alex_vikberg Alex Vikberg 07.12.23 в 08:52

Глава 28 Милосердие Чигина

Нельзя сказать, что требование, выдвинутое Зыбиным, не взволновало Чигина. Конечно, взволновало! Он просто не привык показывать свои чувства. Не видел в этом никакой пользы. Хорошо это или плохо? Как, на мой взгляд, так подобные люди ещё больше страдают от всяческих неврозов. Мы, к примеру, покричали, побегали, грохнули дверью в косяк, и полный порядок: пар вышел, остались дохлые молекулы. А здесь другое дело, здесь у товарища весь организм включился в работу, адреналин пошёл в кровь, сердечный насос повысил давление, мускулатура напряглась – а выхлопа нет. В общем, любовь не состоялась, идёмте пить чай. Тогда что происходит – правильно, износ печени от избытка жидкости. Ведь ей бедненькой, печени, конечно, приходиться всё это безобразие выводить из организма, ну там лишний белок и прочие вредные продукты. При внешней безучастности внутри Чигина бушевал ураган. Шутка сказать, из-за идиотской субординации могли погибнуть тысячи людей. Мозг лихорадочно работал, пытаясь остановить бесконтрольный выброс адреналина в кровь организма.

Погружённый в борьбу с самим собой, старший инспектор не заметил, как вышел из лифта рядом с рестораном «Поцелуй Чичиты». Знакомый метрдотель немедленно подскочил к начальству:

– Феоктист Петрович, вы один или с компанией? Расположу в лучшем месте со всем удовольствием. Вы так редко у нас бываете.

– Вот что, что-нибудь с видом организуйте, – попросил инспектор.

Посмотрев из уютного кресла на беспечные пространства перистых облаков, нежно обнимающих планету, Чигин немного успокоился.

В конце концов, ничего ещё не потеряно. Ему стало неловко за свою деликатность. Ну и что, что у Мары Филипповны любовь? Вот ещё, когда такие дела творятся! С этого генерала станется. Ему что, ему бы только взрывать что-нибудь. Бомбу отремонтировали, осталось только ключ повернуть. Наконец, он решил действовать. Достал из секретера телефонную трубку и попросил соединить с Домкомом.

– Парамарибо, счастье моё, посмотри своим ясным взором, Меркулов рядом? – Услышав подтверждение, попросил позвать управляющего.

– Слушаю, – раздался всегда бодрый голос Меркулова.

– Товарищ управляющий, тут разговор образовался, приватный.

– Ну, собственно, о чём речь?

– О вашем падении. Новые факты всплыли. Интересует?

– Феоктист Петрович, дорогой вы мой человечище, конечно! Мне к вам в участок подняться?

– Я тут в «Поцелуе Чичиты» окопался. Подъезжайте, поужинаем заодно.

Протыкая красными лучами изогнутую кромку облаков, солнце прощалось с высотками на карбиновых тросах. Точки звёзд, до этого прятавшиеся от яркого света, теперь стали полноправными хозяевами неба. В отличие от бесцеремонного светила они деликатно предлагали пытливым взорам, наслаждаться бесконечностью космоса. Свет далёких галактик побуждал зрителя фантазировать о невозможном, мечтать и одновременно пугаться своих желаний.

К сожалению, ничего такого главный инспектор не испытывал. Про себя он отметил, что день близится к концу, и сегодня он нормально поест, против дежурного ужина из микроволновки. Всякие там романтические вещи давно его не занимали, изнанка жизни, обычная в работе следователя, научила его во всём находить практический интерес. В жажде мечты он видел всего лишь глупого простофилю, всегда готового стать жертвой мошенников.

Подойдя к столику обычным для него, энергичным шагом, Меркулов тут же махнул рукой, подзывая официанта.

– Вот что, человек, водочки организуй.

Он вопросительно посмотрел на Чигина.

– Вам?

– Пожалуй.

– Знакомое место, но почему? У меня такое впечатление, что я здесь уже бывал, – Меркулов слегка привстал из кресла, чтобы оглядеть зал.

– Вот, собственно, поэтому я вас и позвал.

– И вот этот метрдотель мне кажется знакомым… – Меркулов прищурился, чтобы получше разглядеть управляющего персоналом.

– Зыбин прилетел, – бесцветным голосом сообщил Чигин.

– Слышал уже от Мары. Ну и что? Хочет свою макаронную фабрику, пожалуйста. Придётся гермиков подвинуть. Но у меня уже есть идея.

