Старики

— А вот если, для примера, кита бить? — сыто откинувшись на спинку стула, говорит дед Митяй и смотрит вопросительно. — То тогда это как считается? Охотиться или рыбалить?

За окном тихо падают снежинки. Утро плавно перетекает в день.

— Рыбалить, знамо дело, — поразмыслив, уверенно отвечает баба Граня, ополаскивая посуду после еды. — Китов же в море бьют? В море, какая же это охота? Самая что ни на есть рыбалка!

— Но ведь кит это не рыба, — хитро прищуривается Митяй и азартно подаётся вперёд. Снег за окном принимается идти сильней.

— Ну тогда, выходит, охота? — говорит баба Граня, но уже не так уверенно, и стряхивает воду с тарелок.

— Но ведь в море же! — продолжает сеять неопределенность дед. — В море, какая же это охота? Сама ведь только что говорила, что если в море, то рыбалка непременно! Ну какая охота-то ещё?

И смотрит издевательски.

— Морская? — с сомнением произносит баба Граня, пряча тарелки в шкаф.

— Охота морской быть не может! — оттопырив губу, значительно роняет Митяй. — Охота, она бывает только сухопутной, на то она и охота, в противовес рыбалке, для примера, которая как раз-таки всегда водная и не может быть сухопутной!

И хлопает себя ладонью по коленке, будто ставя точку в споре.

Оба на какое-то время замолкают. Слышно, как работает холодильник, и вода журчит в трубах. Снег за окном льётся сплошным потоком и превращается в метель. День грузно переваливается через середину и, чуть подумав, начинает клониться к вечеру.

— А на бобра с выдрой, если, к примеру, идти? — неожиданно переходит в наступление баба Граня. Вытирает руки о передник и усаживается напротив деда. — И чего тогда?

— Чего? — непонимающе смотрит дед. — При чём тут вообще выдра и бобёр?

— А при том! — не давая опомниться, закрепляет успех баба Граня. — Выдра и бобёр, они тож в воде живут! Выходит, на бобра или выдру идти, это тож вроде как рыбалить, получается? Однако ж они не рыба совсем! Выдра-то с бобром!

И, ехидно щурясь, глядит на деда победно и немного свысока.

В доме на какое-то время воцаряется тишина. Даже снег, кажется, проникается торжественностью момента и перестаёт кружиться, невесомо зависая в воздухе.

Дед что-то прикидывает в уме и собирается ответить, но баба Граня опережает.

— Ужинать давай, — говорит она. — Щас яишню сготовлю и картошек отварю.

Метель за окном окончательно утихает. Небо темнеет, и наступает вечер.

После ужина ложатся спать, каждый в свою кровать. Ворочаются, устраиваясь поудобней. Смотрят в потолок.

— А вот если, для примера, развести пингвинов? — сонно размышляет неугомонный Митяй, балансируя на самом краешке яви. — То это тогда как? Птичник? Или зверинец?

И проваливается в мягкую обволакивающую темноту сна.

На соседней кровати тихо дышит баба Граня. Ей снятся бобры с китами, выдра, и Митяй с рыболовными и охотничьими снастями. Выдра осуждающе глядит маленькими глазами-бусинами поочерёдно то на бобра, то на кита, то на Митяя, и бьёт хвостом по воде.

— Ты не рыба, хоть и водоплавающая, — говорит Митяй и направляет на выдру ружьё.

За окном опять начинает сыпать снег. Ночь плавно катится к новому дню.

— Пингвины! — заполошно вскрикивает во сне Митяй и переворачивается на другой бок.