаешь.

Андрей, заехав в ворота, остановился возле выхода из КПП. К нам подошли два охранника. Один, закрывавший ворота, и старший по КПП.

— Информация есть, что ты на зону хочешь, — начал старший, — водку заводишь.

— Не, господа хорошие, я туда точно не хочу... Проверять будете?

— Конечно. И с пристрастием. Коль, обыщи его.

Охранник, который открывал нам ворота, подошёл к Гонщику и скомандовал ему:

— Руки в стороны. Ноги расставить.

Андрей выполнил команду. Охранник начал методично ощупывать тело Гонщика через одежду. Потом велел повернуться и ещё раз ощупал его с другой стороны. В конце зачем-то снял с гонщика кепку, заглянул в неё и повертел в руках.

— Нет ничего, — обратился он к старшему.

— Да и не должно быть. Пузырь куда в одежду ни сунь — торчать будет. С кепкой ты, конечно, да... Это же не цилиндр Кио, где кролики пропадают. Давай, Гонщик, телегу разбирай.

Андрей снял тару, в которой мы вывозили мусор, и расставил в ряд. Охранники по очереди осмотрели деревянные коробки для мусора. Постучав по их бокам и дну.

— Сено со дна убери.

— Да куда ж я его... — начал Андрей.

— В коробки эти, — строго оборвал старший охранник.

Гонщик выгреб руками всё сено и засунул его в один из ящиков. Охранники в это время ходили вокруг телеги, заглядывая под неё.

— Всё? — оторвал их от этого занятия Андрей.

Охранники одновременно заглянули внутрь телеги.

— Нет ничего, — разочарованно сказал тот, который открывал нам ворота. А второй постучав по дну, сказал, глядя на Андрея:

— Дно-то двойное...

— Ну, да. Для жёсткости, — растерянно ответил Андрей.

— А ты голова, — заулыбался охранник, который обыскивал Гонщика, — сразу-то и не видно.

— Ну, поэтому я и старший. Вскрывай!

— Может, не надо, — нерешительно начал Андрей, — телега развалится.

— А ты отойди! — гаркнул на него старший охранник.

Гонщик встал недалеко от телеги, а охранник, которого старший назвал Коль, сбегал на КПП и вернулся оттуда с какой-то железякой. Охранники с явным удовольствием начали отрывать доски от дна телеги. Оторвав все доски и кинув их на землю, охранники с разочарованием уставились на Гонщика.

— Нет ничего. Только сено старое... Давай убирай!

Андрей подошёл и выгреб небольшое количество сена, провалившегося в щели между досками верхнего дна. И, показав на голые доски, сказал:

— Всё. Смотрите.

Старший охранник ещё раз заглянул внутрь и скомандовал другому:

— Выломай-ка еще и эту, — и указал на самую большую доску на дне, — на всякий случай.

Второй охранник залез в телегу и, прыгая на доске, выбил её. Она упала на землю под телегой.

— Ну вы вообще уже всю телегу разломали! — расстроенно сказал Андрей. — Видите же, что нет ничего... Ехать можно? Мне теперь ещё и телегу чинить...

— Обожди, — старший ушёл в КПП. Было слышно, как он там с кем-то разговаривал по телефону.

— Чего за информация такая, что вы мне всю телегу разломали? — спросил Гонщик у оставшегося с ним охранника.

— Да, что ты сегодня водку повезёшь. Пузырь или два. Сказали, точно будет. Нам премию обещали, если найдём.

— А кто обещал? И от кого информация?

— А вот это не твоё дело! — закончил разговор охранник.

Старший охранник вышел на крыльцо и, махнув рукой, сказал Гонщику:

— Собирай свои манатки и дуй отсюда! В следующий раз точно найду! — и зло добавил, не понятно к кому обращаясь. — А в жопе у коня пусть сам ищет!

Андрей быстро накидал оторванные доски на телегу, а на них поставил коробки. Взяв вожжи в руки, он пошёл рядом с телегой. Вначале не торопясь, а как только КПП скрылось из вида, всё убыстряя и убыстряя темп. У конюшни Андрей сбросил всё с телеги, подогнав её к самым воротам. И прикрыв створками ворот, оторвал от неё и унёс внутрь хлысты со спрятанными внутри бутылками.

Выйдя из конюшни, Андрей глубоко вздохнул, подмигнул мне и сказал:

— Вот теперь можно немного поскандалить. Даже нужно, наверное...

Забравшись на разломанную телегу, он направил меня к администрации. На входе нас встретил Шимановский.

— Знаю. Знаю. Охранники переборщили. Работа у них такая. Я уже договорился — езжай к Демидову в столярку и занимайся ремонтом, — затараторил он, не дав сказать Гонщику даже слова.

Я почувствовал, как Гонщик тронул вожжи, и потащил разломанную телегу к столярке.

Демидов был там.

— Знаю уже. Пошли чайку попьём сначала. А потом телегой займёшься, — начал он, — мож, оно и к лучшему. Я про телегу. Обновишь. А про остальное я тебя предупреждал.

— Шимановский специально всё устроил... Он на выезде предложил для него водку возить. Ну, чтоб я его типа в долю взял... А когда я отказался, сказал, что это мой последний выезд. Знает что ли, что еще должен. И что повезти должен был...

— Так ты вёз? Хотя какое моё дело — не нашли, значит не вёз.

— Но, что самое интересное, — продолжил Гонщик, — он меня на пороге администрации встретил и давай тараторить как ни в чём не бывало. Я аж растерялся. Бывают же люди... А может, чтобы я Подобеду не нажаловался? Перехватил меня на входе.

