Гонщик и Боливар (часть 2)

Канцелярия находилась на первом этаже здания администрации. Меня Андрей оставил как раз напротив окна канцелярии, в котором был виден Шимановский. А сам зашёл в здание.

Через какое-то время я его увидел. Когда он зашёл в комнату. За столом у окна сидел человек, заполняющий бумаги.

— Мне бы Шимановского увидеть... — начал Гонщик.

Какое-то время пишущий никак не реагировал на слова, продолжая своё дело. В это время Андрей рассматривал его. Круглая голова с редкими чёрными волосами, через которые просвечивала кожа, какое-то среднее, не запоминающееся лицо, в котором всё было округло, белёсые глаза. Неровная кожа, на которой кое-где были прыщи. Когда он поднял глаза от бумаг, то на его лице появилась сладкая улыбка:

— Я это. Николай Андреевич, — представился он, — а ты, значит, Гонщик?

— Ну, если ты Николай Андреевич, то я Андрей Владимирович, — представился Гонщик, — я по поводу ветеринара. Чтоб приехал коня посмотрел.

— Это сложно... — продолжал улыбаться Шимановский. — Нужно заявку писать. Потом её у начальника согласовывать и подписывать и дальше отправлять... А когда он её согласует? Может, не будем его беспокоить?

От услышанного Гонщик на какое-то мгновение остолбенел, продолжая рассматривать Шимановского.

— Чего-то я не пойму...

— Что именно?

— Ну, заявки писать и у начальника их подписывать — это же вроде твоя работа как раз. А насчёт согласования — он сам велел. Только что... Чтобы имущество казённое в исправности содержать.

— Да, знаю. После цирка, тобой устроенного...

— А что тогда?

— Быстро ты как пришёл... — Шимановский продолжал улыбаться. — Ладно, сделаю заявку на ветеринара.

— Когда? Ну, может, тогда я сам, после того как сделаешь, заберу её и согласую? Чтоб быстрей и тебя не отвлекать? — в ответ начал улыбаться Гонщик.

Улыбка же у писаря пропала, и он сухо сказал, опять уткнувшись в бумаги:

— Нет. Зачем ты уважаемого человека беспокоить будешь? Сам же сказал — это моя работа. К концу недели жди ветеринара.

Андрей вышел из комнаты канцелярии и через несколько минут был уже возле меня. Потрепав меня по шее, он сказал:

— Да, прав Василич... Странный человек. Но главное, чтоб ветеринара выписал...

 

Неделя пролетела быстро. И утром в пятницу Андрей вышел из здания администрации очень довольным:

— К обеду велено встретить ветеринара на вокзале. И привести сюда для твоего осмотра, а потом опять на станцию. Живём!

Выехали мы заранее. Гонщик сказал мне, что лучше на станции подождём, чем опоздаем.

Железнодорожная станция представляла собой отдельно стоящий дом около путей, обшитый досками и покрашенный в непонятный цвет. Между домом и железнодорожными путями был перрон с неровно уложенными квадратными каменными плитами. На нём стояли ожидающие поезда. Между этими людьми ходили три женщины в длинных юбках. Они пытались заговорить с каждым из стоящих.

— И тут цыгане. Нигде от них покоя нет, — ни к кому не обращаясь, сказал Гонщик. Мы стояли вдалеке от перрона. В тени деревьев. Андрей развалился в телеге, изредка посматривая на станционные часы.

Цыганки, обойдя всех на перроне, двинулись в нашу сторону. То ли поговорить с Гонщиком, то ли спрятаться в тени.

— Эй, молодой, красивый, позолоти ручку! Всё скажу, что было. И всё, что будет... — не дойдя до нас, заговорила одна из них. Андрей сел в телеге и посмотрел на них.

— Всё, что было — знаю. Что будет — знать не хочу... Пусть сюрприз будет. А то не интересно. За молодого и красивого — спасибо. Ручки золотить мне нечем — казённый сейчас я человек.

— Вроде на солдата не похож...

— Да, не солдат я, с ЛТП. Вас-то, кочевых, сюда что занесло?

— Кочуем, — засмеялись цыганки.

— Ну, садитесь — передохните, — указал Андрей им на телегу, — брать у меня всё равно нечего.

Цыганки забрались на телегу и предложили:

— Может, ты нас до табора подбросишь — мы за деревней стоим.

— Не, я здесь по делу. Ветеринара встречаю. Боливара вон моего посмотреть.

— Да, худоват, — засмеялись цыганки, — довёл ты его... Даже увести его у тебя не хочется. По дороге помереть может...

— Смотрите у меня, — в тон отвечал им Гонщик, — теперь знаю, где искать если что... В таборе. И если боженька вам красть разрешает — у меня спуску не будет.

— Почему это нам боженька разрешает? — с интересом спросила одна из них.