– Да-а? И какая же?

– «Ветер пустыни» переселю в концертный зал. И вуаля, полный аншлюс. Им даже что и лучше. Места хватит всем.

– А как же зрители?

– А что нам? Хотят красить, так никто не мешает. Всё одно на спектакли не ходят. У них теперь другие забавы.

– Позвольте заметить, это наши жильцы.

– Всем не угодишь. Разве не так? Я, знаете ли, слетал в Де Борха. Из любопытства. Ничего не понял. Мне кажется, с жиру бесятся, не иначе. Бомбу ликвидировали, а привычка к страху осталась. Вот они и охотятся за чувствами-с. Тут ведь все живут подолгу. Ну вот-с, граждане от скуки дохнут. Тогда какая нужда обращать внимание на старческую блажь. Если что не так, вы мне прямо скажите!

– Только не сводите всё до банальных животных инстинктов. Страх смерти ничего не объясняет. Взять эти доски почёта.

– И вы туда же. Да когда это прекратится. Уж от вас я этого совсем не ожидал. Хотя, постойте, там и вы висели. Гордыня, ну признайтесь, гордыня дёргает за усы?

– Извольте! А что в этом плохого, в соревновании?

– На деньги или на интерес?

– Мне, к примеру, приятно признание заслуг. Значит, не зря живу, значит, приношу пользу обществу.

– А как же удовольствия?

– Конечны, редкая пошлость. Ну, посудите сами, какой в них прок. Здесь меня уважают, стараются помочь, а там: сам с собою говорю. И зачем, зачем мне эти радости?

– Легко рассуждать, когда всё изведали. Или не всё? Может, это от недостатка воображения? Серая вы личность, как я посмотрю.

– Остальные двадцать тысяч тоже?

– Маляров имеете в виду? Так что молчат? Где борьба за свои права? Взяли и другим помогают. Что за гнилой пацифизм.

– Можно ковыряться в своих чувствах сколько угодно – космоса там точно не найдёшь, если об удобствах думать. Тельце-то – микроб против общества.

– И что со мной случилось в этой ресторации? – перевёл на другие рельсы неприятный для себя разговор Меркулов.

– Об этом потом, я вот папочку с личным делом просмотрел.

– О как! Личное дело. Однако. Мне покажите?

– Увы. Но должен предупредить, вы на контроле ЦКа.

– Даже приятно. Но всё же, не томите.

– Я вам на листочке подвиги обозначил, – с этими словами Феоктист Петрович положил на стол лист бумаги.

Быстро пробежав глазами сухие факты, Меркулов уставился в окно на тающую полоску малинового заката.

– И что я здесь делаю?

– Боюсь, что над высоткой с вашей помощью произвели эксперимент. В ЦКа большие мастера на сей счёт.

– А я всё не мог взять в голову, почему всем наплевать на мои улучшения. Бордель, казино затеял, конденсаторы поменял. Теперь, что получается – всё напрасно? И вы молчали?

– Я с большим уважением отношусь к чувствам Мары Филипповны. Это она просила молчать.

– И она знала! Чёрт возьми, да вы здесь совсем отмороженные! После ваших слов непонятно как жить. Мне что, нужно к этому привыкать?

– Как вам сказать, если есть графены.

– Не понимаю?

– Омолаживание стоит основательных средств. Плюс проживание в стратосфере.

– Допустим, вопрос решаемый.

– Тогда пожалуйте в клуб.

– Так просто?

– Два, три омоложения, и будете, как все. Любой возраст сможете выбрать. Хотите, в юноши, а хотите, и вовсе в груднички. Но это для извращенцев. Вы ведь ещё в норме, я надеюсь.

– Что-о, в груднички? Это как?

– При клонировании любой возраст на выбор. Эти венерианцы – такие умельцы!

– Подождите, Мара что-то говорила о рождаемости?

– Не без этого. У всех, знаете ли, свои игрушки. Некоторые дамочки балуются, но кто бы их осудил. Ведь так? Здесь такая чехарда. Постоянно из других высоток диверсантов засылают. Только плати, и родишься в другой высотке у молодой мамы.

Обладай Меркулов самым безразмерным кругозором, и здесь бы закружилась голова. Конечно, пока не знаешь последствий, кажется, что жизнь бесконечна, живи себе, радуйся горизонтам. Но перспектива обратиться в сопливого малыша, что-то не особенно воодушевляла. Со временем, понятно, можно попробовать, но как-то уж очень стыдно, даже если и в далёком будущем.