Демидов с Андреем зашли в столярку и через какое-то время появились на улице с кружками в руках.

— Давай здесь, в теньке, — Демидов указал на стопку свежеструганных досок.

— Давай, только я Боливара распрягу. Телегу-то всё равно весь день делать.

Пока Андрей возился с упряжью, из столярки вышло ещё несколько человек с кружками в руках и тоже уселись на доски.

Когда Андрей присоединился к ним, то Демидов спросил его:

— Слушай Гонщик, а как ты сюда попал-то? — он отхлебнул чая из эмалированной кружки, а все кто сидел рядом, притихли и приготовились слушать. — Ты же вроде на большинство здешних алкашей не похож. Они вон на водку спокойно смотреть не могут. А ты для Боливара...

— Да из-за забора. Соседского, — быстро перебил его Андрей.

— Ну, ты, Гонщик, как всегда, гонишь и не краснеешь, — тут же прокомментировал его слова кто-то из слушающих, — из-за заборов сюда не попадают. Ни из-за соседских, ни из-за своих. Ты ещё про форточку на подводной лодке нам анекдот расскажи! Сюда ведь можно попасть...

— Только за периодическое и систематическое пьянство и алкоголизм, — голосом диктора с телевидения продолжил другой.

— Тихо все. Пусть рассказывает, — цыкнул на всех Демидов, — у него что ни история, то как в кино сходил. Как говорится: не нравится — не слушай, а врать не мешай!

— Да не вру я ни капли! — продолжил Андрей. — Пьянство, оно, конечно, тоже присутствует. Куда русскому человеку без него? Тока у меня в характере плохая черта есть... Торопиться нам с Боливаром сегодня уже некуда. Начну издалека — чтоб понятней всё было.

Выпить я люблю, как и все. Да что и говорить — у нас в Грабово свой спиртзавод. И если сам на этом заводе не работаешь, то друзья там обязательно есть. И спирт в деревне не проблема. А что ещё-то между командировками делать? Конечно, хозяйство там, огород — это у меня есть. Всё как у людей. Но и пить оно не мешает — копать я в любом состоянии могу. Или навоз за коровами убирать. И никто меня больно не видит пьяным, кроме жены. Но она с этим постоянно дома борется! Ругаемся мы с ней по этому поводу. Но иногда даже интересно — выпить и ей не попасться... Других-то развлечений нет. Демонстрации только весной и осенью. Но всё без хулиганства. Взрослый же уже.

А вот когда в Пензу выезжал... Детей там на аттракционы, жену по магазинам... Вот там-то в истории и влипал...

— В какие?

— Да примерно в одни и те же. Представьте: Парк Белинского, дети радостные на разных аттракционах катаются. Мороженое трескают. Кувакой или тархуном запивают. Жена нарядная. Дальше вниз, по Московской. Ну и в шашлычную, конечно, поесть. А там как без двухсот под шашлычок? Сами подумайте: шашлык только с огня, жирком внутренним кипит! Лук свежий на нём кольцами... И полито всё соусом томатным. Острым... А рядом запотевший стакан водочки... Двести грамм. И хлебушек чёрный...

— Хватит! Слюной сейчас захлебнусь!

— Ладно. Это чтоб понятнее, какой праздник на душе. Дальше, пока жена детей в Детском мире одевает, я в «Каса-Маре», в подвальчик. А там вина молдавские на разлив. Ну как не попробовать. Сухое кислит приятно. В жаркий день хорошо холодного... Грамм триста залпом.

— Гонщик, я тебя сейчас прибью! Грешно смеяться над больными людьми! — прервал его один из сидящих мужиков.

— Про полусладкое и креплённое не рассказывать? — с улыбкой ответил Андрей.

— Нет! Про забор давай, как обещал.

— Дальше в «Электроне» на новые мафоны посмотришь. Помечтаешь. С детьми возле фонтана дождёшься, пока кукушка из часов прокукует... В общем, душа поёт. Праздник. И по Московской к вокзалу. А домой, в деревню, ехать или с железнодорожного, или с авто. Они рядом — если кто не знает. По подземному переходу пройти. И вот там-то и случалось со мной постоянно одно и то же. Ну, не могу я пройти мимо, если кого-то обижают. Или обманывают. Влезал во всякое. А там, на вокзалах этих, всякой нечисти всегда полно. То кошелёк у бабушки какой вытащат, то простачка какого обманут. А я заступаться. Вот и попадал всегда в линейку. Ну а запах есть — значит пьяный. Протоколы составляли. На работу несколько раз присылали их. Протоколы. Ну а там товарищеский суд даже один раз был. Как в кино про Афоню... Но работник-то я хороший. Поругали. Выговор записали куда-то. В принципе, знали все меня и понимали, что по характеру своему влипаю всегда. Мне даже учительница на выпускном сказала, мол, Андрей, сдерживай себя. Ну, видишь беззаконие какое — пройди мимо. Не лезь. Целее будешь. Я вот всё думаю: наверное, не только меня так учили. Все поколение мимо проходить учили. И никуда не ввязываться. Чтоб спокойнее жить было. А жулики разные этим пользоваться начали — беззащитных и слабых обижать. Зная, что всех учили мимо проходить... А я вот не мог пройти. Никогда. Закипало что-то внутри!

Андрей на какое-то время замолчал. То ли что-то вспоминая, то ли размышляя над чем-то.