Превращение (часть 2)

В глазке двери на пару секунд мелькнула тень — смотрели на звонившего.

— Кто там? — спросил из-за двери голос старика.

— Электрика вызывали? — не по-советски ответил Коля вопросом на вопрос.

Зашуршали замки, заскрипела дверь, показался сам старик. Старик как старик, в очках и халате.

— Вызывали, — продолжил он беседу, начавшуюся за дверью. — Заходите.

Коля зашёл в просторную прихожую, разулся, прошёл дальше. Большая квартира, светлая. Если в ней и были золотые вещи, то крашенные и стилизованные под другие материалы. Хорошо живут люди. Небось и ванна с унитазом у деда из чехословатской керамики, а не золотое ведро, как у меня, думал Коля. Молодец, хорошо устроился.

— Ну, привет, внук! — в просторной гостиной дед наконец-то пожал Коле руку.

— Привет, дед! — сухо ответил Коля на рукопожатие. — Чего вызывал?

— Повидаться хотел вот, соскучился. Ты ж теперь занятой, только так тебя увидеть можно.

— За ложный вызов и оштрафовать могу.

— Ишь ты, оштрафовать. Пойдём.

Дед проводил Колю в кабинет, показал на стол — Коля сразу понял суть проблемы. На столе стояла электрическая пишущая машинка, только теперь она представляла собой цельный кусок золота, а машинку напоминала только формой. В стороны торчали из неё тонкие золотые шипы-колючки, различной длинны и толщины. Так дети рисуют взрыв, так энергия Камня пыталась вырваться наружу, в живой мир.

— Это у тебя, дед, фаза на корпус пробила. Вот и прибор вызолотило. Самого не ударило? Покажи руки.

— Да нет. Я-то цел, не зацепило. Вовремя пальцы отдёрнул. А вот машинка моя, к сожалению, того — кирдык.

— Так новую купи, я смотрю, живёшь хорошо.

— Куплю, конечно, а толку... Дрянь такую делают — страшно пользоваться.

Тут Коля вспомнил первый разговор с Эдом. Как раз такой случай Эд и описывал — ходишь по заявкам, вычисляешь хорошие квартиры, предлагаешь контрабандные вещи.

А что, может предложить деду западную машинку? И дед и Эд будут довольны, сам наварюсь. Никто не в накладе...

Коля дёрнул головой, прогоняя нехорошую мысль. Что это со мной? Ведь неправильно это всё! Вот уж действительно — с волками жить...

— Тут не поспоришь, делают дрянь, конечно. Но и доработать можно! — ответил Коля деду. — Если сразу после покупки все провода к клеммам припаять, прямо вместе с винтами, чтобы те не лопались и не выкручивались, изоляцию поменять, тогда на корпус не пробьёт больше. У меня на работе паяльник есть, вызывай, сделаю.

— Спасибо, внук! Я даже не ожидал... — обрадовался дед.

— Сейчас электричество в квартире отключу, и провод машинки от розетки отсоединю. Тогда машинку сможешь выбросить, если не надорвёшься.

Коля щёлкнул рубильником в прихожей и начал возиться с вызолоченной вилкой, которая намертво приварилась к розетке.

— Всё, готово, дед.

— Спасибо тебе, — тихо начал дед, уставился в пол. — Ты прости нас, Коля... За отца твоего прости, что не любили его. За мать... Она же как с отцом твоим убежала, так мы её больше не видели никогда, хоть в одном городе жили. Гордые были, и она и мы... А теперь всё, не увидим её больше, понимаешь? Дочку нашу...

— Да ладно, дед, чего ты. Давно это было. Я зла не держу.

Помолчали. Когда стало совсем неловко, Коля спросил:

— Как у тебя вообще дела, всё пишешь?

— Ну, я ж как-никак член союза алхикоммунистических писателей...

— И что пишешь?

— Да, как сказать... Партии нужны большие романы про счастливую жизнь советских людей, козни Запада и всё такое прочее...

— То есть, всё как всегда?

— Ну да...

Тут Коля вспомнил кое-что.

— А я, знаешь, читал один западный рассказ, там на полном серьёзе такое пишут, что человек вдруг спал и в насекомое превратился! Представь себе!

Дед вдруг посмотрел на внука совсем другими глазами, с уважением.

— Коля, — тихо начал он, глаза задрожали влагой, — ведь сегодня я тебя будто заново узнал. Это же прекрасно! Ты хороший человек, Коля!