— А вы как будто не знаете? Когда Христа распинали, то мимо проходящие цыгане украли гвозди, которыми его прибивать собирались. Чем смерть Христа и отсрочили. Поэтому боженька и разрешил вашему племени подворовывать... Что, не знаете что ли?

— Мы-то знаем, а ты откуда знаешь? Не из наших? — цыганки стали серьёзными.

— Не, — засмеялся Гонщик, — кем-кем, а цыганом ни разу ещё не называли...

— Ладно, барышни, вон мой поезд. Ещё увидимся — я тут ещё полгода гостить буду.

Цыганки нехотя слезли с телеги, Андрей тронул вожжи, и я потащил телегу к перрону.

Ветеринаром оказался пожилой дядька в поношенном костюме с большим кожаным портфелем.

— Иваныч, — представился он.

— Гон... Андрей, — ответил Гонщик и пожал протянутую руку. — Домчим с ветерком!

По дороге Иваныч больше смотрел по сторонам и пытался расспросить Андрея по Сосновку. Но тот не мог ответить на многочисленные вопросы.

Приехав, ветеринар достал и своего портфеля стереоскоп и послушал моё сердце, потом скомандовал Андрею распрячь меня и поставить в стойло отдыхать.

— А что, назад не поедем? — спросил Гонщик.

— Поедем. Запряжёшь — не развалишься. Осмотр проводится в спокойном состоянии. Поэтому распрягай, и пошли на обед. Пусть отдохнёт.

Гонщик распряг меня, и они ушли обедать.

После возвращения Иваныч ещё раз очень внимательно послушал сердце и лёгкие, осмотрел глаза, тело и копыта. Спросил у Гонщика, не даёт ли мне он какие-нибудь лекарства, и принялся осматривать язык, челюсти и зубы.

— Ну, что? — спросил Андрей.

— Да, вроде нормально всё. Только истощён. С зубами-то, видел, что творится?

— Да, видел... Башкирин, говорят, подпилить хотел. И об зёвник... Я хлеб ему размачиваю...

— Хлеб — это хорошо. Давай зёвник неси. Боковыми займёмся, чтоб щёки прошли.

Андрей ушёл в дальнюю часть конюшни и вернулся с железкой, которую мне прошлый раз вставляли в рот. От которой было очень больно. От этих воспоминай мне стало страшно, я заржал и начал нервно топтаться на месте.

— Ну, спокойней! — сказал Иваныч. — Сейчас я ему успокоительного вкачу. Держи его.

Из недр своего портфеля он достал железную коробочку. Из неё он вынул шприц и ампулы. Дальше они что-то делали с Гонщиком за столом, и я почувствовал укол, как от острой ветки. Андрей опять подошёл ко мне с зёвником. Я хотел отойти, но ноги налились тяжестью, и двигаться было трудно. Я, как со стороны, наблюдал за тем, как ветеринар при помощи конюха вставил мне зёвник и начал подтачивать зубы. Было не больно, скорее неприятно. Скребущий звук отдавался в голове. Закончив, он сказал:

— Ну, с боковыми всё. Выровнял. Не будут щёки рвать. А вот что с передними поломанными делать — ума не приложу. Жди, когда щеки зарастут, и начинай откармливать.

После этого ветеринар с Андреем опять куда-то ушли. Андрей скоро вернулся, запряг меня, и мы поехали. Отвозить ветеринара на вокзал. Я шел с трудом. Медленно. Андрей не торопил меня. По дороге он выпросил у Иваныча пару ампул для меня. Как пояснил: «На всякий экстренный случай. Если нервничать будет». На какой именно случай, я не понял. Дождавшись поезда и посадив в него ветеринара, мы вернулись назад.

Андрей распряг меня и принёс много воды. Пить почему-то хотелось очень сильно. В этот раз он ушёл рано. Напоследок сказав: «Отдыхай давай! И приходи в себя». И плотно закрыл за собой ворота.

 

Щёки мои начали потихоньку заживать. Зерно уже не причиняло мне столько проблем, и я начал его есть больше и больше. Андрей по-прежнему никому не позволял грузить много на телегу, давая мне частые перерывы. Работа у меня никогда не кончалась, но с новым конюхом она была не столь утомительна. В один из дней мы, как обычно, возили что-то из цеха в цех. Я тащил в телеге железки, Андрей сидел на них. Повернув к литейке, я увидел троих людей, копошившихся вокруг тележки, которая ездила из цеха в цех по рельсам. Поравнявшись с тележкой, я понял, что она соскочила двумя колёсами с рельсов. На их стыке. И эти трое пытались её вернуть на место. Это были так называемые сидельцы. Все в синих рисунках на коже, разговаривающие на каком-то странном языке. Вроде по-русски, а половины я понять не мог. Вот и сейчас, не успев с ними поравняться, я услышал:

— Вон доходяги, давай их ещё на помощь позовём!

