Хроники Харона. Цой. Котельные сны

1, пролог

Витек закуривает папиросу, затягивается…
Глядя в черное, зимнее небо.
Ни единой, самой завалящей…
— Эх…
А Витьку — еще лопатой махать.
В котельную — спускаться.
Хоть — напоследок бы…
— Не?!
Витек выдыхает в черное небо — белый, невесомый дымок.
— А может…
Хитро прищуривается, двигает бровью.
Черное — сверху.
Белое — снизу.
А меж ними — улыбающийся, довольный собою — Витек.
И не надо ему — ни звезд, ничего.
В эту беззвездную ночь…
Витек — кочегар.
Только — кочегар.
Ну, какие звезды?!
Пора!!
Ловким щелчком Витек отправляет тлеющий окурок — в морозную черноту…
И ныряет — в жаркую черноту кочегарки.
И маленький, робкий огонек — появляется в небе…
Может, окурок?!
Окурок Витька…

2

Раз…
Ра-аз…
Витек разогревается.
Ра-а-аз…
С угольком — повезло.
Черный, сверкающий!!
Раз!!
И прямо — в багровую, р-р-ревущую глотку…
— Трескай, зараза!!
Витек любит — ее, ревущую, прожорливую, дающую людям — тепло.
Раз, раз!!
Раз, раз!!
И, подмигнув — ей, захлопнул заслонку.
Хватит!!
Хватит…
Ну…
Может, еще?!
Половинку?!
И багровая, ревущая — немедленно отзывается, рассыпая мелкие искры…
Ну, конечно!!
Конечно, еще!!

3

— Су-уки, заморозили!!
В котельную врывается посиневший мужичок — в фуфайке, «алкоголичке» и семейных трусах.
Врывается и, постукивая зубами, принимается материть — и котельную…
И хренову зиму…
И Ленинград…
— У-у!!
Витек разглядывает трясущиеся губы — и неспешно кивает.
Относительно — зимы.
Мужичок, явно обескураженный, перескакивает на, собственно, Витька.
Такой он, Витек…
И этакий!!
Витек кивает.
— У…
Мужичок выдыхается…
— Прости, дорогой. Покурить вышел… в небо загляделся, вот и…
Витек не оправдывается. Просто — рассказывает.
— Видишь, топлю уже?!
Открывает — заслонку.
И мужичка обдает — жарким дыханием…
Топка — рассердилась.
Ругать — Витька?!
А ну…
Мужичок отстраняется.
Запахивает телогрейку.
— У, зараза…
Витек подмигивает — разгневанной топке.
Успокаивая.
И забрасывает в нее — порцию угля.
В качестве — благодарности.
Заступилась же, не?!

4

— Ты тоже… прости, — успокаивается мужичок.
И рассказывает — о себе.
Дескать, не пришел бы, да обстоятельства…
Ругает свою жену…
Тещу…
Переходит — на правительство.
На херову Перестройку…
С особенным жаром материт — Горбача.
— И небо еще… ни звезды же, а? — добавляет Витек — сочувственным тоном.
— Что?! А-а…
Мужичок возвращается — к Перестройке.
Теребя ее, вглядывается в нетипическую — восточную — физиономию Витька. Брякает меж Перестройкою и гласностью, что, кажется, видел…
Ну, точно же, видел…
Витька…
Витек — и не спорит.
Ну, может, и видел.
— А этот… Горбач… и правильный — вроде, а… Трепло!!!
— И небо…
— Ишь, зубы заговаривает…
— И небо…
Горбач, политика…
Витька занимает — беззвездное небо.
Ну, прежде всего.
Прежде — и Горбача, и Перестройки.