По дороге на следующий адрес Коля решил, что надо всё-таки прочитать рассказ этого немца с кашляющей фамилией, раз дед так реагирует. Попросить ещё раз у Эда, сказать, что не понял с первого раза.

***

После работы Эд нашёл Колю в раздевалке.

— Слушай сюда, — зашептал он, — я со своими перетёр, есть то, что тебе надо. Предлагают встретиться сегодня. Только смотри, пацаны там будут серьёзные, понял? Деньги не забудь.

— Да понял, — отрезал Коля. — Когда, где?

Встреча должна была произойти ближе к полуночи, у входа в арку двора на Лиговке. Коля пришёл первый, заранее.

Двор молчаливо замер, светилось только одно окно на последнем этаже. Неумело разгоняя полумрак белых ночей, в фонаре тускло горела лампочка Ильича. Колю, однако, не волновала мрачность обстановки, он и не замечал её, радостно предвкушая покупку. Он никогда не держал в руках качественный заграничный инструмент, но был уверен, что сразу отличит его от советского, подделки не боялся.

Из арки первого двора вышли две фигуры, в одной из них, по яркой рубашке, Коля сразу узнал Эда. Второй человек был ничем не примечателен, будто специально старался не выделяться.

— Знакомьтесь, — проговорил Эд, — это Жека Зятёк. Жека — это Николай, я тебе рассказывал про него. Жека недовольно взглянул на Эда, но тот в полумраке этого не заметил.

— А, Сурьмич, да? Прикольное погоняло, прям как и моё. Здорова! — Жека широко растянул в улыбке рот, сверкая золотыми передними зубами.

— Это не погоняло, — поздоровался Коля. — Настоящее отчество.

— Считай приросло уже, Сурьмич, теперь так тебя окликать будем. Никуда не денесся.

— Дразнитесь как хотите... Инструмент принёс, Зятёк?

— Конечно, родной! Держи, осмотри товар, — сунул Коле тряпичный свёрток.

Коля вышел из арки под фонарь, развернул тряпку и впервые в жизни положил на большую рабочую ладонь настоящие немецкие плоскогубицы. Он постарался запомнить этот важный момент, ведь второго первого раза уже не будет. Бережно погладил серую сталь инструмента, поскрёб ногтем — какой твёрдый, покачал на ладони, взвешивая — какой лёгкий. Понюхал — пахло смазкой от ржавчины, редко такой запах встретишь. Прикусил плоскогубицами палец — это уже от радостного озорства. Эх, скорее бы завтра наступило, не терпелось приступить к работе.

— Ну, чего крутишь? — заскрежетал зубами Жека из полутьмы арки, — клеймо завода видишь? У нас без обмана тут, не на рынке. Позолотишь только сверху, чтоб без палева.

— Я и без клейма понял. Это то, что надо. Сколько хотите? — Коля зашёл обратно в арку.

— А тебе Эд за сколько обещал?

— За сто.

— Вообще, уже дороже сейчас. Но тебе для первого раза скидка, за сто отдам. Сколько берёшь?

— Чего? — не понял Коля.

— Чего? Не придуривайся, штук сколько берёшь?

— Сейчас одну... Штуку.

— А потом?

— А потом всё.

— А что берёшь?

— Всё, я же сказал! В смысле, ничего не беру. Я только за плоскогубицами пришёл.

Жека перестал лыбиться и развернулся к Эду.

— Ты ж сказал, что они всей бригадой работать на нас будут, товар по квартирам распространять — скрежетал он, — а этот только себе берёт! Ты чо, за лоха меня держишь? Я по мелочам не работаю, у меня оборот на сотни тысяч! Знаешь, что бывает, когда за базар не отвечаешь?

— Коль, ну ты чего, — жалобно затянул Эд, — мы ж договорились! Чего на попятную-то?

— Ничего я не обещал, не выдумывай! Сказал только, что посмотрим.

— Да бли-и-ин, чувак! Чё за подстава? Зачем тогда подмазывался ко мне, рассказ взял, сказал, что читал, а сам не читал? Я думал, ты дела хочешь с нами делать!

— Дела? Вы, господа советские капиталисты, совсем не понимаете нужд трудового человека! Я работать хочу, честно, без халтуры, качественно, чтобы гордиться тем, что я делаю. А нам сталь выдают в каких-то гомеопатических дозах! Да ещё соцсоревнования наносу! А Серёга палец вызолотил, понимаете?

— Что он несёт, — честно не понял Жека, — с перепугу, что ль?