– Чем ещё спасаетесь от скуки?

– Магнето, но я не играю, у меня свой театр. Послушайте, вам, может, будет интересно. Всё-таки работа с людьми, солидный опыт афериста.

– Без страха за свою жизнь?

– Вот-вот, начинаете понимать наши трудности. Это хорошо.

– И что здесь произошло? – Меркулов показал глазами на ресторанный зал.

– Секунду, Александр Петрович, подойдите, – позвал Чигин метрдотеля тихим голосом. Как ни странно, тот услышал.

– Что изволите?

– Вот что, голубчик, можете уже открыться. У нас, сами знаете, всё как в большой деревне, тайн нет. Расскажите про этого господина.

– Прыгнул-с, как есть прыгнул в окно. Чем-то не понравился официант, ну он и сиганул.

– Как же защита?

– Всё исправно, можете проверить. Вот-с, – Метрдотель протянул руку в стратосферу, навстречу которой немедленно устремились искры силового экрана. – Ультразвук работает. Невероятной силы воли товарищ.

– Да? Можно посмотреть оборудование?

Чигин прошёл за барную стойку, где мерцали газоразрядные лампы силового генератора. Внимательно всё осмотрев, заявил:

– Вот что, нужно провести следственный эксперимент. Я что-то не верю в случайности. Товарищ Меркулов, попробуйте просунуть руку. Не получается? Вот и я о чём говорю.

Он строго посмотрел на Александра Петровича.

– И как это понимать?

– Так он с разбега.

– Не было ли здесь ещё кого? Может, кто помог?

– Весь персонал подтвердит – сам прыгнул.

– Григорий Михайлович, вы-то что скажете? Ничего не вспоминаете?

Солнце совсем исчезло за горизонтом. Тёмное насквозь небо с особенно пронзительными звёздами в чистой стратосфере висело за невидимой преградой. Искрились атомы кислорода, тщетно пытаясь вырваться за пределы ресторана в космические дали. Чужаку, незнакомому с его устройством, могло показаться, что здание висит совсем без преград. Столики левитировали над металлической поверхностью, работали плазменные обогреватели, защищая посетителей от холода. Архитектор намеренно спроектировал без стен, предпочтя опасный простор. Искрящееся силовое поле висело у края ажурной фермы, обозначенное лишь крохотными фиолетовыми огоньками.

Меркулову самому стало интересно, каким образом он умудрился преодолеть этот невидимый барьер. Он толкнул плечом посильнее, но стена стала только твёрже.

– Товарищ Меркулов, осторожнее, мне кажется невероятным, что вы так вот запросто свалились, но всё же не испытывайте судьбу. Лучше расскажите, что помните?

– Страх, да-да, именно что страх.

– Такой? – Чигин включил ультразвуковой отпугиватель на одно деление.

– Точно, только намного сильнее.

Внезапно всё существо Меркулова наполнило жгучее желание покинуть навсегда этот воздушный ресторан, оставить в далёком прошлом стратосферную высотку с её странными обитателями.

– Феоктист Петрович, что вы наделали? – подбежал к стойке встревоженный метрдотель.

– А что? – бесцветным голосом ответил Чигин. – На мой взгляд, следственный эксперимент полностью подтвердил вашу версию. У товарища Меркулова чрезвычайно сильная воля. Это просто что-то невероятное. Надо будет потребовать от разработчиков усилить защитное поле. Вы как считаете?

Послесловие

Доклад агента Хикаморе обер-камергеру двора Модест Алексеевичу Штюрму из объекта Винтаж 2000, расположенному в 27 км над уровнем моря в районе Галапагосских островов.

После посещения высотки начальником ЦУП жизнь вернулась в обычное русло. Эфоры Венеры спешно покинули центральный этаж, узнав о ремонте позитронной бомбы. Из бассейна раздаются весёлые крики малышей, резвящихся на плазменных самокатах. Замок тов. Семарга работает круглосуточно и без выходных. Покраска Де Борха остановлена. На справедливое требование вернуть конденсаторы, Мара Филипповна сославшись на личную трагедию, предложила их распилить пополам. Доски почёта восстановлены в прежнем объёме на всех этажах.

Прожект:

Предлагаю рассмотреть вопрос о монтаже в главном вестибюле ЦК доски почёта с голограммами отличившихся тайных агентов.

–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––

Глава 27 Праведный гнев

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 119

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.
  • Комментарии отсутствуют