5

А мужичок — все пытается вспомнить…
— Ну, знакомое же…
Витек пожимает плечами, швыряет в топку — сверкающий уголек.
Ловко-ловко.
Раз, раз!!
Раз!!
Мужичок растирает замерзнувший нос — негнущимися пальцами.
— Хо…холодно…
Витек хмыкает.
И работает — лопатою.
Раз, раз!!
— Ты это… прости… Я погреюсь — чуток?
Витек кивает.
Немногословный, хе-хе…
Мужичок машет — обеими руками.
Отмахивается?!
Ну, знакомый…
И хули?!
Не похер ли?!
Вот — вкалывает…
Любо-дорого…
И тепло-о-о-о…
Мужичок расслабленно улыбается — и тянет к пылающей топке не только руки, но и озябшую, скукоженную натуру.
Душу, хе-хе.
Витек тоже улыбается.
Витьку — не жалко.
Грейся, чего уж…

6

— Присядешь?
Витек убирает с дивана — мятые черновики. Исчерканные, заполненные — короткими строчками.
Объясняет мужичку, что это… документация.
— Ну, калории, там, уголек… количество…
— Бюрократы, — заводится мужичок, оседая на диван.
— Ага.
— Бумажки, бумажки… Все — в бумажках… И кол-во, и калории…
Витек бережно разглаживает — черновики.
— И ты — такой же. Бумажки, бумажки!! А должно быть… где?!
Витек моргает.
Мужичок вскакивает, вырывает у Витька — черновики, собирается швырнуть их — в огонь.
— В сердце должно быть… в горячем…
Витек не успевает опомниться, а его последняя, самая лучшая песня…
Окажется…
— В сердце?!
— В сердце, дружок.
Мужичок медлит…
Очень уж странные — эти бумажки.
— Калории, говоришь?!
Вчитывается…
— Теплое место… Ага. И курок… Не нажатый…
Витек прислушивается.
Не к бормотанию мужичка.
К сердцу.
Ну?!
Там?!
ТАМ?!
И пока что — не слышит.

7

— Ну, надо же…
Мужичок разглядывает черновики — на просвет.
Пытается — разглядеть…
— Ослепительные, ага…
Слабенькая лампочка не просвечивает — обычной бумаги.
Короткие, рваные строчки…
— Твое, что ли?
Витек, все еще слушающий — собственное сердце, только кивает.
— Странный ты… Вроде — мужик… обычный, ну…
Мужичок — пальцами — суживает глаза.
— А так, нормальный. Простой.
— Простой, — кивает Витек.
— Уголек вот… кидаешь.
— Кидаю.
— А сны… ослепительные.
Мужичок таращится на лампочку. Пытается — представить.
Сны…
Ослепительные.
— Сны, — кивает Витек.
И тоже — не понимает.
Вроде — мужик.
Вроде — простой.
Ну, какие, мля…
— Ослепи-и-ительные, — тянет мужичок — и, оглядев котельную, давится смехом.
— Сны!!
— Сны.
Витек улыбается.
Пожимает — плечами.
Простой.
Обыкновенный.

8

— Хай, Витюха!!
— Хай, братишка!!
— Хай, мэн!!
— Чувак!!
Не похожие на мужичка, молодые, яркие…
И все — в котельную.
Все — к Витьку.
Мужичок не успевает опомниться, как оказывается — среди них…
Непохожих…
Волосатых!!
С сережками!!
Мужичок брезгливо морщится.
И чего это — они, все они — заявились к простому Витьку?!
Откуда-то появляется ящик сухого вина…
Такой же…
Как Витек и мужичок.
Простой и понятный.
И мужичок успокаивается — и глотает сухое…
Понятное…
По-нят-ное.
И даже — подмигивает худенькой девице, протянувшей ему бутылку…
И не только ей, а всем — сразу.

9

Мужичок, несколько стесняющийся своей… телогрейки… старается сжаться.
Освобождая — диван.
Молодые, красивые…
Непохожие…
Усевшиеся — рядом…
Видят — только Витька.
Витек — и все.
Все — Витек.
Мужичок заглядывает — в распахнутые, заполненные любовью глаза.
Прислушивается — к влюбленным речам.
Все — Витек.
И разные…
Непонятные…
Не особенно русские — слова.
«Джемовать»…
«Сейшенить»…
«Примочка»…
И все — к Витьку.
А Витек — понимает.
— Ага.
«Джемовать»?
— Ага.
«Сейшенить»?!
И все — ага.
И все — понимает.
И такие — они…
Все-е-е…
Мужичок поминает — серенькую жену, серенькую работу…
Сравнивает.
Тут — красивое, молодое.
Там…
— Эх…
Мужичок вздыхает — и получает новую бутылку вина.
Уже открытую.
Хорошо-о-о…
Наверно.