— Сам же говоришь — доходяги! Что с них толку...

Я почувствовал, как натянулись вожжи. Гонщик спрыгнул с телеги.

— Постой. Передохни, — обратился он ко мне.

— Что, бродяги, по железной дороге сбежать решили? Да мотовоз колеса откинул? — с улыбкой обратился Гонщик к ним. Мы, наверное, правда странно выглядели: лошадь — ходячий скелет и медленно двигающийся человек, который ей управлял... Медленно двигаясь, Гонщик подошел к вагонетке.

— Ну-ка посторонись. Дай глянуть, — ни к кому конкретно не обращаясь, сказал он. Опершись руками о колени, он осмотрел колёса.

— Да тут делов-то... — в пустоту прокомментировал Гонщик и, повернувшись спиной к вагонетке, взялся за выступающую часть рамы. Все трое молча и с интересом за ним наблюдали.

Андрей потянул вагонетку вверх. Как бы примерившись к её весу. Она чуть подалась и снова опустилась на своё место. После этого он чуть переставил ноги и одним рывком поставил вагонетку на рельсы.

— Могешь... — тут же прокомментировал это один из сидельцев.

— Не могешь, а могёшь, — тут же с улыбкой парировал Андрей, и все заулыбались.

— Это ты специально под дохляка косишь? Чтобы на телеге кататься? А лепилу местного как обманул? — посыпались вопросы.

— Да не кошу я. С этим диагнозом уже сюда попал. Сила-то осталась — вот быстрота куда-то делась... Тока черепах пасти. А вы с какой целью интересуетесь? — отвечал Гонщик. — А вот не позволите ли и мне вам, господа мазурики, один вопрос задать?

— Ну, смотря какой, — ответил за всех самый старший, немного прищурившись.

— Да вот от улыбок ваших блестящих аж жмуриться приходится. Вы зубы здесь ремонтировали? Или такие спецы тока в закрытых клиниках работают? Имею желание тоже блистать начать.

— Здесь. Есть пара специалистов. Но это тебе лучше к Василичу обратиться. Они без его благословения ничего делать не будут.

— Ну, спасибо. Давайте! Пока, — и Гонщик медленно залез в телегу.

— А с тобой ночью в тёмном переулке лучше не встречаться — услышал я вслед Гонщику.

— Встречайтесь — я не страшный! — со смехом ответил он и тронул поводья.

— Опять к Василичу.... Тут вообще, что ли, без него ничего не делается?

 

Как назло, Демидов в этот день никак не попадался Гонщику. Из-за каких-то проблем с токарным станком он даже не пришёл на традиционный чай в столярку. Но, похоже, Андрей что-то решил окончательно и откладывать это не собирался. К концу рабочего дня мы ждали Демидова на КПП.

— Привет, Василич! Дело у меня к тебе есть, — сразу начал Гонщик.

— Давай завтра, чего-то закружили меня сегодня.

— Да, конечно, завтра. Я просто договориться, ну чтоб с утра встретиться и переговорить.

— Хорошо. А тема-то хоть какая?

— Да про Боливара. Ветеринар его осматривал... И вот мыслишка одна появилась, но без тебя никак. Ладно. Завтра объясню.

Они договорились, где встретятся утром, и попрощались. На следующий день Андрей рассказал про мой осмотр и то, что никаких болезней у меня нет.

— Зубы вот только...

— Что зубы? — с удивлением спросил Демидов.

— Ну, Башкирин, когда их подпилить решил, переломал все. И теперь Боливар есть нормально не может. Мы с Иванычем ему боковые подровняли, может, вырастут, как он сказал. А вот передние...

— От меня-то что надо?

— Ну, сидельцы сказали, что есть тут специалисты, которые зубы могут вставлять. Но без твоего ведома они ничего делать не будут.

— Так ты Боливару зубы решил вставить, — заржал Демидов, — нет, ну всякого слышал... Но чтоб такого! Ну ты, Гонщик, и кадр! Не, постой, не могу, — Демидов согнулся от смеха пополам.

— Так поможешь? — нерешительно спросил Гонщик.

— Ради такого увидеть — сведу тебя с людьми. Боливар с вставными зубами. Золотые, как у цыган, вставлять будешь? — не унимался Демидов. — Хорошо у нас охрана, а то они его... Враз уведут.

Успокоившись, он сказал:

— К чаю в столярку подтягивайся. Я Шуриков приведу — познакомитесь. А дальше сам уговаривай. Только смотри, чтоб они со смеху не умерли...

— А сколько их? Шуриков этих?

— Да двое. И оба Александры. Один меряет, второй льёт, а вставляют на пару. Чего берут — сам спрашивай.

— Спасибо! Я уговорю!

— Да кто бы сомневался, — опять засмеялся Демидов.