— Да ты дурак, Коля! — тонко, по-бабьи вскричал Эд. — У тебя ж мозги забиты пропагандой, работать он хочет! Все эти ваши идеи герметизма-коммунизма — это то же тоталитарная идеология! Работает качественно только свободный человек, а ты раб системы, Сурьмич, хочешь ты того, или нет!

— Сам ты дурак, — повысил голос Коля. Все мы, настоящие советские граждане, трудимся на благо страны не потому, что нас какая-то идеология заставляет. А потому, что...

Коля попытался сформулировать то, что давно копилось в его голове. Что вообще нужно человеку? Что нужно конкретно ему? Разве деньги? Вон дед — живёт хорошо, богато, а жалкий какой-то, одинокий... Власть? Ему точно не нужна, он и в бригадиры пошел только потому, что ребята упросили... Может свобода, как Эду? Ездить отдыхать за Золотой занавес, читать книжки с Запада, одеваться, как чучело? Да нет же! Он и в своей стране нигде не был, своих книг не читал... Получается, что лично ему, по большему счёту... не нужно ничего.

Сделав это открытие, Коля продолжил:

... потому, что каждый из нас счастлив, совершая великое делание во благо других, понимаешь? Как Ленин! Не для себя — для других, в этом наша сила! Сила советского человека не в злобе, — Коля выразительно посмотрел на Жеку, — и не в деньгах! — кинул взгдяд на Эда. — Сила — в правде!

— Слыш, фраер, — залыбился снова Жека Зятёк, заблестел всеми своими передними золотыми зубами, — тут у Эда есть кое-что ещё!

Коля вопросительно посмотрел на Эда, тот вопросительно посмотрел на Жеку, Жека же в секунду выхватил из сапога нож и метко, с силой, всадил лезвие в Колю, достав до сердца.

Коля не успел даже удивиться. Последняя его мысль была о качестве металла ножа, надо же — грудь пробил, наверное тоже стальной, западный. Сердце перестало работать для Коли и он умер.

— А с тобой разговор отдельный будет, баклан, — процедил Жека, вытащил лезвие из тела, обтёр дорогую вещь об ненужную уже Коле одежду, — косячишь.

Эд задрожал, лицо его сморщилось страхом.

— Ты зачем его убил? — зашептал он, оглядываясь.

— Ты спрашиваешь? За твои косяки пришлось! Твой же гнилой базар был, что работяги будут на нас халтурить, а оказалось что фуфло всё это! Нахрена он тогда приходил — лекции нам читать? Потом ты базарил, что он к тебе специально подмазывался, книжечками какими-то, то-сё, читал — не читал. Это зачем, раскинь мозгой? Понятно же, что стукач он ментовской! А ты ему ещё погоняло моё сразу выложил, я ж сказал только Жекой звать. Так что, за твои косяки пассажир успокоился. Я сидеть больше не собираюсь, отсидел своё, — Жека залыбился передними золотыми.

Эд всё никак успокоиться не мог, его мелко, жалобно трясло.

— Да не раскисай, бродяга! — подбодрил его Жека неслабым ударом в плечо. — Жалеешь его, что ли? Вааще не стоит, ты глянь на него — это ж настоящий Сурьмич, коммуняка алхимическая до мозга костей! Пробитый напрочь! Ты ж сам таких не любишь. За ноги бери...

Контрабандисты взяли тело и понесли в подвал. Ключ от этого подвала у Жека принёс с собой.

— А если менты нас по нему вычислят? — волновался Эд.

— Не вычислят. Подумают, что халтурил твой электрик на чужом участке. Блин, придётся инструмент ему оставить. Да хрен с ним... Тащи к щитку электрическому, давай, туда вон...

***

Через два дня во время штатного обхода своего участка электрик ЖЭКа Центрального района обнаружил в подвале дома на Лиговском проспекте полностью вызолоченное тело, предположительно мужчины. Электрик посетовал на дураков и алкашей, что лезут в электрощитки без должной подготовки и применения изоляционных материалов, без соблюдения мер техники безопасности, как назло в канун городских межрайонных соцсоревнований, когда так важно, чтобы подобных происшествий не случалось в районе, ведь за это начисляются штрафные баллы. Ругаясь, он вышел, чтобы отключить электрощиток в подвале и позвать на помощь коллег с домкратами и лебёдками для выноса несчастного дурака. За закрытой дверью в темноте остался лежать цельный кусок золота, по форме напоминающий человека, который держит в руке один из стандартных инструментов электрика — плоскогубицы, а пальцами другой руки намертво приварился к клеммам электрощитка. В разные стороны торчали из него длинные шипы-колючки, напоминающие тонкие лапки насекомого, но некому было обратить на это внимание.