Ваще нормальная тема
Значит так, посоны, дело под Новый год было так…
[Да, кстати, добавлю как редактор нескольких московских изданий. Смотрю, тут на конкурсе пишут: и «Новый Год», и «новый год», и «новый Год», и «Годовый нов», и «нахнах в ху», ребята... Писать надо Новый год, никак иначе. Но это к слову.]
Значет, дело было так… [Ашипка в слове — нагнетает напряжЭние.] Сюда смотри.
Буквально за неделю до — вдруг лопнула горячая труба на кухне. Ну, как лопнула — микротрещина пошла. И если б не соседи снизу, которые подняли нехилый кипеш по сему поводу, мы с женой ещё долго бы не расчухали «трубную» беду. Вода постепенно скапливалась под кухонным линолеумом.
Слава богу — не выходные!
Вызвали слесаря, отключили дом от горячей. Наутро — заменили треснувшую часть соединений — спаяли-сварили, не суть…
Дело сделано, и хорошо. Включили дом назад: в тепло-на. Можно варить фарш, шинковать страшно подорожавшие яйца на оливье. Аха… Жди.
Кухня-то — в раздрае. Линолеум отодран, часть мебели вынесена в коридор, в другую комнату. Надо что-то решать. Аха… Щас.
Ну, Катька и завелась. [Она заводная у меня, как апельсин.]
А типа давай-ка, — грит: — Раз уж разбомбили полкухни нафиг, положим-ка на пол плитку наконец-то!
Бали-и-и-и-иннн… Вот уж чего-чего, но этого мне точно под Новый год не хватало. Аха… Жди.
Вызвали специальных чуваков. Замерили размеры. В опщем, с нас — плитка из Леруа Мерлен. С них — оперативно-быстрая работа. И тут жену осенило…
— Слышь, — говорит, — Колян.
— Чего, — сонно спрашЫваю.
— А ведь у нас рядом с домом магазин керамо-пластики: «Гранд-декор» называется.
— И что… — не понимаю. — Он же закрыт давно.
(пауза)
[Ну, так во МХАТе бывает, понимаете? Пауза в произведении очень важна.]
— Да, закрыт. Там давно никого нету, — рассуждает Катька. — Но — я видела через окно, что там, внутри, оставлена куча строительного материала. В том числе и плитка есть.
— И что… — не понял я.
— А то.
— Что «а то».
— Ты сходи-ка туда, милый.
— Зачем?
— И…
— Что «и».
— И спи.ди оттудова плитку.
— Как это?
— А так. Денег у тебя всё равно нет, верно?
— Верно.
— А ты плитку Сп.здишь. Я — сделаю ремонт на кухне.
— А я… — сказал я.
— Сядешь.
— Куда?
— В тюрьму.
— Зачем?
— Чтобы отпроситься потом на фронт. Щас же всех берут, и оттуда тоже.
— Не понял… — не понял я.
— На фронте заработаешь бабок.
— И что?
— Через полгода вернёшься — в орденах и с бабками.
— И что…
— И — зажЫвём! — Катька дико, не по-человечески заржала. Как конь. Будёновский конь.
Так и сделали…
Ночью я вскрыл пустующий магазин керамики. Вытащил тонну плитки. Отвёз её в потайной гараж, чтобы менты точно не нашли.
Пришёл домой. Тут же приготовили с Катькой «тревожную» котомку — макароны, сухари, сигареты, тёплое бельё. И — чуток вздремнули на посошок.
Утром в дверь забарабанили органы правопорядка — и меня забрали-на.
Понятно, что в преступлении (быстро раскрытом по горячим следам) я не признался, плитку не сдал. Потому — меня увезли в лагерь на три с половиной года.
Через полгода я попросился на фронт.
Ещё через полгода — вернулся с войны домой. В медалях-орденах, со справкой о ранении. Чистой биографией. С абсолютно чистой незапятнанной совестью.
(пауза)
[Ну, вы поняли…]
Сейчас у меня большой новый дом, украшенный к очередному новогодью, — весь облепленный итальянской плиткой. У меня афигительная фирменная машЫна — сплошь обвешанная георгиевскими лентами. Ваще всё за.бись. План сработал на все 100! Аха…
Жены только нет.