10

Ну, зачем?!
Зачем?!
Сидит…
Теребит «алкоголичку», разглядывает — смущенно — домашние тапочки…
С дыркою…
Тьфу ты.
Разглядывает…
Теребит…
Слушает…
Терпит.
Чужое, красивое…
— Зачем?!
Витек пожимает плечами.
Будто — услышал.
— А ты — зачем? Ты же… другой.
Не Витек, Витюха…
Не мэн…
Не чувак…
Хмурый…
Сосредоточенный…
— Зачем?!
Витек подмигивает мужичку — и берется за лопату.
Покуда красивые, странные… глотают вино, треплются ни о чем…
Витек — работает.
И мужичку становится — очень тепло.
И хорошо.
Рядом — с Витьком.

11

Мужичок рассуждает — о Горби, Перестройке…
Увлеченно.
Со знанием дела.
Причем — на второй бутылке вина.
Всего-то — на второй.
— Болтуны. Понимаешь? Всю страну — заболтали… А мы… вы… уши развесили.
Мужичок всхлипывает.
— Жалко, товарищи…
Его — никто — не слушает.
Все пришли — к Витьку.
А мужичок…
С его рассуждениями, слезами…
— А фестиваль-то — клевый. Витек?
— Не жалко?
— И звук!!
— НЕ ЖАЛКО?! ЕЕ?! РОДИНУ?! — судорожно выдает мужичок, и «Родина», такая простая, — вызывает смешки.
Не злые…
Все эти — юные, красивые, — просто не понимают…
Родина…
Родина?!
И мужичок забывает — о Горби, и говорит — только о ней. Захлебываясь — словами.
О Родине, в которой…
Не Горби…
Котельная!!
С ревущею, раскаленною глоткою…
С понятным Витьком…
И нормальными, русскими словами…
И теплым сухим…
И сердцем…
В котором — она.
И среди — красивых, хохочущих — видит серьезного, хмурого Витька, видит и, уже не сдерживаясь, захлебывается — не только словами…

12

— Ну, вот…
— Витенька…
— Спел бы, что ли?!
— Весь вечер — к херам…
— Из-за этого…
— Достал…
— Ну, Ви-и-итенька…
И передают — по кругу — разбитую гитарешку.
— Новую обещал!!
И подносят к Витьку — черновики.
И Витек — пробует струны.
Все еще глядя — на мужичка.
Все еще — без улыбки.
— Значит, внутри, говоришь?
Мужичок, не отвечая, глотает вино.
Заливая и телогрейку, и — опустевший? — диван.
— В се-ердце, — вздыхает Витек.
С силою зажмуривается.
И все…
Все — затихает.
Кроме всхлипывающего мужичка и ревущей, огненной глотки…
Но это — не заглушает…
Того…
ТОГО, ЧТО ВНУТРИ.
И Витек — ударяет по струнам…
Удар-р-ряет — по струнам.
Удар-р-р-ряет…

13, эпилог

Запрокинув головы, Витек с мужичком, не сговариваясь, выдыхают в зимнее небо — невесомый дымок.
Из котельной доносятся — жизнерадостные вопли.
— Ты иди, я уж — сам…
Витек улыбается и, не глядя, захлопывает тяжеленную дверь.
— Нормальный ты…
— Ага.
— Простой.
— Ага.
— И сны твои… котельные…
Мужичок тычет в небо — тлеющим кончиком папиросы.
— Переживал все, а?!
— Ага.
В небе — над ними — разгораются все новые и новые звезды.
И яркие.
И не очень.
Зато — простые.
Понятные.
— Все же — видел я тебя…
— Ага?!
— Ага.
Опять же — не сговариваясь, Витек с мужичком швыряют в звездное небо — свои окурки.
И звезд — прибывает…
На целые две?!
На целые две.